Борис Долинго 
Круглые грани земли

Странник по граням – 2

http://www.bomanuar.ru/2001
ISBN 5-93556-075-5
ГЛАВА 1

Когда-то, когда он жил ещё на Земле, его звали Богданом. Потом он попал в Мир Терпа и стал Лисом.
Накануне возвращения он проснулся очень рано. Терп и Монра ещё спали, и Лис решил никого пока не будить. Время суток здесь немного опережало земное, и можно было ещё не спешить.
Лис поднялся на верхнюю площадку центральной башни, туда, откуда он когда-то впервые увидел туманные дали Торцевого Плато. Всё так же, как и много лет назад желтоватая дымка, в которой пропадали каналы, протекавшие через сад Дворца, скрывала горизонт. Всё так же вокруг царила тишина.
Облокотившись о парапет, Лис невольно задумался, вспоминая годы, проведённые здесь.
Он попал в Мир Терпа, на поразительную планету в форме гранёного цилиндра совершенно случайно. В груде металлолома во дворе заштатного уральского заводика Лис, тогда ещё просто молодой инженер Богдан Домрачев, увидел странную штуку — серый полукруг диаметром около полуметра, который можно было принять за металлический, если бы не слишком малый вес. Буквально через день неизвестный мужчина, представившийся сотрудником Латвийской Академии Наук, нашёл Богдана и предложил вернуть полукруг за вознаграждение. Богдан, желавший во что бы то ни стало разобраться в предназначении непонятной вещицы, решил поторговаться с «латышом».
Эта игра чуть не стоила ему жизни. Выяснилось, что полукруг являлся частью устройства, предназначенного для перемещения через пространства, и Ингвар Янович, как назвался мужчина, заставил Богдана отдать деталь, а незадачливого пытливого исследователя собирался ликвидировать. Подвело «латыша» только желание поскорее привести устройство в действие.
Сейчас Лис мог улыбаться воспоминаниям, а тогда только счастливый случай помог, да и смертельная опасность придала силы. Он сумел оглушить своего врага, но случайно привёл в действие прибор, и был переброшен в неизвестный мир.
По вполне понятным причинам Богдан не слишком горел желанием немедленно возвращаться домой. Он стал считать себя в значительной степени хозяином Мира Граней, живущим инкогнито среди его обитателей увлекательной жизнью своеобразного охотника-плейбоя.
Однако не далее, как две недели тому назад старая мечта — познакомиться с таинственной и почти исчезнувшей тысячи лет назад расой, создававшей искусственные миры, осуществилась. Спасавшиеся от собственного порождения — шаровиков, четверо Творцов бежали в мир Терпа: сначала во Дворец, а потом, не успев организовать там должную оборону, на одну из граней планеты. По случайности именно на ту, где находился Богдан-Лис, и туда же за ними устремились шаровики.
Во время погони и схваток только он и красавица Монра выжили, добрались до секретного Арсенала и начали штурм Дворца. К счастью в это момент они встретили настоящего хозяина мира Граней — Терпа, который вернулся с Земли и тоже попал в переделку с шаровиками.
Втроём они сумели дать настоящий бой отвратительным созданиям, но столкнулись с загадочным фактом: шаровиками руководил давешний знакомец Лиса — Ингвар Янович. Вторично раненый Лисом, фальшивый латыш бежал, и, как выяснилось, бежал на Землю.
Таким образом, троица оказалась перед дилеммой: отсиживаться в искусственных мирах Творцов, каждую минуту ожидая новых нападений, или же отправиться на родину Лиса, чтобы, несмотря ни на какие опасности и явное неравенство сил, поставить точку в затянувшемся на тысячелетия конфликте шаровиков и Творцов…
— О чём размышляешь? — раздался сзади голос Терпа.
Лис повернулся и сделал жест рукой, указывая вдаль:
— Именно эту картину я наблюдал, когда впервые попал в твой мир. Знаешь, все эти годы — как один день!…
— Пора отправляться: лучше прибыть на место пораньше. Кто рано встаёт…
— Тому бог подаёт! — пробормотал Лис и покачал головой, в который удивляясь познаниям Терпа в земном фольклоре.
Терп, проведший многие годы на Земле, прекрасно знал местные условия, а с учётом того, что Лис отсутствовал там 15 лет, в современной обстановке разбирался, безусловно, намного лучше него.
Спустя час после того, как разбудили Монру, все трое стояли в одном из залов Дворца, где располагалась точка перехода, настроенная на нужное место на Земле.
— Ну, готов встретиться с родиной? — На губах Терпа играла лёгкая усмешка.
— Всегда готов! — пионерским салютом ответил Лис.
И, видя, что Терп намеревается вступить в зону точки перехода, придержал его:
— Подожди! Можно я — первый?
Терп хотел пошутить, но передумал и молча уступил дорогу.
— Будь осторожнее! — предупредила Монра.
Лис кивнул, приготовил лучемёт и шагнул на меленький постамент, который сейчас был для него дорогой домой.
Как обычно было только лёгкое дуновение. Лис машинально моргнул в момент перехода, а когда открыл глаза, то увидел перед собой крутой каменистый склон, покрытый довольно густой сосновой порослью, среди которой громоздились отдельные высокие деревья. Над головой простиралось небо с разбросанными клоками ватных облаков, многие из которых вполне могли именоваться тучами. Лучи утреннего солнца, отражаясь на них, добавляли изумительно нежные розово-золотистые с пурпуром тона.
Небо в разрывах между облаками было голубым — цвет, который Лис отвык видеть вверху.
Оглядевшись, он определил, что находится на вершине не очень высокого каменистого склона в типично уральской местности. Редко стоящие сосны не закрывали обзор, и видно было далеко. Плавные изгибы лесистых холмов вдали были покрыты лесом, тоже в основном сосновым, среди которого местами виднелись и лиственные породы.
Как и говорил Терп, лето здесь было в самом разгаре. Судя по каплям, блестевшим на траве и кустах, недавно прошёл сильный дождь, но было очень тепло, и воздух густел ароматами хвои, смолы, трав, лесных цветов и ягод. Доносилось щебетание птиц, а, подняв голову, Лис увидел проносящихся высоко в воздухе редких стрижей — значит, должно распогодится.
Представители мира насекомых Земли напомнили о себе, впившись в открытый участок шеи. Лис чертыхнулся и забытым резким движением прихлопнул комара: в мире Терпа кровососущие насекомые отсутствовали на всех гранях кроме доисторической.
Местность казалась совершенно пустынной, только вдалеке виднелась цепочка опор линии электропередачи. Откуда-то долетел гудок, похожий на гудок локомотива, но больше никаких «звуков цивилизации» слышно не было, только легкий ветерок шумел кронами высившихся вокруг деревьев.
Рядом появился Терп, а через несколько секунд и Монра.
— Думаешь, нас здесь не отследят? — спросил Лис.
— Теоретически это возможно, — пожал плечами Терп, — но маловероятно. Даже если те, кто нас интересует, контролируют обстановку настолько, что знают про данную точку перехода и могут определить, что ей воспользовались, вряд ли они держат поблизости наблюдателей. У нас в любом случае есть время уйти. А поскольку эту точку ставил я лично… — Терп на минуту замялся, — полагаю, о ней не знает вообще никто. Кроме того, она односторонняя, и, в любом случае надеюсь, что интерес к ней у наших вероятных противников пониженный.
— Что-то нет у тебя в голосе стопроцентной уверенности, — усмехнулся Лис. — Кроме того, ты же сам говорил, что у них или у него был Ключ.
Терп кивнул:
— Да, был, поэтому я сейчас уже ничему не удивлюсь. Но один Ключ ты добыл как трофей, и вряд ли они валяются пачками.
Монра глубоко вдохнула свежий воздух:
— Где же вонь от двигателей внутреннего сгорания, которой ты пугал? — сказала она Лису; тот пожал плечами, продолжая думать о другом.
— Подожди, — ответил за Лиса Терп, — мы на почти дикой природе, а вот попадём в город! Там и успеешь нанюхаться.
— То есть ты всё-таки полагаешь, что нас вряд ли отследят? — повторил Лис, глядя на Терпа. — Время у нашего противника было, ведь прошло уже более суток.
— В любом случае, думаю, вряд ли отследят так быстро, но это не значит, что мы можем торчать здесь и терять время, наслаждаясь природой. Нам надо как можно скорее затеряться в большом городе. Если, не приведи господи, я ошибаюсь, здесь очень удобное место нас накрыть: тихо, и свидетелей нет. Поэтому не даю никаких гарантий, держите оружие наготове. Идёмте, я примерно помню, куда нам нужно двигаться, чтобы выйти к дороге. Тут, наверное, километров пять через лес.
Они начали спускаться по склону холма, который местами был настолько крутым, что приходилось держаться за мелкие сосенки и кусты, чтобы не съехать вниз.
Лис оглянулся на то место, где располагалась точка перехода. Поверхность активного элемента была замаскирована под плоскую гранитную плиту, производившую, тем не менее, впечатление совершенно естественного образования своими неправильными краями. Вряд ли кто-то из посторонних, кто мог случайно попасть сюда, заподозрил бы истинное назначение этого объекта.
Лис, как мог, постарался запомнить сам холм, окружающую растительность и ориентир на опоры ЛЭП. Хотя, по словам Терпа, данная точка и была односторонней, в случае необходимости с помощью Ключа ей можно было воспользоваться в обратном направлении.
У подножия холма трава стала гуще, и джинсы, в которые были одеты все трое, быстро вымокли почти до колен.
Лис, Монра и Терп оделись так, что любой сторонний наблюдатель мог спокойно принять их за любителей пеших прогулок по лесу, если, конечно, не видел их появления «из воздуха» на плоском камне на холма. Как считал Лис, они могли успешно сойти за группку студентов, выбравшихся на природу посидеть у костра и распить бутылочку-другую.
Экипировка была совершенно обычная для данного времени на Земле, благо Терп мог подсказать, что сейчас носят. Как выяснилось, в некоторых моментах мода мало изменилась, и Лис оставил свой старый, но хорошо сохранившийся джинсовый костюм, добавив к нему клетчатую рубашку с короткими рукавами. Монра тоже выбрала джинсы, облегающий хлопчатобумажный свитерок и лёгкую куртку-ветровку. Чтобы её роскошные рыжие волосы не сразу бросались в глаза, она заколола их и надела бейсболку с длинным козырьком, поскольку подстригаться категорически не хотела. Терп оделся почти так же, как и Лис, только костюм у него был из вываренной джинсовки, а рубашку под курткой заменила чёрная футболка. Из обуви все надели кроссовки: даже Творцам было трудно придумать более удобную обувь.
Монра, осмотрев себя перед зеркалом, заметила, что по сравнению с её последним посещением Земли одежда стала намного удобнее. Терп, усмехнувшись, туманно пояснил, что это — только очень частный случай выбора возможного гардероба.
У всех троих были сумки-рюкзачки, содержимое которых вызвало бы большое любопытство у обитателей родного мира Лиса. Там содержалось достаточно вещей, которые могли быть полезны в задуманном мероприятии, хотя, конечно, невозможно было взять всё, что хотелось.
Из оружия они прихватили только различные типы лучемётов и мини-гранатомёты любимые Монрой. Кроме того, у Лиса, как всегда, был верный нервно-паралитический браслет. Творцы ни разу не спросили его, что это за украшение, а он не стал ничего говорить ничего Монре.
Лис опасался, что с огнестрельным оружием могут возникнуть серьёзные осложнения, если таковое будет обнаружено властями, но всё-таки очень хотел взять пистолеты. Терп согласился, что проблемы с властями на этой почве могут иметь место. Он даже предположил, что те, против кого они собираются действовать, могут использовать факт незаконного ношения огнестрельного оружия и в случае чего «сдать» троицу властям, чтобы изолировать и лишить свободы действия, если не смогут по каким-то причинам сделать этого сами.
— А при наличии у нас только нестандартных предметов Он или они вряд ли станут так действовать: не думаю, что им хочется, чтобы власти Земли увидели необычное оружие. Если нам потребуется пистолет или автомат, мы достанем это на месте.
Лис выразил сильное сомнение, что там, куда они направляются в данный момент, можно запросто найти оружие, но Терп заверил его, что это будет не так сложно. Во-первых, у него самого есть кое-какие связи, а, во-вторых, ситуация в бывшем Советском Союзе сильно изменилась.
— Сейчас там есть районы, где оружие можно купить буквально на базаре, — сказал он и, заметив удивлённо вскинутые брови Лиса, добавил: — Сам увидишь, насколько там всё изменилось по сравнению со временем, когда ты покинул свой мир.
Когда они оказались на достаточно ровной поверхности, Лис спросил Терпа, в какой конкретно местности располагается данная точка.
— Я пользовался ей всего два раза за те, где-то уж полсотни лет, что установил её. Отсюда, как я уже сказал, около пяти километров до старого шоссе
Свердловск — Челябинск. Мы выйдем примерно на пятидесятый километр, и там будет уже весьма населённая местность.
— Ага! — сказал Лис. — Это, получается, недалеко от городка под названием Сысерть?
— Точно, — кивнул Терп, — такой городишко тут рядом.
Лис неплохо представлял себе этот район. Когда-то у него была подружка родом из Сысерти, учившаяся в Свердловском педагогическом институте, и он много раз один и с компаниями ездил в эти места. Природа вокруг была великолепная, и Лису нравилось приезжать сюда на своеобразные пикники.
Вообще, в хорошую погоду уральская природа предоставляла великолепные возможности для отдыха: леса, озёра, речки. А что может быть приятнее, чем сидеть в прекрасный солнечный день у воды под сенью сосен в компании, поедать только что приготовленный шашлычок, запивая его пивом или красным вином? Рядом пара приятелей, с которыми можно перекинуться шутками, хорошие девочки, ветерок приятно обдувает разгорячённый от костра лоб, а в воздухе носятся сводящие с ума запахи жаренного мяса, дымка, и хвои…
Единственным недостатком того весёлого времени было то, что, волей-неволей, ему всё-таки приходилось иногда довольно тесно общаться с родителями Гали (так звали подругу Лиса, а точнее Богдана). Естественно, спустя непродолжительное время, папа и мама девушки начали настаивать на внесение законности в отношения их дочери с парнем, который слишком часто возит её на собственном автомобиле и, видимо, что-то ещё с ней делает. Всё усугубилось и тем, что Галя также начала проявлять нездоровый, по мнению Лиса, интерес к тому, чтобы обосноваться в его свердловской квартире на правах супруги, и он плавно, без скандалов, прекратил отношения с ней.
Лис тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Оказывается, он почти ничего не забыл.
Группа двинулась через лес в направлении, указанном Терпом. Местами сильно мешал густой подлесок, но очень скоро они вышли на лесную дорогу, фактически представлявшую собой слабо накатанную колёсами телег и грузовиков тропу.
Терп удовлетворённо кивнул и объявил, что дорога эта является его основным ориентиром. Она должна была вывести их к просеке и высоковольтной линии, вдоль которой можно спуститься к шоссе.
Скоро дорога привела к большому полю, с противоположной стороны которого также возвышался лес, и потянулась по его краю. За деревьями впереди, там, где поле кончалось, Лис увидел вышки ЛЭП.
Когда людям оставалось пройти примерно метров триста до того места, где снова нужно было сворачивать под своды леса, они услышали в небе рокот мотора. В первый момент Лису показалось, что это низко летящий самолёт, но оказалось, что он сильно отвык от земных реалий: звук приближался медленно и только через минуту-другую они увидели, что это было. Лис узнал машину — лёгкий вертолёт Ми-2.
Лис переглянулся с остальными — совпадение? Терп нахмурился, ему это явно не понравилось: вертолёт летел точно со стороны шоссе в направлении, откуда шли люди.
— Вы думаете, эта штука связана с нашим появлением? — спросила Монра.
Терп пожал плечами:
— Не думаю, что могли всё подготовить так быстро, но чёрт его знает… Надеюсь, что нас не заметили. В любом случае, пошли быстрее. Нам нужно дойти до шоссе и поймать машину.
— А ты не опасаешься, что мы можем сесть в подставную машину? — спросил Лис. — В специально подосланную?
— Маловероятно, но стопроцентной гарантии не дам, нужно будет присмотреться, в какую садиться. Желательно в такую, где будет только водитель. Но один водитель, опять же, может не остановиться нашей компании.
— Можно и в автобус, — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал Лис.
Терп кивнул, продолжая рассматривать вертолёт.
Тем временем вертолёт, похоже, сделав круг над холмом, с которого троица недавно спустилась, вернулся и пошёл над лесной дорогой. Люди отступили под кроны деревьев. Монра вынула лучемёт и сняла его с предохранителя. Лис предостерегающе поднял руку:
— Ты же не собираешься сбивать вертолёт прямо здесь! И потом там могут быть люди, которые совершенно не при чём!
— Что-то много совпадений для случайного появления этого, как ты его называешь, вертолёта.
Все трое встали под большой сосной, которая росла немного в стороне от дороги. Вертолёт летел совсем низко, метрах в пяти-шести над кронами деревьев, и наблюдатель мог заметить людей внизу, так как хвоя сосен не была достаточно густой.
Машина прошла мимо и стала удаляться в направлении, куда собирались идти Лис и его спутники. Все уже вздохнули с облегчением, но, пролетев метров триста, вертолёт развернулся и лёг на обратный курс.
Лис подумал, что, демонстрируя своё желание явно скрыться под деревьями, они только сильнее привлекают внимание. Те, кто, возможно, ищут прошедших через точку перехода, не могут знать, как выглядят эти люди, а мало ли кто просто бродит в лесу? Вполне может статься, что, они будут вызывать меньше подозрений, просто спокойно продолжая идти по дороге.
— Может быть, они ищут вовсе не нас, а совершают, например, облёт лесничества… — сказал Лис.
— Возможно… — Терп задумчиво рассматривал вертолёт.
Машина зависла над полем всего метрах в сорока прямо напротив места, где под сосной стояли люди. Лис видел, что дверь пассажирского отсека открыта, и там находится трое людей. В руках того, который сидел у самого проёма, Лис чётко разглядел автомат. Экипаж вертолёта в свою очередь разглядывал маленькую компанию.
— Давайте просто пойдём в лес, как будто нас ничего не касается, — предложил Лис.
— Пожалуй, — согласился Терп. — Идём, как шли, посмотрим.
Они хотели, было, двинуться в глуби леса, но как только люди повернулись, включился мегафон, установленный на вертолёте.
— Приказываю всем оставаться на месте! — прогремел усиленный динамиком голос. — Проверка документов!
Вертолёт начал опускаться, и Лис увидел, что в кабине помимо людей находится ещё и собака, явно привычная к полётам и натасканная на преследование, поскольку сейчас, почувствовав любимую работу, псина рвалась к открытой двери, нисколько не пугаясь высоты, и почти готовая спрыгнуть вниз.
— Отбежим в лес! — крикнул Терп. — Рассосредоточимся и займём оборону за деревьями.
Люди бросились бежать, но с вертолёта ударила автоматная очередь. Стрелявший специально взял слишком высокий прицел, отсекая беглецов от густого подлеска, и струя свинца прошла над головам, прочертив ствол сосны, у которой они стояли, и взрыв траву на опушке. Посыпалась кора и сучки, сбитые пулями. Лис выругался и дёрнул Монру на землю. Терп бросился на траву, покрытую опавшей хвоей, почти в то же мгновение.
Лис, машинально матерясь по-русски, вытащил свой лучемёт, но чуть-чуть опоздал. Рядом сверкнул тонкий луч, и машина с перерубленными лопастями, немного заваливаясь на бок, камнем рухнула на самом краю поля. Срезанные куски винта просвистели над головами.
При падении из кабины выбросило человека, к руке которого был примотан поводок собаки. Человек и собака перекувыркнулись в воздухе и врезались в пашню практически одновременно с рухнувшей машиной, подтверждая закон, открытый в своё время Галилеем.
Вопреки опасениям Лиса, упавший вертолёт не загорелся. Терп махнул рукой, призывая осмотреть место падения. Лис крикнул, что может взорваться керосин. Монра не поняла его, но Терп как более осведомлённый о свойствах земной техники прекрасно сознавал ситуацию.
— Понимаю, надо осторожно. Нам важно узнать, кто это. Может, мы сразу выйдем на след.
С оружием наготове они приблизились к лежащему почти на боку вертолёту. Лис правильно определил число людей: помимо пилота в вертолёте было ещё трое в незнакомой серой форме.
Рядом в траве завозились. Вывалившийся из кабины пёс издал рычание и попытался ползти к подошедшим людям, натягивая поводок, обмотанный вокруг запястья неподвижно лежавшего человека. У собаки, судя по всему, был перебит позвоночник, но она так или иначе была приучена нападать на врагов до последней минуты жизни. Лис выстрелил и пёс, взвизгнув, затих. Человек, выпавший вместе с собакой, судя по изгибу тела и повороту головы, был мёртв.
Поскольку винт после выстрела Монры практически перестал существовать, вертолёт рухнул на землю камнем, и удар вывел из строя всех, находившихся внутри. Пилот висел на ремнях, и изо рта его бежала тонкая струйка крови. Военному, сидевшему у самой двери, который, похоже, и стрелял, тоже не повезло, несмотря на то, что он был пристёгнут страховочным ремнём. Ремень не был натянут плотно, и человека выбросило из кабины так, что по пояс придавило днищем вертолёта. Когда люди подошли, он уже умер.
В кабине остался только молодой человек, тоже одетый в незнакомую Лису форму. У него были погоны со звёздочками старшего лейтенанта и нашивка на рукаве с бело-красно-синим флагом и надписью «РОССИЯ-ОМОН». Ремень спас его, но от удара парень пока был без сознания.
— Что такое «ОМОН»? — спросил Лис.
— Отряд милиции особого назначения объяснил Терп. — Появился в восьмидесятых годах ещё в СССР. Служит для выполнения спец-операций против банд-формирований, торговцев наркотиками, мафиозных структур и тому подобное. Мы, видимо, для кого-то тоже особо опасные.
Лис машинально кивнул и подумал, что в Советском Союзе действительно произошли такие изменения, в которые ему вникать и вникать.
Пилот, несмотря на то, что харкал кровью, тоже был ещё жив. Он лежал в своём кресле, запутавшись в удерживавших его ремнях, и хрипел.
Лис и Терп, косясь на капавший из бака керосин, оттащили пилота и лейтенанта на траву в сторону от вертолёта. Офицер казался совершенно безжизненным и лежал без движения. Лётчик стонал и непроизвольно пытался делать какие-то движения руками и ногами.
— Кто тебя послал? — Терп приподнял голову лётчика и легонько похлопал его по щекам.
Мужчина лет сорока пяти только на мгновение открыл глаза, мутные, совершенно отупевшие от боли. Пилот захрипел и повис на руках Терпа.
— У него же шок, — сказала Монра. — Вы ждёте, что он вам что-то скажет?
— Сейчас! — Терп покопался в своей сумке и вытащил иньектор. — Скажет всё, что знает.
Он сделал пилоту укол обезболивающего и тут же ввёл «препарат правды». Человек на несколько секунд перестал стонать, затих, а потом медленно открыл глаза.
Лису было жаль его. В конце концов, это был всего лишь такой же землянин, как и он сам. Скорее всего, он исполнял чей-то приказ и не имел ничего против них лично. Но, как говорится, на войне как на войне. И, поскольку на войне очень часто всё для тебя лично решается именно в данное мгновение, получается, что дело не столько в том, кто где-то и когда-то отдал приказ, а в том, кто, исполняя этот приказ, стреляет в тебя сию минуту, пусть даже и не испытывая личной неприязни.
— Зачем напали на нас? — спросил Терп по-русски, и Лис машинально отметил, что говорит он совершенно правильно, без какого бы то ни было акцента.
Мужчина видимо получил серьёзные внутренние повреждения. Он открыл рот, закашлялся, и на губах у него снова появилась кровь. Вдобавок ко всему, он прикусил язык и выбил несколько зубов, которые, не переставая хрипеть и кашлять, сплюнул вместе с кровью на голубую форменную рубашку.
— Мы не нападали… Ловим опасных преступников… в распоряжении… ОМОНа, — шепеляво выдавил лётчик. — Приказали вылететь на ликвидацию бандитов… Вы похожи…
Лис соотнёс слово «ОМОН» с нашивкой у погибшего стрелка.
— Кто вас послал конкретно? — настаивал Терп. — Командир отряда Нигматуллин вызвал… сказал: в распоряжение ОМОНа. Лейтенант… — Лётчик еле заметно мотнул головой назад, — ему подчинялся…
— Как узнали, что мы здесь? Откуда? — Сказали, видели здесь… Что вы будете в Свердловск здесь пробираться… или в Челябинск. Взлететь сюда… Уничтожить тех, кто у холма, в районе птицефабрики…
— Какой птицефабрики? — не поняла Монра.
— Здесь рядом ещё давно была птицефабрика, — вспомнил Лис.
— При чём тут птицефабрика? — Терп слегка потряс мужчину за плечо.
Пилот слабо мотнул головой:
— Там были преступники… трое…
— Ты считаешь, что это мы? — заключил Терп.
— Не знаю… — прохрипел пилот. — Офицер сказал,… что видит преступников.
— Но мы не были на птицефабрике!
Мужчина поднял веки и затуманенным от боли взглядом провёл по лицам людей:
— Ребята, не убивайте… Дети, дети у меня, я… ответил вам…
Он захрипел, вдруг обмяк и затих.
— Кажется, готов, — с сожалением сказал Творец.
— А этот как раз приходит в себя, — сказала Монра, следившая за лейтенантом.
Лейтенант застонал и попытался сесть, с удивлением разглядывая людей.
— У нас мало времени, — сказал Терп и сделал пока ещё плохо соображавшему после удара человеку укол стимулятора и «ПП».
— Давай-ка, расскажи, кто отдал приказ преследовать нас? — поинтересовался он.
— Непосредственно мой командир, майор Гончаров, начальник нашего отряда. — Молодой офицер удивлённо смотрел на троицу. — А разве с вами есть женщина?
— А почему тебя это так удивляет? — усмехнулся Лис. — Лучше скажи, как вы нашли нас так быстро?
Лейтенант пожал плечами:
— Просто мы почти сразу… на вас наткнулись. Нам приказали прочесать с воздуха этот участок, так как рассчитывали, что банда появится здесь.
— Какая банда? — удивилась Монра, обращаясь к Терпу.
— Видимо, это так сказали им, — Терп кивнул на офицера. — Ясно, что они простые исполнители.
Лис и Тепр переглянулись.
— Не сомневаюсь, что этот майор тоже просто исполнитель, — сказал Терп, — но через него уже, возможно, удастся выйти на кого-то посерьёзнее.
— Я что-то плохо соображаю, — сказал Лис. — Если этот Некто, о ком говорил ты, может здесь распоряжаться специальными подразделениями милиции, то нам вообще ничего не светит. Но всё равно не понимаю, как они могли нас так быстро засечь?
— Он всё равно ни черта не понимает. Скажи-ка, у вас в вертолёте есть Это-то как раз не удивительно. Видимо, они узнали про мою точку перехода в этом районе, установили датчики, а когда мы прошли моментально послали вертолёт.
— Вы бы хоть не разговаривали по-русски, — посоветовала Монра, кивнув на лейтенанта, который слушал разговор Лиса и Терпа, вытаращив глаза.
— М-да, действительно, — согласился Терп, — но, в общем-то, индикатор?
— Что? — не понял парень.
— Вам дали какое-то устройство, по которому вы нас выслеживали?
Омоновец замотал головой, таращась на Терпа:
— Какое может быть устройство? Нам дали приказ прочесать лес, мы и вылетели.
Терп задумчиво посмотрел на Лиса:
— Не вполне понятно, ну да ладно.
Он хотел продолжить расспросы дальше, но тут произошло нечто им непредвиденное. Так называемый «наркотик правды» Творцов нисколько не сковывал свободу действия человека, заставляя только давать точные ответы на поставленные конкретные вопросы. Поэтому сейчас офицер, окончательно придя в приличное физическое состояние, чему в немалой степени способствовал стимулятор, введённый Терпом, решил проявить физическую активность.
Лис и его спутники не выставляли напоказ оружие, только Монра держала в руке маленький лучемёт, похожий на некую разновидность авторучки. Поэтому милиционер решил, что его противники не вооружены, а если и вооружены, то не успеют быстро достать оружие. Увидев также, что из троих в предполагаемой банде одна является женщиной, и посему, по его мнению, не может представлять серьёзной опасности, лейтенант вскочил и ударом ноги отпихнул Терпа. Лис бросился на него, но омоновец, издав резкий крик, профессионально ударил его ногой в голову с разворотом на месте. В последнее мгновение Лис, вспоминая уроки восточных единоборств, которые он получил на планете Терпа на грани Азии, успел поставить блок, но, тем не менее, поскользнулся и от удара упал. Лейтенант, не обращая внимания на Монру, бросился к вертолёту, где оставались автоматы.
Пренебрежение Монрой как противником оказалось для него фатальным. Слабо сверкнул почти невидимый на дневном свету луч миниатюрного лучемёта, и офицер упал с маленькой аккуратной дыркой в спине. Всё произошло очень быстро, так что Лис и Терп едва успели вскочить на ноги.
Монра виновато развела руками:
— Забыла переключить на оглушающие удары.
Лис и Терп осмотрели убитого лейтенанта.
— Больше мы тут ничего не узнаем, — с сожалением сказал Терп.
Немного подумав, они перетащили лейтенанта и пилота в кабину вертолёта и там оставили. Остальных погибших трогать не стали. Посмотрев вокруг на мягкую землю, изрытую ногами, Лис покачал головой:
— Наследили мы тут порядочно.
Терп кивнул, ещё раз осмотрел кабину вертолёта, но не нашёл ничего, что могло бы его заинтересовать.
— Полагаю, — сказал Терп, — этим людям дали приказ находиться где-то неподалёку, поэтому они и появились так быстро. Создаётся впечатление, что с нами рассчитывали разделаться как с детьми.
— Ты думаешь, их послал Он? — спросил Лис, глядя на продолжающий капать из бака керосин.
Терп поймал его взгляд:
— Даже не сомневаюсь! Пошли-ка отсюда.
Лис кивнул: его давно уже нервировало такое опасное соседство.
— Может быть, заберём автомат? — предложила Монра.
— Я не стал бы так поступать, — сказал Терп. — Это даст Ему лишний повод натравить на нас власти, если будет сообщено, что при гибели вертолёта похищено оружие. Пока же нас вроде никто не видел. Я думаю, что официальные лица, непосредственно пославшие вертолёт, даже не догадываются об истинной цели миссии.
Быстрым шагом они двинулись прочь от места их первой, но, видимо, не последней стычки на Земле. У Лиса на душе остался чрезвычайно неприятный осадок. Он понимал, что выбора им не оставили, что они фактически защищали свои жизни. Однако Лису всё равно было жаль людей, почти наверняка не знавших, что они делают и предполагавших, что ловят бандитов. Радуйся, сказал Лису внутренний голос, что они лежат сейчас в разбитом вертолёте, а не ты под сосной с пулей в голове. Но всё равно ему было неприятно, что первые часы на Земле начались с убийств, причём, по большому счёту, не тех, кого нужно.
Многое в этой ситуации было непонятно и не укладывалось в логическую схему, которую Лис, так или иначе, пытался выстраивать. Хотя бы то, что, судя по рассказам Терпа и тех Творцов, с кем Лис успел пообщаться, они периодически выбирались на Землю, и никто на них не нападал сразу. Правда, ещё Эльот рассказывал, что Творцы очень часто погибали на Земле, потому она и получила прозвище «запретный мир», но Лису показалось, что при должной конспирации всё было не так уж страшно, и Творцы несколько преувеличивали опасность. Однако, вполне возможно, что когда-то давно, возможно, Творцов кто-то на Земле действительно уничтожал, а затем ситуация изменилась. Они ведь все живут уже очень долго, несколько тысяч лет, поэтому кто-то мог и забыть о том, что было когда-то. Кого-то, кто помнил о событиях, когда Земля действительно могла называться «запретным миром», уже не осталось в живых или же они укрылись в своих мирах за многими гранями пространства.
Лис понимал, что для того, чтобы сделать какой-то вывод или обобщение у него, и даже у самого Терпа маловато информации.
Возможно, что-то изменилось или менялось неоднократно в ходе всей истории пребывания Творцов на Земле. Но сейчас факт был на лицо: их попытались взять практически немедленно после появления на Земле, причём прошли они через секретную, по словам Терпа, точку перехода.
Сама такая попытка, помимо всего прочего, означала, что неизвестные противники располагали огромными возможностями, так как смогли даже выслать вертолёт и, получается, косвенно могли привлечь к делу власти.
Но почему же ранее Терп неоднократно путешествовал из своего мира на Землю и не подвергался подобным нападениям? Может быть, он просто попал, так сказать, на период или эпоху по меркам людей, когда «фактор истребления Творцов» на Земле не действовал или действовал в сильно ослабленном варианте. Вопрос — почему? И почему сейчас что-то явно изменилось?
Лис начал сомневаться, что при таком начале их миссия имеет какие-то шансы на успех, но пути назад всё равно уже не было. Они ввязались в драку, и переиграть ситуацию теперь было невозможно. Неизвестных нельзя попросить: «Дяденьки, мы больше не будем. Давайте жить дружно». Да и сами «дяденьки» явно никакой дружбы не желали. Двигаться теперь можно было только вперёд и, увы, похоже, через трупы, много трупов.
Тем не менее, на фоне вроде бы ясности с нападением Лису резало память упоминание о птицефабрике. Это никак не укладывалось в общую картину произошедшего и не позволяло полностью принять её. Хотя, какое ещё может быть объяснение случившемуся? Только совпадение, но очень уж оно странное.
Продолжая размышлять, Лис шёл по дороге. Примерно через километр он оглянулся. Столба дыма всё ещё не было, значит, вертолёт не загорелся, и это было очень хорошо, потому что не привлекало внимания посторонних или не очень посторонних.
Вскоре группа достигла места, о котором говорил Терп. Просека шла вправо под уклон, и вдалеке видно было, что она через какие-то культурные посадки типа огородов выходит к шоссейной дороге, за которой блестела довольно широкая гладь воды.
Лис вспомнил это место, хотя за прошедшие годы тут сильно поднялась поросль молодых деревьев. Водная гладь за шоссе была прудом, который раскинулся по течению речки с тем же названием, что и расположенный поблизости городок.
Маленький отряд прошёл мимо деревянной двадцатиметровой геодезической вышки, которую Лис тоже прекрасно помнил. Много лет назад он, его сысертская подруга и ещё две пары устраивали здесь обычный выезд на шашлыки. Лис и Галя тогда забрались на верхнюю площадку вышки и там занимались любовью, после чего их примеру последовали остальные: место для этого, признаться, было необычное и волнующее. Одна из девушек очень боялась взбираться по узким лестницам, шедшим между уровнями вышки, и громко взвизгивала, если у неё соскальзывала со ступеньки нога. Её друг взбирался следом, подталкивая в зад. Возгласы девушки стимулировались ещё и этим.
Когда они миновали вышку, Лис оглянулся. Основание постройки утонуло в раздавшихся кустах, а само деревянное сооружение здорово прогнило. Видно было, что многие брёвна уже почти трухлявые, а некоторые укосины упали и валялись, заросшие травой. Как ни как, прошло пятнадцать лет.
Посадки, которые Лис заметил издали, оказались грядками картошки, защищёнными загородками из жердей. Раньше посадок картошки здесь не было.
Хотя Лис сильно отвык от земного неба и освещения, но он прикинул, что, судя по солнцу, сейчас было около восьми часов утра. Надо будет узнать точное время при первой же возможности, подумал он, и установить правильно часы, которые ещё предстояло купить: во Дворце не было наручных часов, которые полностью имитировали бы земные, не вызывая любопытства случайных свидетелей, а Земля была местом, где знание точного времени являлось совершенно необходимо.
Они свернули немного в сторону, прошли по нетронутой просекой опушке леса и здесь среди густой мелкой поросли сосёнок Терп остановился. Лис вопросительно посмотрел на него.
— Раз всё так началось, — Терп кивнул в сторону, откуда они пришли, имея в виду инцидент с вертолётом, — нам неразумно вылезать втроём на шоссе. Предлагаю разделиться: вы с Монрой доберётесь до Сысерти, чтобы подзапутать следы, если нас всё-таки выискивают. Ты ведь бывал там? Ну и отлично! Ловите там машину или на автовокзале садитесь на автобус и спокойно поезжайте в Екатеринбург. Я же останавливаю транспорт прямо тут на шоссе. У меня в городе две квартиры, о которых, полагаю, знать никто не может. Там и встречаемся.
— О точке перехода тоже никто вроде бы знать не мог, — как бы, между прочим. сказал Лис.
Терп покачал головой:
— Это другое дело. Тут можно ещё как-то допустить, что о переходе узнают: можно контролировать резонансные возмущения пространства и всякое такое. А кто будет обращать внимание, что у какого-то гражданина, а я ведь являюсь гражданином России, всё официально, с документами, есть свои собственные квартиры? Да таких людей здесь сейчас тысячи, десятки, сотни тысяч! Кроме того, я шёл и думал вот о чём. Судя по тому, что рассказали люди в вертолёте, а особенно лейтенант, есть вероятность, как это не грустно и смешно, что нападение на нас оказалось совпадением. Возможно, они действительно преследовали банду — тут сейчас это не редкость. Поэтому, не исключено, что о нас действительно не знает никто из тех, кого мы опасаемся.
Лис кивнул:
— Я, между прочим, тоже подумал: при чём тут эта птицефабрика? Может быть, мы зря этих людей грохнули!
— Очень может быть, как ни печально, — подтвердил Терп. — Но если бы мы не сбили вертолёт, то валялись бы сейчас продырявленные или сидели бы в наручниках. Хотя, может быть, что легенда с птицефабрикой и бандитами — это ширма для исполнителей: им же должны были поставить какую-то реальную задачу. Но, в общем, есть такая дурацкая поговорка: всё, что ни делается — к лучшему. Таким образом, возможно, нам и бояться нечего. Тем не менее, если этот вертолёт действительно разыскивал банду, то на дорогах могут быть усиленные посты милиции. Это для нас не очень хорошо, ведь если нас с вертолёта приняли за банду, то могут принять и на земле. Ещё и поэтому надо разделиться.
Терп подробно объяснил Лису, где расположено его городское жилье, назвал номера телефонов и места, где он прятал ключи от входных дверей и, пожелав удачи, направился через кусты к шоссе.
Лис и Монра сели под деревом на опушке, поглядывая через ветви за тем, как Терп взбирается по насыпи. Наверху Творец остановился у обочины и стал ждать.
Прошло минут десять прежде чем появилась первая легковая машина, напомнившая Лису «Волгу» ГАЗ-24, хотя и сильно изменённой внешности: весь передок, фары и решётка радиатора были иными. И всё-таки Лису казалось, что это какая-то модификация известной ему марки.
Терп махнул рукой, и когда автомобиль остановился, перебросился несколькими словами с водителем. Ответ, судя по всему, был положительным, потому что Творец сел в неё и машина укатила.
Лис и Монра подождали ещё минут двадцать. За это время по дороге проехало всего три машины и только одну, УАЗик, Лис узнал. Две другие были ему незнакомы. Одна небольшая класса «жигулей», но не имевшая ничего общего с ними с сильно скошенным задним стеклом и без привычного багажника, а другая и вовсе оказалась здоровенным явно иностранным джипом. Подобные машины Лис ранее видел только на картинках, но эта имела более обтекаемую и зализанную форму.
Вокруг всё было спокойно, поэтому, решив, что выждали они вполне достаточно, Лис и Монра тоже двинулись к дороге. Обойдя небольшую ложбинку, залитую дождевой водой, они, так же как и Терп, поднялись на насыпь, по которой проходило шоссе.
Направо километрах в трёх уже виднелись постройки Сысерти, куда им и надо было добраться на первом этапе, чтобы потом встретиться с Терпом в Свердловске, которому, как уже знал Лис, было возвращено историческое название Екатеринбург.
В этом Лис, безусловно, видел положительный момент произошедших в стране изменений, хотя уже и стал догадываться, что перемены принесли с собой не только хорошее.
Лиса удивило, что на шоссе было довольно тихо. Но потом он сообразил, в чём, судя по всему, дело. Ещё во время его пребывания на Земле тут началось строительство новой магистрали Свердловск-Челябинск. Теперь, похоже, новая трасса уже действовала, и основной поток транспорта шёл стороной. Только этим Лис и мог объяснить тишину, царившую на старом тракте. Раньше даже в такие утренние часы здесь было куда оживлённее. Сейчас же за время, что они выжидали после отъезда Терпа, машин проехало совсем мало.
Слева со стороны Екатеринбурга послышался шум мотора, и вскоре из-за поворота вылетел автомобиль. Это оказалась знакомая Лису вазовская «четвёрка» ярко-красного цвета. Лис не стал голосовать: машина была так нагружена какими-то коробками так, что задок её сильно просел.
Машина проехала в паре метров от людей, и Лис мельком успел заметить, что коробки, забивавшие салон, имели разноцветные надписи латинским шрифтом.
Монра потянула воздух и поморщилась: теперь уже пресловутыми выхлопными газами пахло довольно сильно. Ветер растащил облака, и на солнце было тепло, даже жарко для такого раннего часа.
Чтобы просто не стоять на обочине, они двинулись в сторону городка. Монра немного подумала и сняла свою ветровку.
Несмотря на то, что по старому шоссе движение было куда менее интенсивным, чем это помнил Лис, по мере того как солнце вставало выше, на дороге становилось оживлённее. Через пару минут сзади вновь донёсся рокот мотора. Лис обернулся.
Приближавшаяся теперь машина была подобием той малолитражки, что Лис уже видел получасом ранее, но имела кузов типа «седан». Машина была выкрашена в красивый серебристо-зеленоватый цвет, а в салоне никого кроме водителя не было. Лис поднял руку.
Судя по всему, водитель не собирался останавливаться, но, уже почти поравнявшись с пешеходами, явно передумал и резко затормозил. Машина слегка выехала на обочину, и если бы земля не была смочена ночным дождём, то поднялась бы туча пыли.
Уже когда машина останавливалась, Лис заметил на решётке радиатора знакомый значок волжского автозавода, и догадался, что это, наверное, новая модель, возможно, одна из модификаций пресловутой «восьмёрки"», о которой в начале восьмидесятых годовуя уже писали в журнале «За рулём».
Лис открыл дверцу и наклонился в салон. Водитель крепкий молодой парень лет двадцати пяти имел короткую, почти «нулевую», стрижку. На мощной шее, вылезая из-под рубашки без воротника, красовалась толстая, похоже, золотая цепь.
— До автовокзала в Сысерти докинешь? — спросил Лис.
— Скока? — поинтересовался парень, с интересом разглядывая Монру, которая подошла и теперь стояла чуть сбоку от Лиса.
— А скока надо? — в тон водителю ответил Лис.
Парень секунду подумал:
— Двадцать пять «косарей» устроит?
— «Косарей» — это в смысле тысяч? Это старыми?
Лис переспросил просто для уверенности: Терп уже вкратце объяснил ему масштабы цен и рассказал о том, что в России с начала этого земного года происходит замена старых денег на новые по номиналу один к тысяче.
Парень захохотал:
— Ну, можешь новыми дать, если хочешь! — Он откровенно продолжал разглядывать грудь Монры, выпиравшую из-под свитерка.
— Едем! — Лис распахнул заднюю дверь, посадил Монру, после чего сам сел рядом с водителем.
Парень явно предпочёл бы, чтобы рядом с ним оказалась женщина, но деваться ему было некуда, и он рванул машину так, что только взвизгнули по асфальту шины.

ГЛАВА 2

До начала городка они домчались меньше, чем за минуту. Только одна машина попалась им на встречу — какая-то белая иномарка.
Лис едва успел окинуть взглядом окрестности, которые он в той или иной степени, в общем-то, узнавал. Лис отметил, что вид на подъезде к Сысерти изменился не так разительно, как он мог ожидать.
Конечно, некоторые перемены были налицо. Кое-где подросли деревья, кое-где они были вырублены, но, надо отдать должное, не слишком сильно, можно было ожидать и большего. Например, будка поста ГАИ у самого знака въезда в городок исчезла, но в целом общее впечатление узнаваемости местности было настолько сильным, что на мгновени Лису показалось, что он никуда и не отлучался с Земли, а едет сейчас с парой друзей на «пикник».
Мало изменился и вид строений на окраине городка. Некоторые домики обновились, но ничего сильно выделяющегося видно не было. Единственное, что удивило Лиса, так это то, что возле одного из домиков стоял явно иностранный легковой автомобиль.
Слева за радами улочек с одноэтажными сельскими домиками также, как и раньше, знакомо дыбились трубы и краны завода «Гидромаш».
Лис скользнул взглядом по салону машины, в которой они сейчас ехали. Сомнений быть не могло, это был автомобиль производства ВАЗа, о чём свидетельствовал, например, значок на большой кнопке звукового сигнала, но раньше Лис не видел ничего подобного. Не будь знакомого логотипа, Лис, до этого вообще не сидевший в автомобилях иностранного производства, решил бы, что машина иностранная. В верхней части панели располагалось некое устройство, сверкающее разноцветными дисплеями и огоньками. Можно было догадаться, что это магнитола, но она имела настолько мало общего с магнитолой «Урал», которую в своё время Лис доставал через знакомую продавщицу в отделе радиотоваров, что сейчас он немного наклонился, чтобы рассмотреть незнакомое название «Alpina». Водитель по-своему истолковал любопытство пассажира:
— Вещь — ништяк! По сто ватт на канал!
И в подтверждение своих слов он коснулся какой-то пупки, установленной на рулевой колонке. Рявкнуло так, что Лис чуть не оглох и поморщился. Он заметил, что звуки неслись не только сзади, но и из динамиков, врезанных в обивку передних дверей. Несмотря на оглушающую громкость, нельзя было не признать, что качество воспроизведения было отменным.
Да и сама музыка не была в принципе такой уж противной, и в другое время Лис даже с интересом послушал бы, насколько продвинулась музыкальная культура за время его отсутствия, но сейчас голову занимали совсем другие мысли.
— Слушай, — попросил он водителя, — всё, конечно, ништяк, как говорится, но сделай потише! Так ведь, действительно, оглохнуть можно!
Парень довольно засмеялся и убавил звук. Они пронеслись мимо знакомого Лису первого магазина на въезде в Сысерть, откуда было уже рукой подать до автовокзала. Возле магазина расположились несколько киосков, витрины которых ломились от разноцветных упаковок и бутылок. Пятнадцать лет назад здесь стоял только грязный овощной ларёк, а в самом магазине было, что называется, шаром покати. Сейчас на стёклах каждой из двух витрин магазина красовались большие красно-белые надписи «Coca-Cola», немыслимые в советсткие времена и, тем более, здесь.
Напротив этого очень старого заведения в первом этаже двухэтажного жилого дома появился новый магазин под показавшейся Лису странной вывеской «Зеркальный», отделанный явно в западном стиле. На его открытой двери виднелась большая яркая наклейка «Sprite». Что это значило, Лис не знал. Возможно, там торговали зеркалами одноимённой фирмы?
Автомобиль лихо свернул на небольшую площадь перед автовокзалом, здание которого существенно не изменилось по сравнению с тем, что помнил Лис, и остановился.
Лис достал деньги, которыми их снабдил Терп, изготовив купюры по соответствующим образцам из сумки Ингвара Яновича, произвольно выбрав номера и серии банкнот.
— Я уверен, что сойдёт, — сказал тогда Терп, — тем более, что они практически настоящиею Вот толькл номера могут где-то подвестию Но вероятность этого ничтожная.
Лис отсчитал двадцать пять рублей и протянул водителю:
— Спасибо за доставку!
Они с Монрой вышли из машины и остановились, оглядываясь вокруг. Лис вспомнил, где находится вход в отделение касс автовокзала, и хотел уже направиться туда.
Водитель начал разворачиваться, чтобы выехать с площадки. Когда автомобиль развернулся и вновь поравнялся с парочкой, парень притормозил, высовываясь через опущенное стекло двери.
— А вам чё, в Свердловск? — поинтересовался он.
Лис машинально отметил про себя, что парень назвал город по-старому.
— А что такое? — ответил Лис вопросом на вопрос. — Да ничего. — Водитель продолжал настолько явно пялиться на Монру, что это уже начинало раздражать. — Могу подвезти и до Свердловска. Я всё равно хотел туда смотаться, только попозже. А могу и сейчас. Так что смотрите…
— Не надо! — довольно резко ответил Лис. — У нас тут ещё дела.
— Слушай, а ты не из группы случайно? У нас тут недавно группа из Свердловска выступала, ты вроде похож на одного парня оттуда.
Лис сообразил, что речь идёт о музыкальном ансамбле, и наверное на такую мысль водителя навели длинные волосы Лиса.
— Нет, не из группы! — ответил Лис, поворачиваясь, чтобы уйти.
Парень открыл, было, рот, явно намереваясь начать выяснять какие дела у них могут быть в Сысерти. Вероятно, он стал бы интересоваться, не имеют ли они тут общих знакомых, но Лис опередил его, коротко бросив «Пока!», и зашагал с Монрой к зданию автовокзала.
— Почему он говорит «Свердловск», — спросила Монра. — Терп сказал, что город, куда нам надо, называется Екатеринбург.
— Наверное, называет по привычке, — поразительно точно угадал Лис.
— Может быть, стоило поехать с ним? Мы бы уже были в пути, а так нам ещё надо садиться в этот, как ты его называешь, автобус, явно рассчитанный на много людей сразу. — Монра, не всегда ещё правильно употреблявшая специальные названия кивнула на обшарпанный «Икарус», стоявший у здания автовокзала. — Мне кажется, что в аппарате этого аборигена было бы удобнее.
— Давай-ка переходить на русский язык. Говорящие на иностранном языке в таком месте как Сысерть, будут привлекать повышенное внимание. Да и в Свердловске, то есть в Екатеринбурге, тоже.
Монра перед их отправкой на Землю прошла ускоренный курс русского, включавший около двадцати тысяч слов и выражений, так что могла изъясняться не хуже, если не лучше многих, кто считал этот язык родным, хотя значение многих слов ей было не всегда ясно.
— А этот аппарат называется автомобиль, — уточнил Лис и сказал: — Уверен, что с этим типом мы бы поехали не сразу. Он же предлагал свои услуги только затем, чтобы попытаться познакомиться с тобой поближе и, возможно, «снять». Это значит: в конце концов, затащить в постель, — пояснил он. — Жлоб так на тебя пялился, и только не говори, что ты этого не заметила, не поверю. Явно рассчитывал, что произведёт на тебя впечатление своим автомобилем, и, чем чёрт не шутит, отобъет, может быть.
— Ну и что? — хмыкнула Монра. — Уж не ревнуешь ли ты к нему?! Это глупо, Лис, мы ведь могли его просто использовать. Надо выбирать то, что удобно.
— Повторяю, вряд ли бы он повёз нас сразу. Даже не сомневаюсь, что он начал бы оттягивать время отъезда под любыми предлогами, навязывал бы своё знакомство, а нам лишние знакомые ни к чему. Мы сами будем выбирать знакомых, а не они нас! — довольно резко сказал Лис.
— Ну ладно, ладно, чего ты волнуешься! — засмеялась Монра. — Неужели ты думаешь, что у него могли быть хоть какие-то шансы?
Лис покачал головой:
— Дело не только в нём. У нас, похоже, могут быть непредвиденные проблемы, если все мужики тут будут так пялиться на тебя. Надо будет подобрать тебе какую-то одежду, скрывающую фигуру, что ли. Хотя… — Он махнул рукой. — На тебя хоть покрывало надень, всё равно видно.
— Что я могу поделать! — снова засмеялась Монра. — Неужели тут, на твоей родине, все женщины такие страхолюдины?
— Я бы не сказал, — ответил Лис. — В своё время мне казалось, что в городе, в котором я вырос, красивых девчонок хватает, но ты — дело особенное. Тебя можно хоть сейчас в Голливуд или на конкурс красоты: ты бы там сходу получила первые роли и места.
— Что такое Голливуд? — поинтересовалась Монра.
Лис вкратце объяснил, и, поскольку они уже подходили к самому зданию автовокзала, возле которого стояли и сидели на скамейках люди, попросил задавать меньше вопросов.
У кассы стояло несколько человек, и Лис пристороился к очереди. Довольно потрёпанный мужчина в довольно потрёпанной куртке с надписью «Chicago Black Hawkes», которому Лис задал дежурный вопрос, кто последний, ответив, как-то странно посмотрел на него. Видимо, сам Лис сильно отвык от русского языка, поскольку за пятнадцать лет практически ничего, кроме матерных слов в слух не произносил.
Стоять пришлось довольно долго. Лис помнил, что в местах, подобным Сысерти, кассиры обычно не слишком торопятся, и не ошибся: с шестью человеками полная женщина в цветастом платье, сидевшая за перегородкой, разбиралась минут двадцать.
Пока они стояли, переминаясь с ноги на ногу, Лис огляделся ыокруг и чуть не заскрипел зубами от раздражения: все мужчины, находившиеся в кассовом зале, так или иначе заметили Монру и оценили её достоинства. Даже несколько присутствовавших молодых женщины тоже косили глазами на его подругу. Больше всего Лису не понравились три шпанистого вида почти наголо обритых парня, попивавших пиво из бутылок с незнакомыми, но русскими этикетками.
Лису не терпелось поскорее убраться подальше из этих мест, поскольку после такого неожиданного нападения в самом начале вступления на земную территорию (Лис про себя усмехнулся некоторой тавтологии своей мысли) он постоянно ждал самого худшего.
Его постигло разочарование, потому что, когда, наконец, их очередь подошла, и он наклонился к окошку, выяснилось, что билеты есть только на автобус, отходивший через полтора часа.
— Что вы хотите, суббота, — буркнула кассирша.
— Ага, — кивнул Лис, а про себя подумал, что хорошо бы ещё выяснить точный день и месяц: Терп упустил сообщить эти сведения, а сам Лис не спросил в суматохе. И только спустя несколько мгновений Лис сообразил, что дата штампуется на билетах.
— Что будем делать? — поинтересовалась Монра.
Лис пожал плечами:
— Ну а что делать? Возьмём то, что есть, а пока сходим перекусим. Тут не так далеко, между прочим, была вполне приличнвя блинная.
Монра кивнула: она, как и Лис, тоже проголодалась.
Купив билеты, они вышли на улицу. Погода явно разгулялась: большинство облаков исчезло, и голубое небо Земли раскинулось над Сысертью и, казалось, над всем этим миром.
Кивнув на несколько киосков с яркими витринами, стоявшие справа от здания автовокзала, которые он заметил ещё раньше, Лис предложил Монре подойти и взглянуть на то, чем там торгуют.
Лис сильно отвык от земных товаров, точнее — от их внешнего вида и оформления. Все предметы, которыми он пользовался во Дворце, и пища, которую он мог там получить, несмотря на иной раз практически полное соответствие многим земным аналогам, не имели какой бы то ни было упаковки и этикеток в торговом понимании. То же самое, естественно, можно было сказать и о товарах, производимых на гранях планеты, поскольку самый высокий уровень товарного производства там соотвествовал максимум эпохе раннего средневековья.
Живя в Советском Союзе Лис, конечно, как и большинство граждан этой страны, не был избалован обилием товаров и яркими этикетками. Сейчас он стоял перед витриной, которую в былые времена не то что в захолустной Сысерти, но даже в Москве вообразить было невозможно. Чего тут только не было! Рядами выстроились многочисленные виды прохладительных напитков, пива, вин, кондитерских изделий, сигарет, зажигалок, жевательной резинки и даже презервативов с томными красотками в зазывающих позах на пакетиках. Чтобы догадаться о седржимом некоторых упаковок даже требовалось время.
— Надо же! — пробормотал он, разглядывая всё это дешёвое великолепие. — Изменения-то поистине грандиозные!
Единственное, что немного разочаровало Лиса, так это то, что подавляющее число этикеток за небольшим исключением были не русскими. Это вносило какие-то смутные сомнения в общее впечатление о достигнутом процветании, во всяком случае, так, как это понимал Лис. Он конечно рад был увидеть изобилие товаров в сравнении с убожеством советской торговли времён своей юности, но предпочёл бы лицезреть разнообразные и красиво оформленные вещи и продукты, выпущенные в родной стране — желание естественное для человека, взрощенного, как бы то ни было, на идеологии, насаждаемой в пионерской и комсомольской организациях.
Монра поинтересовалась, что его так удивляет. Лис объяснил и, поскольку уже было жарко и душновато, купил по бутылочке светлого пива, называвшегося «Holsten». Насколько он помнил по прочитанному когда-то, это была хорошая датская марка.
Стоявший неподалёку автобус запустил двигатель, и на Лиса с Монрой пятянуло смрадом дизельного выхлопа, страшно неприятного в жаркий летний день. Монра скривилась, да Лису, отвыкшему от подобных ароматов за пятнадцать лет, тоже резануло обоняние.
— Вот-вот, — кивнул он, — начинается. Представляю, что будет в большом городе. Пойдём отсюда.
Он сделал было шаг, чтобы уходить, но только тут заметил, что один из трёх киосков был киоском, где продавались газеты. Из-за пестроты обложек и множества никак не связанных с полиграфией товаров Лис сначала принял его также за киоск, торговавший напитками и сластями. Это было чрезвычайно интересно: газеты могли рассказать, что происходит в стране сейчас и лучше понять все изменения, случившиеся в отсутствие Лиса.
Лис подошёл к витрине. Киоск назывался «Роспечать», но в нём продавались не только газеты и всякие мелочи, а также и книги, поразившие Лиса. Тут были такие обложки! Они могли поспорить только с немногими печатными штучками западного производства, которые Лису изредка удавалось увидеть в советские времена. Полуголые и голые особы женского пола соседствовали с драконообразными тварями и оскаленными рожами, размахивающими пистолетами и совершенно невообразимыми орудиями убийства, с которых обльно капала кровь. Всё это было буднично-спокойно разложено на фоне газет с цветными фотографиями выставлявших напоказ сиськи и разводящих ноги обнажённых девиц. Лис никогда не был ханжёй, но это было слишком, тем более, в провинции.
— Я, определённо, попал в весьма насыщенный период истории родной страны, — спробормотал Лис, задумчиво рассматривая шедевры полиграфии.
Монра, стоя рядом с ним, сделала неопределённый жест плечом и скривила губы.
— Ладно, идём, — сказал Лис, — но я обязательно накуплю этих газеток.
— С голоыми бабами? — участливо поинтересовалась Монра по-русскии.
— Нет, про голых баб я и так знаю достаточно. В основном тех, которые несут более существенную информацию. Такие, надеюсь, тоже есть.
Попивая пиво, они двинулись по тенистой улочке в сторону, где, как помнил Лис, располагалась закусочная. Оглянувшись, Лис заметил, что трое стриженых парней вышли из здания автовокзала и стоят, зыркая в их сторону, смачно поплёвывая, продолжая прихлёбывать из своих бутылок и о чём-то переговариваясь.
Лису очень не хотелось бы, чтобы парни увязались за ними. Судя по внешнему виду, ничего хорошего ждать от общения с ними не приходилось, а устраивать драку было ни к чему. Он не сомневался, что справится с парнями даже без применения оружия, но любая стычка — это лишнее привлечение внимания.
К счастью, опасения его не оправдались, и парни так и остались стоять на углу у киосков, провожая парочку неприятными взглядами. Лис удовлетворённо вздохнул.
Они с Монрой постоянно внимательно поглядывали по сторонам, но ничего подозрительного пока не видели.
Минут через десять они дошли до более широкой асфальтированной улицы, идущей в пересекающем направлении, и Лис повернул направо. Здесь в торце первого же дома располагался ещё один магазин под вывеской «Зеркальный». Лис непроизвольно пожал плечами.
В этот момент у обочины дороги за редким рядом тополей притормозила машина. Возможно, Лис и не обратил бы на неё внимания, если бы это был какой-нибудь знакомый ему автомобиль советской марки. Но это была белая «Toyota Corolla» — Лис хорошо мог разглядеть надпись на торце багажника, поскольку машина встала чуть впереди по ходу их движения.
Лис задержал взгляд на автомобиле. Ему показалось, что трое мужчин, сидевших внутри, явно разглядывали его и Монру.
— Ты чего? — спросила Монра, почувствовав напряжение своего друга.
— Не обращай внимания, идём, как шли, — сказал Лис сквозь зубы, — но эта машина мне почему-то не нравится.
Пока автомобиль оставался в поле зрения, Лис следил за ним краем глаза. Одновременно он нащупал в боковом кармане своей куртки маленький лучемёт размером чуть больше стандартной авторучки.
Когда они прошли несколько шагов сзади заурчал двигатель. Лис напрягся, готовый выхватить оружие, но автомобиль не спеша отъехал от обочины и двинулся по улице. Лис продолжал идти, держа Монру под руку.
Машина удалилась и свернула в один из боковых проездов примерно через квартал от них.
— Ты заметил что-то подозрительное? — спросила Монра.
— Надеюсь, я ошибаюсь, — сказал он. — После такого бурного утра мне почти всё кажется подозрительным.
Метров через сто он снова свернул направо, и они оказались на улочке, где когда-то располагался небольшой базарчик, на котором местные жители торговали плодами своих приусадебных участков и вообще, чем придётся, и самый крупный в Сысерти универмаг, почти напротив которого и была пресловутая блинная.
Универмаг остался, а на месте базарчика было пусто, правда на тротуаре напротив маленького скверика, стояли два переносных навесика из цветной синтетической ткани, где сейчас продавались фрукты, и Лис чуть не обомлел: тут были даже бананы и апельсины! И ни одного человека, кроме самих продавщиц, не стояло у навесов. Ну кто мог в 1983 году представить такое в Сысерти, если даже в Москве у прилавка с таким товаром толпилась бы очередь!
На той же стороне, что и блинная, в торце хрущёвской пятиэтажки на высоком крыльце расположился вход в магазин «Альянс», который, как утверждала вывеска, торговал теле-видео-аудиоаппаратурой и бытовой техникой.
На месте осталась и сама блинная, к названию которой теперь имелось непонятное дополнение «ТОО».
— Так как ты насчёт того, чтобы перекусить? — спросил Лис.
— Положительно, — кивнула Монра. — Посмотрим, чем тут на твоей родине кормят.
Лис покосился на фруктовые ларьки:
— Мне это сейчас уже и самому интересно проверить.
В помещении блинной так же, как помнил Лис, стояло шесть-семь столиков, однако вместо масляной краски по стенам шли панели из лакированной рейки. То, что можно было назвать стойкой бара, тоже оделось в дерево и, судя по его замызганности, уже давно. Основные изменения, к которым Лис уже начал привыкать, состояли в содержимом полок бара. Такой набор напитков и сигарет, большинство их которых были импортными, в былые времена можно было вообразить только в сказке, или заграничном кино.
Несмотря на достаточно ранний час (хотя часов у Лиса пока не было, но он прикинул, что было, всё-таки ещё рано), в блинной уже сидели посетители. Это были четверо мужчин лет по двадцать восемь — тридцать, один из которых был в коротких (!) штанах до колен. Лиса это весьма удивило, поскольку ранее в Сысерти увидеть взрослого человека в шортах даже в жаркий день было практически невозможно. Помимо этого одеты мужчины были в свободные рубашки, а один в чёрную майку с чрезвычайно узкой грудной и спинной частью. Все четверо были коротко стрижены и вполне мускулисты. У того, что носил майку, на плече красовалась татуировка: голова девушки, на фоне перекрещенных розы и меча. У того, что был в шортах, на пальцах руки Лис заметил два вытатуированных синих перстня, соседствовавших с одним золотым. Мужики, естественно, сразу же положили глаза на Монру.
Лис и Монра остановились у столика в углу ближе к выходу. Лис скинул свою сумку на пол, прикинул, как сесть, чтобы четвёрка оставалась в поле зрения, и подошёл к стойке, рассматривая содержимое бара.
Из-за занавески, отделявший заднее подсобное помещение, вышла женщина в белом фартуке и весьма дружелюбно посмотрела на Лиса, одновременно охватив быстрым взглядом зал и вновь занятый столик.
— Кушать будете, — то ли спросила, то ли сделала заключение женщина.
— За тем и пришли, — улыбнулся Лис и попытался скаламбурить: — Что у вас есть поесть?
— А, вот, посмотрите, — хозяйка зала протянула Лису тонкую папочку меню. — Блинчики, как всегда, с мясом, с капустой, с творогом, простые. Пельменчики можно отварить, домашние.
Лис поблагодарил и, взяв меню, вернулся к столику. Монра, закинув ногу на ногу, рассматривала стыки стен и потолка. Глядя на неё со стороны, можно было подумать, что она одна в этом небольшом зале и совершенно не замечает взглядов, бросаемых в её сторону четвёркой за столиком у окна.
На предложение Лиса выбрать блюдо Монра усмехнулась и пожала плечами: что она могла знать о земной еде, тем более о российской, она ведь никогда не бывала в этой стране? Она смутно помнила какие-то деликатесы, которые они с Терпом ели в своё время во Франции, но тут…
Лис порекомендовал ей взять порцию блинчиков с мясом и порцию простых блинов со сметаной, однако, увидев в меню красную икру, рекомендовал, конечно, блины с икрой.
Монра согласилась, Лис сделал заказ и взял ещё по пятьдесят граммов армянского коньяка «Арарат». Кроме этого были разные водки, иноземные виски и ликёры, но Лис предпочёл проверенный армянский напитокк, который навевал ему особые воспоминания. Закусить коньяк Лис взял по шоколадному батончику в красивой голубой упаковке с названием “Bounty”.
За столом у мужиков звякнуло стекло, и Лис невольно взглянул в ту сторону. Мужики разливали в стаканы что-то из бутылки с надписью «Smirnoff» — судя по бесцветности напитка, водку.
Лис тоже поднял стакан с коньяком и понюхал его. Запах его неожиданно удивил: в нём был совсем другой аромат, чем тот, который ожидал унюхать Лис.
Возможно, его обоняние изменилось за годы, проведённые в мире Терпа, а, возможно, он просто отвык от запаха коньяка? Хотя, нет, ведь коньяк был в многочисленных кладовых Дворца, и Лис его неоднократно пробовал… Оставалось предположить, что напиток не был тем «Араратом», который Лис знал.
— Ну, ладно, — сказал Лис и пошутил: — За успех нашего, казалось бы безнадёжного дела.
Они чокнулись, выпили и скривились оба одновременно. Лис удивлённо посмотрел в свой стакан.
— Это что, самый приличный напиток здесь? — почти обженно спросила Монра. — У твоих друзей-врагов гномов и то было лучше.
— Не знаю, — Лис поставил стакан на стол. — Мне сразу показалось, что запах не такой, как я помню, но вкус и совсем противный.
— Ты сказал, что это знаменитый крепкий напиток, но это какая-то дрянь, — подытожила Монра.
— М-да, странно… — протянул Лис. — Пиво-то было хорошее…
К счастью батончик, которым они закусили, оказался превосходным.
Лис недоумённо покачал головой, и встретился глазами с одним из мужиков из компании, сидевшей в блинной. Мужик как раз что-то говорил своим друзьям, насмешливо кивая в сторону Лиса. Лис пристально посмотрел на него: он не любил, когда его, казалось, кто-то обсуждал так, что он этого не слышал.
Мужик, поймав взгляд Лис, тоже упёрся в него с ухмылкой, которая Лису не понравилась. Вообще, вся эта компания ему нравились ещё меньше, чем ребята возле автовокзала. И у тех и у других было нечто общее во взгляде и в манере держаться: некая, казалось, демонстрация вседозволенности и какая-то оценивающая наглость. Пустой и в то же время цепкий, пронизывающий взгляд напоминал чем-то глаза змеи.
«Не знаю», — подумал Лис, — «или я слишком предвзят к своему миру, или мне просто кажется, но что-то уж слишком много с самого начала попадается явных ублюдков».
Мужик всё-таки не выдержал взгляда Лиса и, кривясь усмешкой, начал смотреть в сторону, что-то говоря своим собутыльникам.
Тот, который был в майке и сидел спиной к Лису, повернулся и тоже посмотрел на него. Лис не стал соревноваться в гляделки с этим типом, а, скользнув по нему глазами с демонстративным безразличием, отвернулся.
Для Монры это не осталось незамеченнымго перегляды не
— Что ты там нашёл интересного? — спросила она.
— Да вот эти хмыри: сидят, нас разглядывают и, судя по всему, активно обсуждают. Тебя, скорее всего.
Монра усмехнулась, презрительно покосилась на компанию и спросила:
— Да ну их к дьяволу! Когда же нам подадут есть?
Словно услышав её слова, женщина в белом халате вынырнула из-за занавески и начала выставлять на стойку бара тарелки — здесь не подавали.
— Ваши блинчики и икра! — позвала женщина. — Выпивку ещё будете брать?
— Будем! — кивнул Лис.
Забрав со стойки бара тарелки, он повернулся к мужикам и спросил:
— Ребята, не откажите в любезности: который час?
Компания как-то дёрнулась и, казалось, напряглась. Они явно не ожидали, что Лис вообще может обратиться к ним с каким-то вопросом. Тот, который был в майке, медленно как бы вразвалку повернулся к Лису и провёл по нему взглядом снизу вверх, водя при этом языком за нижней губой. Лис постарался изобразить на лице дружелюбие и продолжал смотреть прямо на мужика.
Обладатель чёрной майки, не меняя выражения лица и почти не поворачивая головы, скосил глаза на своё левое запястье, где красовалось что-то хромированное. Определив по циферблату время, он выждал паузу и, снова вскинув глаза на Лиса, а скорее на Монру, выдавил из себя, как жуя жвачку:
— Без двадцати одиннадцать…
— Спасибо, — кивнул Лис, а про себя подумал: «Если что, этого бугая надо будет валить первым».
Он вернулся к стойке и ещё раз осмотрел выставленные напитки. Решив больше с коньяками не связываться, Лис выбрал виски «Long John» и заказал
две порции по сто грамм. Барменша-повариха хлопнула ресницами и сообщила:
— Сто грамм — по тридцать рублей.
Лис пожал плечами и кивнул.
Они с Монрой выпили по несколько глотков, и Монра одобрила:
— Вот это уже совсем другое качество.
Затем они принялись за еду. Лис хотел показать Монре как есть блины с икрой, на что Монра сообщила, что она что-то вспоминает: ей когда-то в Париже уже приходилось пробовать нечто подобное.
Мимоходом Лис взглянул в окно. Как раз в этот момент по улице медленно проехала белая «Тойота». Это показалось Лису подозрительным, но он решил, что всё-таки Сысерть — городишко маленький, поэтому увидеть здесь в течение малого промежутка времени одну и ту же машину не есть нечто особенное.
Лис уже расправлялся с порцией блинчиков с мясом, когда рядом с их столиком шаркнули ноги. Он поднял глаза.
Мужик или точнее парень в шортах стоял рядом и, видимо, пытался галантно улыбаться.
— Разрешите? — спросил он как будто у Лиса, но, косясь на Монру.
Не дожидаясь ответа, парень выдвинул свободный стул и уселся.
Лис отправил в рот кусок блинчика, подобрал вилкой мясные крошки в тарелке и внимательно посмотрел на парня.
Он понял, что его пока мягко, с претензией на блатную интеллигентность, но провоцируют. Необходимо было выйти из этой ситуации без конфликтов, поскольку они с Монрой меньше всего нуждались сейчас в шумихе и привлечении внимания к себе. Но, к сожалению, Лис видел, что парень был уже на такой стадии опьянения, что договориться по-хорошему вряд ли удастся.
Тем не менее, Лис улыбнулся:
— А вы уже сели… Почему-тою
— И без всякого на то разрешения! — В голосе Монры звучало полное презрение. — Зачем же спрашивать, если вы всё равно делаете по-своему? Почему бы вам не убраться за свой стол, а не то мы сделаем по-своему!
Лис бросил быстрый взгляд на Монру, давая ей понять, что не стоит пока накалять обстановку и похлопал её по руке.
— Мы просто хотим спокойно позавтракать, — мягко сказал Лис. — Заметьте, мы не нарываемся на неприятности.
Рожа парня расплылась в самодовльной ухмылке. Смотрел он теперь только на Монру, как будто Лиса не существовало вовсе.
— Голуба! — Парень просто цвёл, уставившись на Монру и показывая пару золотых зубов впереди. — Чувак у тебя явно не тот, не тот! Заказывать тебе икру под такое говно! Я видел, что вы сперва взяли: это же не коньяк, его чурки из всякой параши гонят. В общем, давай, подседай к нам, мы тебя не обидим. Ты тёлка высший класс, а мы ребята не последние и здесь, и в Свердловске, между прочим. Мы тебе не то, что пойло хорошее сбацаем, мы тебе марафету кайфового подтянем… Чувак твой пусть канает себе, мы же против него ничего не имеем, в натуре…
Как ни хотел Лис сдержаться, это оказалось просто невозможно. Не поворачива головы, он бросил быстрый взгляд на столик, где осталась троица. Мужчины глазели на развитие событий, развалясь на стульях и явно забавляясь, готовые подключиться в любую секунду. Барменши за стойкой не было: очевидно, она не хотела вытупать сведетелем. «Ну, это даже лучше», — подумал Лис.
— Слушай, — тихо сказал он парню, — ты в кого такой наглец? Тебя, что, вообще не учили, как надо разговаривать с людьми, тем более, с незнакомыми?
Парень не удостоил Лиса вниманием. Он на мгновение скользнул по нему глазом и снова уставился на Монру.
— Чувак у тебя непонятливый. — Он протянул руку и хоте взял ладонь Монры, собираясь её погладить. — Он чё нарывается? Ему же сказали, что пора отсюда канать…
Обладатель шортов не успел закончить фразу. Правая рука Монры была свободна и именно ей она сделала резкое короткое движение. Хорошо поставленный точный прямой удар в переносицу опрокинул парня вместе со стулом. Удар был, видимо, настолько хорошо выполнен, что парень, свалившись набок, больше не двигался.
— Возможно, ты поторопилась, — быстро сказал Лис, не в силах, тем не менее, сдержать усмешку над распростёртым на полу пьяным хамом, который самоуверенно полагал, что все вокруг должны плясать под его музыку…
— Ты чё, падла!? — крикнули за соседним столиком.
Бугай в майке вскочил, и его руке что-то щёлкнуло. Лис увидел нож с выкидным лезвием длиной сантиметров пятнадцать. Остальные два мужика тоже поднялись и медленно двинулись, обходя Лиса и Монру с краёв.
— Ты на кого, блядь, руку поднял? — Бугай двинулся на Лиса, будучи уверенным, что ударил его собутыльника именно он, а не женщина.
Лис понял, что уйти «без шуму и пыли» опять не удастся.
— Зря вы, ребята, к нам прицепились, — сказал Лис, вытаскивая из кармана маленький лучемёт.
Детина скользнул быстрым взглядом по чему-то, напоминавшему авторучку, ожидая, очевидно, увидеть, как минимум, нож. То, что Лис вытащил из кармана, его совсем не испугало.
— Да я тебя, падла, сейчас раком поставлю, петух ты, ёбанный… — начал бугай, надвигаясь на Лиса. Его подручные приближались чуть сзади с боков.
Лис, продолжая зло усмехаться, спокойно перевёл оружие на оглушающие удары так называемого «твёрдого света» и сказал:
— А вот ругаться нехорошо: надо уметь себя вести в общественных местах. — Ты чё, пидар, лопочешь… — начал бугай. — Ты щас ва-аще сосать тут будешь, козёл ты…
— Размечтался, — хмыкнул Лис и выстрелил.
Луч ударил детину в лоб, и он, отлетев назад, рухнул на столик, за которым только что сидел. Зазвенело битое стекло, на пол посыпалась посуда, сметаемая уже бесчувственным телом. Дружки громилы на мгновение застыли, как вкопанные.
Лис не дожидаясь продолжения разговора, свалил обоих выстрелами в солнечное сплетение и дополнительно оглушил импульсами в голову.
Стало очень тихо, настолько, что слышно было, как стекает на пол пролитая на столе водка.
— Надеюсь, шейные позвонки у него выдержали удар, — сказал Лис, сплюнув в сторону детины в майке.
— Меня это не волнует, — ответила Монра, поднимая свою сумку с пола и оглядываясь по сторонам. — Похоже, мы уже позавтракали?
За стойкой бара кто-то шевельнулся, и Лис даже вздрогнул от пронзительного крика:
— Помогите, убили!!! — завизжала повариха-барменша, выскочив через проход из подсобного помещения. Совершенно очивидно, она была знакома со всей компанией.
— Не ори! — грозно сказал Лис. — Они первые начали. Заткнись, не поднимай шума, тебя мы не тронем.
Он лихорадочно соображал, что делать в подобной ситуации. Весь его многолетний опыт в мире граней сейчас не помогал. Здесь была совершенно другая жизнь, совершенно другие законы, иная мораль. В любой момент в помещение могли войти новые посетители с улицы, знакомые барменши, да мало ли кто? Если они просто побегут, то барменша наверняка сейчас же вызовет милицию, а это означало уже прямое преследование со стороны властей, которое только усложнит ситуацию, особенно если считать, что их уже ищет таинственный «Он», хозяйничающий на Земле.
— А-а-а! Убили!… — вопила барменша, выскакивая из-за стойки: секундное замешательство Лиса придало ей смелость и, похоже, уверенность, что её-то не тронут. — А-а-а…
Крик барменши оборвался: Монра заткнула ей рот выстрелом из такого же как у Лиса лучемёта, который она тоже установила на оглушающую мощность.
— В безоружных женщин ты, конечно, стрелять не можешь, — язвительно сказала Монра.
— Пошли, пошли отсюда поскорее. — Лис потянул её за руку.
Они выскочили из блинной и зашагали прочь. Метров через сто Лис обернулся. Белая иномарка остановилась напротив входа в закусочную, и из неё вышли двое. Лис потянул Монру в промежуток между двумя пятиэтажками.
Они прошли дворами на соседнюю улицу.
— Чёрт возьми! — выругался Лис. — Здесь и скрыться-то трудно. Это же просто большая деревня.
— Понимаю, — кивнула Монра. — Маленький населённый пункт, всё на виду. Пройдём к тому месту, где мы будем садиться на автобус?
— Если нас будут искать, то это будет одно из первых мест. Пойдём в другую сторону.
Лис направился к центру городка, ещё плохо представляя, что они будут делать. Ситуация в блинной скоро обнаружится, а отделение милиции, насколько он помнил, тут совсем недалеко за углом, если только оно не перекочевало куда-то за прошедшие годы. Значит, будет задействована и официальные стражи порядка.
И хотя оглушённые придут в себя не скоро, чтобы давать показания, но начнутся опросы возможных свидетелей, например продавцы фруктов, мимо которых проходили Лис и Монра, и которые могли заметить как они заходили в блинную и выходили из неё. Да и машина, остановившаяся вскоре у здания закусочной, Лису совсем не нравилась. Хотя, возможно, что мужчины из «Тойоты» не заходили в помещение, где разыгралось сражение.
Сзади заурчал мотор, и Лис резко обернулся, но это оказалась обыкновенная вазовская «шестёрка» красного цвета, довольно быстро проехавшая мимо.
Они прошли уже метров четыреста по улице, и никто их не преследовал. Становилось совсем жарко и не только от погоды, но и от волнения. Чуть в стороне в проулке Лис увидел водопроводную колонку и обрадовался. Он объяснил Монре, что это такое и предложил попить простой воды и умыться.
Лис нажал на рычаг, и Монра с явным удовольствием подставила ладони под тугую, почти ледяную струю.
Лис уже заканчивал плескать себе на лицо, когда рядом скрипнули тормоза. Он отфыркнулся и поднял глаза. Метрах в десяти у обочины дороги остановилась та самая белая «Тойота».
В машине по-прежнему сидело три человека. Передняя правая дверца открылась, и наружу выбрался мужчина в светлом летнем пиджаке. Тяжёлое грубоватое лицо его излучало безмятежность и олимпийское спокойствие. Он немного лениво взглянул по сторонам, не выпуская, однако, Лиса и Монру из поля зрения.
Лис тоже быстро дёрнул глазами вправо-влево. В Сысерти и так редко можно было увидеть множество прохожих на улицах, а тут в начале проулка было совсем пусто, лишь вдалеке у ворот одного из домиков какой-то пожилой мужчина возился со стареньким «Запорожцем».
Мужчина дружелюбно улыбнулся Лису и махнул рукой.
— Ребята! — Он сделал шаг к ним, всё так же широко улыбаясь. — Не скажете, у меня тут адрес записан… Улицу не могу найти…
Мужчина держал какую-то бумажку, разворачивая её пальцами одной руки, а второй делая движение, как бы призывающее Лиса и Монру приблизиться и посмотреть на листок.
Возможно, в какой-то другой ситуации Лис и купился бы на открытую улыбку и на такую естественную, казалось бы просьбу подойти и посмотреть на каракули, намалёванные кем-то на бумажке, чтобы рассказать, где эта улица, где этот дом, особенно, если бы он знал это, но сейчас ему стало понятно, что мужчине необходимо было подманить их как можно ближе к машине.
Сейчас же зрение, улучшенное в медицинских лабораториях Дворца и зоркость, отточенная на равнинах и в лесах мира Терпа, не подвели Лиса: когда мужчина выбирался из «Тойоты», под его лёгким летним пиджаком он успел заметить кобуру с пистолетом.

ГЛАВА 3

Лис не знал, поняла ли Монра что-либо в этой ситуации, но надеялся на сообразительность подруги, которую та уже не раз проявляла. Он быстро выхватил из нагрудного кармана рубашки маленький лучемёт и направил оружие на мужчину.
— Сядь в машину, — сказал Лис негромко, — и валите отсюда!
Мужчина немного опешил, но также как и бугай в блинной не понял назначение странного, небольшого и совсем не страшного на вид предмета.
— Я просто хотел… — Мужчина улыбнулся уже совершенно натянуто и сделал ещё шаг по направлению к Лису.
— В машину! — В голосе Лиса зазвучала такая угроза, что мужчина всё же остановился.
Он как бы в растерянности взглянул в сторону, но этот манёвр не обманул Лиса: тут был явный расчёт на то, что и он невольно посмотрит в том же направлении и потеряет очень ценную сейчас секунду-другую. Правая рука мужчины медленно и небрежно начала скользить к кобуре, висевшей под пиджаком. Лис нажал на кнопку, активирующую оружие.
Мужчину швырнуло о борт машины. Он приложился так, что на плоскости задней дверцы, там, где ударилась его голова, на тонком металле образовалась заметная вмятина. Бесчувственное тело скатилось в канаву под уклон и осталось лежать в высокой траве, растущей в небольшой лужице, куда стекала вода из колонки.
Лис приготовился выстрелить в тех, кто был в машине, справедливо ожидая, что они могут вмешаться. Монра рядом с ним уже сориентировалась и тоже изготовилась к стрельбе, но машина неожиданно резко рванула, так, что взвизгнули шины, и, подняв облако пыли, умчалась по проулку, пугая разгуливающих кое-где кур.
Лис посмотрел по сторонам: на их счастье никого из случайных прохожих вблизи не было. Мужичонка, возившийся с «Запорожцем» метрах в трёхстах от колонки, озирался, привлечённый резко промчавшимся автомобилем, но явно не понимал, что случилось. Он помотал головой, сплюнул и снова занялся своим драндулетом. Тело, упавшее в канаву, никто не заметил.
Лис быстро подскочил к лежавшему в углублении мужчине и вывернул его карманы. Стараясь не оставлять отпечатков пальцев, он исследовал и кобуру с пистолетом: он ещё помнил детективные фильмы, виденные в своё время на Земле.
Пистолет был обычным пистолетом Макарова, но с навёрнутым глушителем, который торчал сквозь прорезь внизу. Карманы неизвестного оказались практически пустыми, не считая мятого носового платка, маленькой связки ключей и бумажника. Поскольку содержимое бумажника рассматривать было некогда, Лис сунул его в карман, и они быстро удалились с места происшествия.
Пройдя по маленькому непроезжему проулку, имевшему скорее статус тропинки между убогими покосившимися заборами, они очутились на улице, выходившей к небольшой площади перед местным колхозным, как его называлм, рынком, хотя колхозные продукты на нём практически никогда не были представлены. В основном здесь торговали частники, продававшие то, что произрастало и выкармливалось на их личном подворье.
Возле рынка почти всегда царило значительное оживление, и здесь даже были шансы на какое-то время затеряться среди народа. Пройдя немного по улице, поднимавшейся в горку, они миновали самый крупный в Сысерти ресторан и оказались у входа в местный парк, расположенный на берегу пруда.
В парке среди нескольких незатейливых аттракционов Лис увидел небольшое летнее кафе, расположенное так, что с улицы многие столики закрывались кустами. Он усадил Монру за один из столиков, который не просматривался из-за низенького декоративного заборчика парка, и заказал пива у молоденькой продавщицы, выполняющей одновременно и обязанности официантки. Времени было в обрез, но им требовалось успокоиться и подумать, как действовать дальше.
Миловидная девушка протёрла столик, поставила заказанное пиво в высоких запотевших пластиковых стаканах и ушла, стрельнув любопытным взглядом по парочке. Лис подождал, пока она отойдёт, и вытащил трофейный бумажник.
Прежде всего, Лиса привлекло водительское удостоверение, выданное на имя Замарова Олега Николаевича 1958 года рождения. Удостоверение было точно такое же как и в сумке Ингвара Яновича, маленькое с цветной фотографией.
Кроме водительских прав из документов нашлось также удостоверение частного охранника от охранной фирмы «Магна» и разрешение на ношение оружия — пистолета Макарова, а также небольшая пластиковая карточка на имя того же Замарова от Мосбизнесбанка с трёхцветным флажком, на котором была пометка латинскими буквами «Visa». Поразмыслив, Лис вспомнил, что это, очевидно, так называемая банковская кредитная карточка. «В России и это появилось», — подумал он.
Удостоверение частного охранника позволило ему вздохнуть облегчённо: оглушённый мужчина не являлся сотрудником каких-либо государственных органов, поскольку не было удостоверения МВД или, не дай бог, КГБ, и это было хорошо.
Ещё в бумажнике оказались наличные деньги на сумму около полутора тысяч рублей «новыми» и небольшой листок бумаги с номерами телефонов, против которых стояли какие-то непонятные пометки и инициалы.
— Информации не много, — констатировал Лис, сложив всё, кроме листка с телефонами, обратно в бумажник. — Этот список мы постараемся проверить позже.
Монра, внимательно следившая за манипуляциями Лиса и успевавшая посматривать по сторонам, сказала:
— У меня всё-таки такое впечатление, что нам нужно как можно скорее убраться отсюда.
— Наши впечатления поразительно совпадают! — хмыкнул Лис. — Я думаю о том же, но автобус отпадает: там мы будем как в западне. Однако просто топать по улицам туда, — Лис махнул рукой на выезд из городка, — нам тоже нежелательно: мы будем на виду.
Он стукнул с досады кулаком по столу:
— Перемудрили мы, планируя наш отъезд. Надо было просто ловить попутную машину на шоссе вдогонку за Терпом: уже бы в Свердловске были.
— В Екатеринбурге, — поправила Монра, — этот город теперь ведь так, кажется, называется?
— Ну да, — машинально кивнул Лис.
— А если поймать эту самую машину где-нибудь тут, на улицах?
— Здесь маленький городишко, тут никто, может, и не повезёт до Сверд… до Екатеринбурга. Вот чёрт! — усмехнулся он. — Раньше я сам всегда говорил, что город должен называться Екатеринбургом, поскольку это было историческое название, а сейчас — не могу привыкнуть!
— Ничего, ещё успеешь. Если дадут… — мрачно пошутила Монра.
— Да уж… Но, может быть, ты и права: попробуем поймать кого-то, кто согласиться увезти нас отсюда, а мы хорошо заплатим. Я думаю, стоит поговорить с водителями возле рынка: там много машин, возможно, и найдём кого-нибудь. Ведь чем дольше мы сидим тут, тем вероятнее, что в блинной поднялся шум. Да и эти на «Тойоте», наверное, уже сообщили своим, что мы располагаем кое-какими нестандартными средствами обороны. Хотел бы я знать, кто они? Не думаю, что частные охранники ищут тоже бандитов. В этот раз на нас, похоже, вышли, именно те, кого мы опасаемся.
— Пойдём искать транспорт? — предложила Монра.
— Да, — кивнул Лис, — только сделаем так: я иду впереди, а ты метрах в пятидесяти сзади. Если кто-то нас ищет, то, возможно, чисто механически ищут двоих — мужчину и женщину. Слабоватый трюк, конечно, но может сработать, и нас, по крайней мере, не сразу заметят. Я пойду, а ты через полминуты за мной!
Лис вышел из парка и не спеша двинулся к базарной площади. Метров через пятьдесят у низкой ограды он как бы невзначай обернулся: Монра как на прогулке шла через парк, лениво посматривая по сторонам.
По мере того, как субботний день приближался к своему пику, оживление в районе рынка становилось значительным. У обочин уже стояло изрядное число автомобилей, а движение на улице стало куда более оживлённое, чем во времена, которые помнил Лис. Среди машин было много знакомых «жигулей» и новых «лад» такого же типа, что и машина, на которой Лис и Монра приехали в Сысерть. Некоторые из подобных автомобилей были обычными «седанами», но большинство имели укороченный сильно скошенный задок, на котором располагалась пятая дверь. Лис назвал бы их «универсалами» также как давным-давно знакомые ему модели ВАЗ-2102 и 2104, но наклон задка был гораздо более пологим, и Лис смутно вспоминал, что такой тип кузова имеет своё специфическое название. Привлекши на помощь свои познания в английском, он вспомнил, что такие машины называются «хэтчбэками» — «люк сзади». По шильдикам с надписями на задних дверях и крышках багажников, Лис отметил, что машины эти называются «Лада-Спутник».
Один раз Лис заметил совершенно иную машину тоже с вазовской эмблемой на решётке радиатора, но уже с совершенно иными формами. На крышке багажника имелась надпись «лада 110», поэтому, несмотря на достаточно тревожную ситуацию, Лис не мог не потратить пары минут на изучение автомобиля.
Машина красивого бирюзового цвета сперва показалась Лису самой настоящей иномаркой, и он уже готов был сказать про себя что-то вроде «Ну вот, научились, кажется, делать, как надо!». Но, подойдя поближе, Лис увидел плохо подогнанные стыки кузовных панелей и отклеивающиеся уплотнители лобового и заднего стекла, несмотря на то, что по состоянию краски кузова машина явно только недавно сошла с конвейера.
Немного изучив машину сбоку, Лис пришёл к выводу, что заднее крыло непомерно высокое, а колёсная арка низкая, что придаёт всей задней части автомобиля тяжеловесный и неуклюжий вид, и сделал заключение, что «Made in the USSR» сильно проступает через неплохие, в целом, задумки дизайнеров.
Разглядывая автомобиль, Лис успевал бросать косые взгляды на Монру. Та ленивой походкой двигалась вслед на условленной дистанции, а после того, как Лис задержался, рассматривая автомобиль, Монра тоже приостановилась и стала глазеть по сторонам, небрежно перебрасывая свою сумку с одного плеча на другое. Она медленно двинулась вдоль лотков, которых было множество вдоль улицы, как бы изучая их содержимое.
У одного прилавка лотка Монра задержалась. Какой-то кавказец, торговавший бананами, видимо, выращенными на берегах Терека, настойчиво начал совать ей целую гроздь, но Монра ухмыльнулась с таким выражением лица, что даже у такой нахрапистой личности, как этот продавец, не достало наглости продолжить свои домогательства.
Вернувшийся владелец заинтересовавшей Лиса машины подозрительно покосился на человека, который пялился на его сокровище. Лис поинтересовался, не довезёт ли хозяин его до Сверд…, то есть до Екатеринбурга, разумеется, за хорошую плату. Мужчина немного странно посмотрел на Лиса, категорически отказался, сел в машину и укатил.
Походив минут двадцать взад-вперёд, Лис понял, что найти шофёра, который согласится везти их за пятьдесят километров, не так-то просто. Основной контингент водителей легковушек здесь составляли либо дачники, приехавшие прикупить провизию, либо местные жители, озабоченные своими проблемами.
Только один раз, услышав его разговор с владельцем сильно потрёпанной «тройки», свои услуги предложил парень на «ИЖе-пикапе», но у него было только одно место в кабине. Услышав, что пассажиров будет двое, парень только развёл руками, несмотря на два «стольника», обещанных Лисом:
— Извини, друг, да хоть триста: второго-то пассажира я куда дену? У меня в кузове товар будет, туда никак не влезешь.
Однако разговор с этим шофёром навёл Лиса на мысль поискать не легковое, а грузовое средство передвижения. Не так комфортно, конечно, зато, возможно, менее заметно.
Честно говоря, Лис уже начинал нервничать. Ему хотелось как можно быстрее оказаться в большом городе, где можно намного легче, чем в маленькой Сысерти, раствориться в массе людей. Бродя по улице от машины к машине, он чувствовал себя открытым всем любопытным взглядам. Если их преследователь или преследователи оказались настолько могущественными и осведомлёнными об их перемещениях, что почти сразу же после прохода в мир Земли послали для уничтожения маленькой группы вертолёт, а потом выследили их и в Сысерти, то с минуты на минуту можно было ждать новых неприятностей. Тем более что Лис и Монра нисколько не желая того, успели, что называется, «наследить» в блинной, давая повод вмешаться и легальным правоохранительным оргнизациям.
Кроме того, Лис чувствовал, что за прошедшие тут на Земле пятнадцать лет многое изменилось, и он не всё понимает и не всегда умеет себя правильно вести, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мир Земли стал ему в такой степени незнакомым, что в Мире Граней он чувствовал бы себя сейчас куда более уверенно. Поэтому ему хотелось поскорее вновь оказаться рядом с Терпом, который давно обосновался на Земле, был в курсе всех событий и мог подсказать, как нужно действовать в той или другой ситуации. Вообще ему с Монрой уже давно полагалось бы быть в Сверд…, то есть, дьявол, в Екатеринбурге. Столько времени прошло!
Тут Лис вспомнил, что необходимо обзавестись часами.
Прямо напротив рынка находился магазин «Промтовары», который существовал тут много лет, и всё ещё действовал. Лис показал знаками Монре, чтобы она следовала за ним, и вошёл в магазин.
Внутри его уже не удивило разнообразие товаров, в основном импортных. Он увидел прилавок с часами, и подошёл к витрине. Выбрав пару электронных часов «Casio», показавшихся ему практичными и удобными, Лис расплатился у кассы, настроил часы с помощью продавца (молодого парня, чего никогда не было тут раньше: за прилавком в былые годы работали только женщины) и вручил одни часы Монре.
— Теперь мы можем назначать друг другу свидания и быть уверенными, что придём вовремя! — пошутил он.
— Лучше бы нам поскорее уехать отсюда, — вздохнув, сказала Монра.
Лис кивнул: ему не нравилось, что их пребывание в Сысерти затягивалось, показываться на автовокзале теперь не стоило, а уехать быстро на «частнике» всё не получалось.
Прикидывая, как же лучше действовать теперь, они довольно рассеянно рассматривали товары на полках и прилавках.
Развивая свою мысль о грузовых машинах, Лис уже хотел, было, начать прощупывать все «УАЗы» и даже «ЗИЛы», появляющиеся в поле зрения, когда заметил сквозь стекло витрины медленно проехавшую по улице знакомую белую «Тойоту». В машине сидели только двое.
Лис спокойно, чтобы не привлекать внимания, встал в дверях и посмотрел, куда направилась машина. «Тойота» проехала вниз по улице метров сто пятьдесят и остановилась у обочины.
Водитель вышел из неё, и Лис сделал, было, шаг назад в магазин, но человек просто подошёл к уличному киоску и купил сигареты
Лис думал, что «Тойота» сразу же тронется с места, но неизвестные не торопились уезжать. Они курили, сидя в машине, и, очевидно, совещались. Лис видел струйки дыма, которые периодически выпускались из окон. И тут он принял неожиданное решение.
Возможно, получасом ранее, Лис, убедившись, что люди в автомобиле их не видят, схватил бы Монру за руку и потащил в узенькие переулки, в которых, однако, скрыться было не так-то просто. Но нервное напряжение достигло к данному моменту такого предела, когда, на счастье, у Лиса на подсознательном уровне включалась мощная интуиция действия. Он не мог дальше терпеть неизвестность, не мог просто убегать, не зная толком, от кого бежит, тем более, когда был уверен, что бежит не от КГБ, что являлось бы самым страшным, по его мнению, в данной ситуации.
Такой неизвестности следовало положить конец, а сделать это сейчас можно было только резкой, стремительной атакой. Когда не располагаешь мощью для ведения размеренного планомерного наступления, многое может дать быстрый решительный бросок, острый, как укол шпагой. Или встретишь быструю смерть, или добьёшься результата.
Поэтому Лис сказал:
— У меня появилась сумасшедшая идея…
Монра вопросительно посмотрела на него и окинула взглядом улицу, прикидывая, куда можно дать дёру.
— Предлагаю покататься с нашими преследователями… — выпалил Лис.
— Ты с ума сошёл! — Монра вытаращила глаза.
— Ещё не совсем, но эта неизвестность сводит меня с ума! Слушай, сейчас они нас явно не заметили. Предоставь всё мне. Я пойду один, и если, не дай бог, что-то не выйдет, у тебя есть адрес обоих квартир Трепа в… э-э… Екатеринбурге. Постарайся, во что бы то ни стало, добраться до Терпа. А пока встань вон за тем киоском и следи. Если не получится то, что я планирую, действуй дальше по обстановке, тебя учить не надо. После того, как я сяду в машину, если всё будет нормально, я махну рукой из окна. Тогда быстро подходи и садись тоже. Я пошёл!
И, не давая Монре сказать ни слова возражения, Лис быстро двинулся к белому автомобилю.
Азартное возбуждение охотника вновь охватило его. Ему надоело быть дичью, роль которой он играл в последнее время слишком часто. «Я из вас выбью всё, что потребуется!» — зло подумал он, стараясь как можно более небрежно и вместе с тем быстро передвигать ноги по неровному сысертскому тротуару.
Когда до автомобиля, стоявшего у обочины, оставалось метров двадцать, Лис точно понял, что сидящие в машине его не видят. До этого он допускал, что, возможно, они тоже играют с ним в кошки-мышки.
Люди в автомобиле были настолько заняты разговором, что вообще не обращали внимания на происходившее вокруг. Двое мужчин ожесточённо спорили. Лис также заметил, что ошибся, решив, что в машине они одни. Там был и третий человек, отрешённо привалившийся на заднем сиденье — явно тот, которого уже успели подобрать из канавы.
За несколько секунд Лис рассмотрел этих людей лучше, чем в момент стычки у водопроводной колонки. Этим двоим было на вид лет тридцать пять — сорок. Крепкие, хорошо сложённые мужчины, с такими надо действовать быстро, чтобы не позволить действовать им.
Лис вытащил свой миниатюрный лучемёт, рывком распахнул заднюю дверь и уселся на сиденье рядом с уже знакомым ему господином Замаровым, который после лучевого удара и последовавшего столкновения головы и бока машины явно не реагировал на происходящее.
— Привет! Всем сидеть тихо! — решительно скомандовал Лис.
Для водителя и единственного пребывавшего в сознании пассажира появление незнакомца было настолько неожиданно, что на мгновение оба лишились дара речи.
Но чувствовалось, что в себя такие люди приходят быстро. Тот, который сидел впереди справа помедлил секунду-другую, выбросил окурок сигареты в приоткрытое окно, явно пытаясь отвлечь этим движением внимание Лиса, и медленно начал вести освободившуюся правую руку за пазуху, рассчитывая, что сидящий сзади до поры до времени не заметит этого.
— Не дури, приятель! — Лис легонько ткнул его лучемётом. — Руки на переднюю панель! А водитель — на руль!
— Вы по какому праву садитесь в чужую машину! — повышая голос, начал пассажир, продолжая медленно скользить рукой явно к висевшей под мышкой кобуре.
— Я тебя предупреждал, дурак! — сказал Лис и послал импульс мужчине в затылок.
Он немного не рассчитал мощность лучемёта на малой дистанции внутри салона. Удар получился настолько сильным, что мужчину толкнуло так, что он припечатался к лобовому стеклу, чуть не выбив его частью своего черепа, по которой это самое стекло получило своё название, и обмяк в кресле.
Водитель, который оказался более покладистым и держал руки на руле, испуганно вскрикнул:
— Вы что, с ума сошли! Кто вы, чего вы хотите?
— Пока я желаю узнать, что хотите вы, — сказал Лис. — И не ори, я зря не убиваю. Ты уже, наверное, убедился, что товарищ Замаров, жив. Жив и этот придурок, оклемается часа через три-четыре, разве что лёгкое сотрясение получит.
Он быстро осмотрелся, но, похоже, никто на улице не обратил внимания на маленький инцидент внутри автомобиля. Высунув руку наружу, Лис сделал условленный знак. Затем он опустил кнопку двери водителя, чтобы тот не мог быстро выскочить из салона.
После того, как Монра уселась рядом, Лис приказал ей не спускать глаз с водителя, а сам забрал оружие у обоих мужчин. Он также вытащил пистолет у бесчувственного Замарова и вернул в карман его пиджака взятый ранее бумажник.
— Как видишь, мы даже не грабители, — сказал Лис, показав бумажник водителю.
Разрядив пистолеты, Лис вытер отпечатки пальцев на них платком Замарова, свалил оружие в карман на спинке одного из передних сидений и приказал:
— Теперь поехали!
— Куда? — нервно спросил водитель.
— Пока прямо! Выезжай на тракт и дуй в сторону Екатеринбурга. По дороге будешь отвечать на вопросы.
— Какие вопросы, что вам надо, ребята? Вам, что, машина нужна?
— Не валяй дурака, — оборвал его Лис, — всё ты понимаешь! Поехал, кому сказано!
Водитель завёл мотор и тронул машину.
— Ребята! — снова начал он. — У меня семья… Не трогайте меня, я ведь…
— Никто тебя трогать не собирается! Расскажешь, что знаешь — и всё, отпустим! Но без глупостей, если хочешь назад к семье, — предупредил Лис.
Машина подъехала к выезду на старый тракт Свердловск — Челябинск и повернула налево.
— Первый вопрос, — с расстановкой начал Лис, — кто вас послал следить за нами? — Ребята, по-моему, вы меня с кем-то спутали, — с облегчением, которое выглядело слишком наигранным, сказал водитель. — Вы сели не туда. Вы на каких-то «крутых», наверное, работаете? Кого-то для разборки вытаскиваете? Мы просто приехали сюда в гости и искали дом…
Лис не совсем понял, что означают слова «крутых» и «разборки», но мягко похлопал мужчину по плечу:
— Много говоришь, и всё не по существу. В гости приехали, значит, с «пушками» под мышками? И с глушителями каждая? Не завидую тем, к кому вы в гости собрались.
Водитель немного сник, но тут же снова начал подавать свою «легенду»:
— Мы же частные охранники, работаем в серьёзной фирме, поэтому с оружием. Если наш босс узнает, что вы на нас напали, он вас из-под земли достанет. Я не хочу пугать, но, ей богу, не шучу. Отпустите меня и, так и быть, я не буду ему докладывать. Если вот только ребята не доложат… Придётся вам денег нам дать. Как бы компенсацию, значит.
— Посмотри, как он о нас заботится, — усмехнулся Лис. — Да ещё и денег с нас получить желает. Ну, в общем, так, ещё раз: не мели языком зря, отвечай на вопросы. Если по дороге попытаешься выкинуть какой-нибудь номер, например, заорать, начнёшь тормозить, где не нужно или что-то такое — пеняй на себя! Этой штукой, — Лис ткнул в плечо водителя лучемётом, — можно не только оглушить, а действительно убить. Если у меня не останется другого выхода, я так и сделаю. Ты понял?
— Понял… — Водитель кивнул и покосился на лучемёт.
— Будь начеку, — сказал Лис Монре на языке Творцов, — не сомневаюсь, он только делает вид, что напуган, а сам будет ждать момента. Парни они крепкие и, судя по всему, бывалые.
Монра кивнула.
— Вы что, иностранцы? — искренне удивился водитель. Лис снова наклонился вперёд и сдавил плечо мужчине: — Ужас, какой ты дурак. Тебе же сказали: помолчи, не открывай рот, пока тебя не спросят. Не твоего ума дело, хоть кто мы — иностранцы, пришельцы, черти, дьяволы. А мы пока посмотрим, кто вы такие и почему мы вас так интересуем. С частью анкетных данных вашего приятеля мы познакомились, теперь с ваши узнать пора…
С этими словами Лис покопался в карманах переднего пассажира, а затем, стараясь не мешать вести машину, обшарил пиджак водителя и занялся изучением найденного.
Оба оказались частными охранниками той же фирмы. Водителя и пассажира звали Артём Иванович Смирнов и Александр Михайлович Шкурко, 1959 и 1954 года соответственно. У обоих кроме водительских прав и удостоверений охранников оказались так же и паспорта. Шкурко был прописан в городе Каменск-Уральский, а Смирнов в Екатеринбурге на улице Ясной. Других любопытных вещей в карманах не нашлось, кроме заинтересовавшей Лиса продолговатой коробочки с коротким стержнем на одном из торцов, и жидкокристаллическим дисплеем и кнопками с цифрами. Он догадался, что это какое-то устройство связи.
— Неплохая рация, — сказал Лис, взвешивая маленькую коробочку на ладони.
Водитель немного удивлённо посмотрел на него:
— Это же телефон, «сотик"…
— М-да? — протянул Лис и вспомнил, что это, судя по всему, так называемый сотовый телефон: ещё в начале восьмидесятых он читал о системах сотовой связи разрабатываемых в странах Европы и в Америке. Значит, и это в России появилось.
— Сам знаю, — почти оправдываясь перед водителем, сказал Лис и ещё раз осмотрел сотовый телефон. На обратной стороне устройства он заметил длинный номер, написанный какой-то несмываемой ручкой. Это мог быть либо инвентарный номер аппарата, если он принадлежал организации, либо его собственный абонентский номер.
— Какой номер у телефона? — спросил Лис.
Водитель снова покосился на него:
— Там сзади записан. У этого через восьмёрку надо набирать. Вы его можете, конечно, забрать, но учтите, что, как только узнают о пропаже, номер сразу аннулируют, и вам он будет без пользы.
— Понимаю, — сердито сказал Лис, засовывая телефон в карман, — и снова говорю: отвечай только тогда, когда я тебя спрашиваю. Поменьше комментируй, умник.
Водитель замолчал и продолжал вести машину.
Они как раз выезжали из Сысерти — кончались последние домики. Лис снова ехал тем же маршрутом, что попал сюда, и впереди снова лежала неизвестность. Если только водитель не прояснит ситуацию, а он, похоже, парень достаточно крепкий и артистичный, из него так просто много не выбьешь. Где-то нужно будет остановиться, ведь не в городе же его допрашивать…
— Сейчас повернёшь налево, — сказал Лис. — Метров через двести будет съезд с дороги, там карьер.
— Ты хочешь его допросить, как следует? — спросила Монра снова языке Творцов.
Лис кивнул.
— Может быть, лучше не тратить время: допросим по дороге. Нам же нужно было быстрее попасть к Терпу.
— По дороге может возникнуть масса непредвиденных обстоятельств, а я хочу не только быстрее попасть в город, но и узнать как можно больше. На ходу это всё-таки не то, согласись, нужна более спокойная обстановка.
— Ты собираешься сделать ему укол?
— Ну, конечно! Он наверняка постарается что-то скрыть или недосказать, а «выбивать» из него признания действительно нет времени. Да я и не очень люблю это делать, признаюсь.
Особенность «препарата правды», которым располагали Творцы, заключалась в том, что получивший инъекцию, не впадал в состояние наркотического опьянения, он оставался с виду совершенно нормальным человеком и у него полностью сохранялась координация движений. Он также не становился излишне болтливым, но лишался способности не ответить или солгать на поставленные вопросы. Нужно было только задавать эти вопросы правильно: сам допрашиваемый не будет ничего рассказывать, и если человека в таком состоянии не спросить о чём-то конкретно, то он может и промолчать по этому поводу.
Карьер, который имел в виду Лис, был очень удобным местом для таких целей, и он ещё существовал. Машина свернула с шоссе и закачалась на грунтовке, ведущей в котлован, который начинался недалеко за плотной стеной соснового леса, почти скрывавшего его из виду, если смотреть с шоссе.
Карьер имел форму неправильного круга с диаметром в самом широком месте не более трёхсот метров и не был постоянно действующим. Здесь при необходимости брали крупный песок или дресву для строительных нужд района. По тишине, царившей сейчас в котловане глубиной в среднем пять-шесть метров, Лис понял, что такое положение дел сохранилось.
Водитель притормозил перед большой лужей, занимавшей почти всю середину проезда:
— Куда ехать-то?
— Вперёд! — приказал Лис. — Объезжай лужу проедешь подальше вглубь карьера и встанешь, где место поровнее.
В основном дно карьера было ровным и плотным, так что машине негде было буксовать. Здесь, правда, имелось великое множество луж, которые после дождей сохранялись очень долго, но их ничего не стоило объехать. В местах, где были более глубокие ямы, скопились целые озерца воды, которые существовали настолько долго, что там росли даже камыши.
Машина медленно двигалась по дороге, накатанной через карьер грузовиками. Лис приказал водителю свернуть за большую кучу пней, сдвинутую бульдозером на край огромной лужи, и встать за корягами на почти ровной площадке, упиравшейся метров через тридцать в обрыв, из которого торчали корни сосен.
Попросив Монру не спускать глаз с водителя, Лис вытащил его бесчувственных спутников из машины. Осмотрев багажник, он нашёл кусок верёвки и связал незадачливых охранников. Пистолеты и обоймы Лис выбросил в стоячее озерцо.
Взяв из своей сумки устройство для инъекций, Лис приказал водителю выходить из машины, снять пиджак и закатать рукав рубашки. Мужчина подозрительно покосился на иньектор:
— Я не хочу, чтобы вы меня кололи… — Он замотал головой. — Я отвечу на ваши вопросы, если я что-то знаю!
Лис вздохнул:
— Слушай, Артём Иванович, не заставляй меня применять силу. Я не хочу тратить на это время, да и, поверь, ты будешь чувствовать себя паршиво: взгляни на своих друзей. Я тебе просто сделаю укол препарата, который позволит нам получать правдивые ответы, не прибегая к пыткам. Может быть, ты мазохист и предпочёл бы издевательства над собой, но у нас нет времени доставлять тебе такое удовольствие. Давай!…
Артём Иванович нехотя подчинился. Начав подгибать рукав рубашки, водитель на секунду замешкался и бросил быстрый взгляд по сторонам.
— Не глупи, Тёма, — почти ласково посоветовал Лис, — тем более, если семья есть. Не глупи.
Через пятнадцать минут Лис и Монра знали всё или, вернее, знали, что они почти ничего не узнали.
Все трое действительно числились частными охранниками в так называемом обществе с ограниченной ответственностью «Магна». Охраняли же они не само это общество, а работали на его владельца некоего Фахрутдинова Марата Валерьевича, который держал их, как и ещё троих парней для специальной работы. Смирнов считал, что Фахрутдинов работал не сам по себе, а действовал от лица кого-то другого, но кого конкретно Смирнов не знал: просто он несколько раз слышал, как Фахрутдинову звонили и приказывали сделать то-то и то-то, значит, над ним имелся некто более главный.
Так было и на этот раз: приказали задержать людей, мужчину и женщину по писанию похожих на Лиса и Монру. То, что преследователи нашли их так быстро, тоже объяснилось просто: Фахрутдинов и четверо его людей как раз находился в своём коттедже в паре километров от Сысерти. Поступил телефонный звонок, и босс приказал Смирнову, Шкурко и Замарову немедленно выехать и найти Лиса и Монру. Один человек остался с Фахрутдиновым в доме.
Лис спросил, живёт ли в коттедже ещё кто-то. Оказалось, что нет. В принципе, Фахрутдинов был женат, но жена и дети здесь никогда не бывали, для этого у Фахрутдинова была вторая дача на озере Балтым. Сейчас же его семья вообще находилась на отдыхе в Испании.
— Вы должны были нас убрать? — спросила Монра.
— Нет-нет, — замотал головой Смирнов, — мы должны были под любым предлогом заставить вас поехать с нами, хотя бы и силой, а если бы это не получалось по ситуации, то проследить, куда вы направляетесь. В крайнем случае, было приказано стрелять по ногам.
— А на кого всё-таки работает твой босс?
— Я не знаю, даже не догадываюсь, это не наше дело. Марат Валерьевич нам платил, а лишних вопросов он не любит. Как-то раз, правда, Шкурко говорил, что слышал, что Марат Валерьевич называл человека, звонившего ему, Михаилом Петровичем. Это всё, что я когда-либо слышал.
— Сколько он вам платил?
— Две тысячи баксов, плюс бесплатная кормёжка и одежда, кроме того, все рабочие расходы, автомобиль в нашем распоряжении, премии иногда.
— М-да, ничего, — задумчиво сказал Лис, который даже по отрывочной информации, полученной от Терпа, и по ценам, которые он успел увидеть сам, уже понимал, что такая зарплата для нынешней России просто более чем высокая.
Он подробно записал адреса Фахрутдинова и офиса фирмы «Магна» в Екатеринбурге, а также все телефоны, которые знал Смирнов. Телефоны на бумажке, которую Лис нашёл в кармане Замарова, оказались телефонами для связи с другими людьми Фахрутдинова и некоторыми нужными для работы инстанциями.
Смирнов ничего не слышали про вертолёт, и, насколько он мог судить, не знал об этом и Фахрутдинов. Это озадачило Лиса, поскольку он полагал, что в таком случае босс Смирнова должен был действовать как-то иначе. Это свидетельствовало о том, что, либо Фахрутдинов тоже был исполнителем не слишком высокого уровня, либо… Лис пока даже не мог предположить, что может стоять за этим вторым «либо».
Везение в данной ситуации можно было считать то, что Смирнов и Шкурко после инцидента с Замаровым пока ничего не успели доложить боссу, поскольку боялись его гнева за провал в, казалось бы, простой ситуации. Забрав из канавы своего друга, они повертелись немного по Сысерти, прикидывая, нельзя ли вообще скрыть то, что произошло. Сказать, что они просто никого не нашли, было нетрудно, но только вот чем объяснить боссу состояние Замарова? Когда Лис захватил их врасплох, они как раз обсуждали варианты действий, куря сигарету за сигаретой.
Лис задумался. Монра тоже молча и в ожидании смотрела на него.
— В общем, так, — сказал, наконец, Лис. — Когда увидишь своего шефа…
— Вы меня отпустите? — с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил Смирнов.
— Сказал же, что отпустим.
— А я бы никого из них не отпускала, — негромко сказала Монра на языке Творцов. — Я хочу постараться доказать, что мы никому не хотим делать плохо, и, может быть, удастся как-то договориться, — ответил Лис. — Ведь уже ясно, что это не шаровики, а, возможно, кто-то из ваших. Кто знает?…
Монра пожала плечами.
— Ну, а ты скажешь своему боссу, — продолжал Лис по-русски, — чтобы он связался с тем, кто им командует, с этим, как его, Михаилом Петровичем…
— Я не могу ему говорить про Михаила Петровича! Это ведь Шкурко слышал такое имя и сказал мне, а Марату Валерьевичу не понравится…
— Хорошо, не упоминай имён! Просто передай, что люди, которых хотел выследить твой босс, желают говорить с его хозяином, именно с его хозяином, а не с ним. Больше ни от тебя, ни от твоего Фахрутдинова ничего не требуется. Но это — потом, когда увидишь своего босса.
Пока же Лис приказал Смирнову вызвать шефа по радиотелефону и доложить, что разыскиваемые заметили слежку и ушли в лес. Шкурко и Замаров по легенде Лиса отправились преследовать беглецов.
Фахрутдинов оказался несколько растерян таким сообщением. План Лиса потянуть время полностью удавался, поскольку, судя по поведению Фахрутдинова, он теперь явно хотел доложить о подобном повороте событий тому, кто им командовал. Приказав Смирнову жать вызова, Марат Валерьевич отключился.
— Ну, вот и прекрасно, — сказал Лис. — А теперь повезёшь нас в Екатеринбург.
Он переключил иньектор на усыпляющие уколы и вкатил связанным Шкурко и Замарову по дозе снотворного.
Когда машина выезжала из карьера, Монра сказала Лису на своём языке:
— Я всё-таки поражаюсь, как быстро этот Он или Они нас выследили. Откуда там могло иметься описание нашей внешности? И почему речь шла только о нас двоих.
— Это меня тоже волнует, — кивнул Лис, — и именно поэтому я начинаю тревожится за Терпа.

ГЛАВА 4

Несмотря на опасности, которые в нынешнем положении могли подстерегать их на каждом шагу, Лис с любопытством разглядывал окрестности, проносившиеся за стёклами машины. И дело было не только в том, что внимания к окружающему требовала сама ситуация.
Как ни пытался все эти годы сам себе доказывать Лис, что его не тянуло на Землю, сейчас его живо интересовали изменения, которые произошли здесь за пятнадцать лет. Возможно, этот интерес был меньше, если бы волею обстоятельств Лиса сейчас забросило в районы Земли, где он до этого никогда не бывал. Но он оказался на своей родине, там, где провёл детство и раннюю юность, и желание понять, что нового появилось здесь за время его отсутствия, оказалось огромным.
Правда, каких-то глобальных перемен, которых Лис внутренне ожидал (особенно после поразившего изобилия товаров на прилавках в Сысерти), он не увидел. Хотя деревня Кашино, через которую они проехали, обросла массой новых домов и коттеджей, и особенно вдоль тракта в сторону Екатеринбурга, но это не было на взгляд Лиса существенным изменением.
Качество асфальтового покрытия дороги за эти годы не изменилось в лучшую сторону. Лису даже показалось, что дефектов, заделанных наспех, сейчас было больше, но он мог и ошибаться. Кое-где от шоссе в сторону отходили новые дорожки и проезды с твёрдым покрытием, ведущие к дачным массивам, но это не меняло общей картины: главная магистраль оставляла желать лучшего.
Качественное изменение опять же из сферы потребительского рынка бросилось Лису в глаза рядом с заправкой на въезде в деревню. Заметив сквозь деревья на изгибе дороги знакомый ему ещё, так сказать, по прошлой жизни силуэт заправочной станции, Лис с интересом стал смотреть на приближающуюся АЗС и окончательно убедился, что проблем с бензином на ней нет. Как, наверное, и на всех остальных заправках страны. Собственно, Лис начал догадываться об этом ещё в той же Сысерти.
В последние годы его пребывания на Земле заправка горючим, так же как и многое другое в стране Советов вошла в категорию дефицита. Сам Лис покупал бензин у знакомой девицы, которая работала на заправочной станции, расположенной практически за городом, и брал запас литров по сто-сто пятьдесят, набивая машину канистрами.
Сейчас у знакомой ему заправки Лис увидел большой щит с информацией о наличии бензина и ценах на него. Против всех табличек — и «д», и «АИ-76», и «АИ-92», и даже «АИ-95» красовались слова «Есть»! И только у одной из колонок стоял автомобиль — здоровенный импортный джип.
Объехав большой стационарный пост ГАИ на новом шоссе Екатеринбург-Челябинск, машина вновь свернула на старый челябинский тракт. Ранее, пока водитель находился под воздействием «наркотика правды», Лис узнал, какой путь в город является оптимальным с точки зрения возможности встречи с постами автоинспекции. По словам Смирнова, получалось, что лучше всего было двигаться именно по старой дороге через городок Арамиль и птицефабрику: там теперь практически не было ни одного стационарного поста ГАИ.
Когда автомобиль уже мчался по старому тракту, в кабине запел сигнал вызова на аппарате, установленном между передними сиденьями. Взглянув для уверенности на часы и убедившись, что препарат точно уже не действует и Смирнов снова способен лгать, Лис приказал ответить, включив имевшуюся громкую связь.
Это, как и ожидалось, оказался Фахрутдинов.
— Ну, как, Артём? — поинтересовался он. — Ребята вернулись?
У Фахрутдинова был густой несколько вальяжный голоса с тембрами человека, имеющего некоторое количество подчинённых. Лис сделал Смирнову рукой отрицательный знак.
— Да рано ещё, Марат Валерьевич, — довольно естественно, по мнению Лиса, ответил Смирнов. — Те от них оторвались прилично, а из «Макара» да тем более с глушителем издали не достанешь.
— Так-так, — сказал Фахрутдинов, что-то смачно откусил и захрустел. — Вы только смотрите, не пристрелите их, придурки, только по ногам. Они мне живые нужны, поняли? Я же вам говорил! Без премии, блин, оставлю!
— Да мы поняли, Марат Валерьевич, вы же сразу сказали. Всё будет в ажуре, — ответил Смирнов: красноречия ему добавлял лучемёт Лиса, нажимавший на печень.
— Ну, вот и хорошо, — промурлыкал Фахрутдинов. — Сделаете всё, как надо, я устрою тут пикничок оторваться. Если заслужите.
— Спасибо, Марат Валерьевич, — подобострастно сказал Смирнов.
— Всё, действуйте! — Фахрутдинов отключился.
С минуту Лис сидел молча. Машина продолжала катиться по шоссе.
«Что-то не вяжется», подумал Лис, только он никак не мог понять — что. Вертолёт и Фахрутдинов, Фахрутдинов и вертолёт… Нет, судя по тому, что рассказал Смирнов, и то, как сейчас разговаривал Фахрутдинов, он не мог быть человеком, вызывавшим вертолёт. Может быть, вертолёт вызывал босс Фахрутдинова? Но тогда почему, имея возможности бросать на уничтожение троих людей вертолёты, он сейчас банально приказывает выслеживать их на машине простым и не очень далёким охранникам какой-то частной фирмы? Они конечно ребята крепкие, но до великих профессионалов им явно далеко. Почему с вертолёта открыли стрельбу без предупреждения, а этому, или кто там за ним стоит, мы нужны только живыми?
Лис посмотрел на Монру, сидевшую на заднем сидении. Она поняла его немой вопрос и пожала плечами, демонстрируя, что тоже теряется в догадках.
Лис снова бросил взгляд на часы. С момента их расставания с Терпом прошло уже более трёх часов, так что их друг давно должен был добраться до одной из своих конспиративных квартир.
— Останови машину! — вдруг приказал Лис.
— Зачем? — насторожился водитель.
— Фу, какой ты нудный! Тебе же сказано — останови!
— А где? Сворачивать куда-то?
— Господи! — покачал головой Лис. — Не понимаю, как ты работал у своего босса? Тоже ему без конца вопросы задавал? Да вот тут, у обочины и останавливайся.
Тут до Лиса дошло, что Смирнов просто-напросто боится.
— Ты не бойся. Я же сказал, что если не выкинешь никакой глупости, то останешься цел и невредим, — заверил он мужчину.
Водитель машинально кивнул, притормозил и остановился, съехав с асфальтового покрытия на отсыпанную мелким гравием обочину.
Лис достал сотовый телефон и несколько секунд смотрел на панель с кнопками, соображая, как включается аппарат. На удивление, кое в чём система перекликалась с панелями управления, знакомыми ему по Дворцу.
Лис попытался включить телефон, но сигнала свободной линии в трубке не было: раздавались только шум и шипение. Смирнов покосился на Лиса:
— Он здесь не берёт, далеко. Это джи-эс-эмовский телефон, он хорош по городу: его не прослушать, а здесь уже не берёт. Если вы хотите звонить, звоните по транковой.
— По какой? — переспросил Лис, которому также ничего не сокращение «Джи-эс-эмовский».
— Ну, по транковой связи. — Смирнов кивнул на телефон, установленный в машине между первыми сиденьями, по которому только что звонил Фахрутдинов.
Лис посмотрел на аппарат:
— Ну-ка, набери мне номер в городе… — Лис достал записку Терпа и продиктовал номер телефона первой квартиры.
Смирнов кивнул и, вызвав оператора станции, попросил соединить с указанным номером. Телефон не ответил.
Лис переглянулся с Монрой и продиктовал водителю второй номер. На этот раз трубку сняли после третьего гудка. Смирнов, не говоря ничего, как ему и приказали, протянул трубку Лису.
— Слушаю! — Голос был совершенное незнаком Лису. — Говорите, кого вам?
Лис на мгновение задумался: голос не был голосом Терпа.
— Простите, — медленно сказал он, — это номер… — и назвал номер второй, который записал Терп.
Казалось, это несколько озадачило человека на том конце радиотелефонной линии.
— М-м-да, да, этот, — первое мгновение как-то неуверенно, а затем поспешно ответил незнакомец. — Вам кого?
— Иванова, — быстро сказал Лис первое, что пришло на ум, — Сергея Ивановича.
— А вышел он, — В этот раз мужчина ориентировался уже быстрее. — Позже будет. Вы кто? Ему что передать?
— Передайте, звонил Петров, я пошёл к Сидорову, — медленно произнёс Лис и повесил трубку.
— У Терпа на квартире засада, — сказал Лис Монре на её родном языке. — Его либо взяли, либо он скрывается. Одно ясно: нам там появляться нельзя.
— Ты думаешь, что он не попался все эти годы, а теперь вот так глупо дал себя взять? — удивилась Монра.
Лис подал плечами:
— Кто знает, что изменилось? Я теперь даже не знаю, что нам делать…
— Но если Терп жив, нам нужно придумать, как с ним связаться, — сказала Монра.
— А если он в плену, — продолжил Лис, — нам нужно придумать, как его вытащить. И даже если он мёртв, нам всё равно нужно разобраться с теми, кто его убил.
— Ты сумасшедший! — Монра покачала головой. — Я же вижу: ты тут давно не был и во многом не ориентируешься. Тут даже появились незнакомые тебе средства связи, как я заметила. Даже Терп лучше был знаком с положением дел.
— Естественно! — согласился Лис, — Но что же ты предлагаешь? У нас опять получается старый разговор. Ты же прекрасно понимаешь, что обратной дороги уже нет. Если мы спрячемся в одном из ваших миров, то нас рано или поздно найдут. Не хочу я провести остаток жизни зверем, скрывающимся от охотников, да и ты, полагаю, тоже.
— Охотником, конечно, быть лучше, — невесело усмехнулась Монра, — даже если тебе просто думается, что охотник ты. Но какой у тебя план? Если он вообще есть.
— Никакого чёткого плана пока нет, — сказал Лис. — У нас недостаток информации, поэтому нужно собрать её как можно больше, пока нас слишком не обложили со всех сторон, и у нас есть свобода манёвра. Значит так: меняем направление движения, нужно тряхнуть его босса, — Лис кивнул на водителя: — И выбить всё, что тот знает, а там посмотрим.
— Где это ты собираешься его тряхнуть? — удивилась Монра. — Сунуться прямо к нему в дом?
— А почему бы и нет? Он нас не ждёт, а из того, что рассказал шофёр, ясно, что Фахрутдинов тоже не главная фигура, но уже может кое-что знать, существенное для нас. Этот парень, — Лис снова кивнул на Смирнова, — никогда не видел людей главнее, чем его босс, значит, в дом Фахрутдинова они не приезжают. Сейчас этот тип там только с одним охранником. Вот мы с ними и разберёмся.
— Ну а потом?
— Потом — суп с котом!
— Что?! — удивилась Монра. — Это, что, ты всё шутишь?
— Да я имею в виду, что видно будет, в зависимости от того, что узнаем. А сейчас я другого варианта не вижу. Ехать в Екатеринбург? Но что делать там, с чего начать? Единственная зацепка — квартиры Терпа, но там засада, во всяком случае, на одной точно. Нам туда, скорее всего, придётся сунуться, но для начала надо узнать побольше от Фахрутдинова. Ты согласна?
Монра думала несколько секунд.
— Что ж, почему бы и нет? — наконец сказала она. — Я уже заразилась твоей методикой: нас там не ждут, точнее, ждут, но не думают, что мы знаем о том, что они знают, что мы знаем… — Она усмехнулась. — Так можно попробовать и на квартиру налететь неожиданно. Может, начать прямо оттуда?
Лис посмотрел на свою подругу вполоборота:
— Ты начинаешь шутить, и мне это нравится, значит, шансов у нас будет больше. Но если серьёзно, я думаю, что там, на квартире уже могут догадываться, что мы знаем о засаде: я ведь туда звонил. В общем-то, мысль, конечно, тоже неплохая. Хотя я не думаю, что Терпа будут держать именно там, значит, кого-то из боссов, так сказать, там не будет, а люди в засаде на квартире, безусловно, такие же пешки как наш водитель. Фахрутдинов же, как никак, рангом явно выше и, я уверен, знает больше. Начнём с него.
Лис приказал Смирнову связаться с боссом и выдать следующую версию: женщина уже схвачена, а мужчину, раненого в ногу, Шкурко возьмёт с минуты на минуту.
Фахрутдинов несказанно обрадовался и подтвердил распоряжение как только операция будет закончена, тащить обоих к нему в коттедж.
Когда водитель, сказав «Есть!», повесил трубку, Лис хлопнул Смирнова по плечу:
— Ну, вот! Теперь тебе не надо будет ничего придумывать своему боссу.
— Я вас не понял, — неуверенно сказал водитель, — вы что хотите?
— Хочу, чтобы ты нас к своему боссу и доставил. Прямиком. Он один в своём коттедже?
— С ним был только Серёга Уваров, это наш четвёртый, и вроде никого не ждали.
— Вот и прекрасно, смотри, если врёшь: человек я не злой, как ты уже убедился, но первым тебя положу, если обманываешь. Эта штука, повторяю, — Лис помахал лучемётом перед носом Смирнова, — не только оглушает, но и прожигает насквозь. В общем, разворачивайся и поехали к твоему боссу!
На обратном пути Лис подробно расспросил о подъезде к коттеджу Фахрутдинова, о том, как открываются ворота (он был уверен, что ворота есть, и не ошибся), кто их открывает и где бывает сам хозяин дома, когда во двор въезжает машина. Узнал Лис и про общее расположение участка, про высоту забора и тому подобные вещи.
Коттедж Фахрутдинова стоял не в самой Сысерти, а по дороге к посёлку Асбест в группе из ещё десятка домов. Участок, принадлежащий Фахрутдинову, имел площадь почти в двадцать соток и был обнесён высоким забором. Кроме того, он был самым крайним: остальные дома находились достаточно далеко.
Они мчались назад, и уже когда снова проехали Кашино, Лис сообразил:
— Завернёшь ещё раз на карьер за своими друзьями, — сказал он Смирнову и добавил для Монры: — Теперь, думаю, их стоит забрать с собой. Вдруг кто-нибудь наткнётся на них, и раньше времени поднимется шум.
— Ребята, — несколько смущённо спросил Смирнов, — а что вы мне такое вкололи? Я ведь всё помню, что говорил, и я бы вам многое просто так не рассказал, а тут вы меня спрашиваете, я не хочу говорить, но… не могу не ответить. И наврать ничего не могу…
Было видно, что эта проблема мучает его с самого начала допроса, но спросить он решился только сейчас.
Лис засмеялся:
— Армянский коньяк мы тебе ввели внутримышечно! Устраивает такое объяснение?
Водитель растерянно хмыкнул, но больше задавать вопросов он не стал и молчал до самого карьера.
Замарова и Шкурко они нашли там, где и оставили. За сравнительно короткое время никто сюда не наведался, так что Лис с помощью Смирнова под пристальным наблюдением Монры затолкали тела в довольно объёмистый багажник «Тойоты».
— Твоим коллегам будет не очень удобно, — сказал Лис Смирнову, — но придётся потерпеть. Тем более они пока ничего вообще не чувствуют. Будем считать, им повезло: в том, что нас ждёт впереди, они участвовать не будут, а потому больше вряд ли пострадают.
Смирнов невесело пожал плечами. Было видно, что его больше заботит собственная судьба: он был в сознании, и пострадать боялся. Кроме того, его, безусловно, тяготила необходимость потом, когда всё, так или иначе, закончится, объясняться со своим боссом. Получалось, что он чуть ли не добровольно выполнил все требования людей, которых должен был выследить и схватить.
— А ты, друг, послушай сюда, — сказал Лис, искоса следивший за написанными на лице водителя переживаниями. — Если ты служил у своего босса подручным для разного рода тёмных делишек, то знал, на что идёшь. И если ты сейчас думаешь о своей семье, то, повторяю, веди себя тихо и делай то, что мы тебе будем говорить. Попытаешься предупредить своего патрона или охранника, когда мы будем подъезжать к дому, пеняй на себя! Будешь благоразумен — семья тебя не потеряет…
— О, боги! — сказала Монра на языке Творцов. — Как ты много говоришь! Нашёл с кем объясняться.
— В конце концов, я рассчитываю на то, что он поймёт, и не наделает глупостей в неподходящий момент. Он же человек, хочет жить, поэтому должен мыслить, пока существует, как говорится.
Он ещё раз объяснил Смирнову, что от него потребуется и в довершение всего, достав из сумки более мощный лучемёт наподобие того, каким его в своё время стращал Ингвар Янович, продемонстрировал действие оружия на средних размеров сосёнке, росшей на краю карьера метрах в сорока от того места, где они стояли. Перерезанный в нескольких местах за секунду ствол дерева рухнул с обрыва. Водитель вытаращил глаза, и когда упавшая последней крона с шуршанием сползла вниз сказал:
— У меня… м-м… только есть одна просьба: с шефом мне потом будет объясняться сложно. Вы не могли бы устроить мне пару синяков на морде? Конечно, лучше бы не таких, как у Сашки, — Он кивнул на багажник, где покоился Шкурко, на лице которого расплывался один громадный синяк, — но что-нибудь убедительное? А то, сами понимаете, меня обвинят в помощи вам. Фахрутдинов такое не простит…
— Устроим, — согласился Лис, — обещаю.
Проехав через Сысерть от тракта несколько кварталов направо, они свернули на вполне приличную асфальтовую дорогу, ведущую к Асбесту. Миновав кладбище и красивый сосновый бор с купальней на берегу речки, машина минут через пять подъехала к явно новому посёлку из дюжины домов, выложенных из облицовочного красного кирпича.
— Дом Фахрутдинова последний, — сказал водитель.
— Делай, как договорились, — кивнул Лис и приготовил лучемёт.
«Тойота» свернула с дороги на отдельный проезд, ведущий наискосок к последнему дому, который, несмотря на свою высоту, только последним третьим этажом высовывался из-за высоченного забора.
Смирнов по приказанию Лиса подрулил так, чтобы телекамера, установленная на левом столбе ворот хорошо показывала только его самого на водительском месте и, опустив стекло, помахал в объектив рукой. Через несколько секунд массивные деревянные ворота, перехваченные металлическими
полосами, медленно распахнулись, и машина въехала во двор.
Лис присвистнул и даже на секунду отвёл глаза от Смирнова, за которым следил: участок и дом Фахрутдинова, которые было невозможно разглядеть из-за забора, больше похожего на крепостную стену, впечатляли.
Не то, чтобы Лис не видел подобного — в мире Терпа и в самом Дворце ему приходилось видеть куда более завораживающую роскошь. Но для страны с названием СССР или Россия, да ещё не в Москве, а на Урале подобная усадьба казалась чем-то из ряда вон выходящим.
От ворот в глубину двора вела широкая асфальтированная дорожка. Справа от дорожки вдоль забора тянулись какие-то хозяйственные постройки, явно включавшие гараж, в который мог въехать не один автомобиль. Слева метрах в десяти находился самый настоящий бассейн, оформленный как бассейны, которые на Земле Лис видел только в зарубежных фильмах. Возле бассейна даже стояли шезлонги, над которыми торчали два пляжных зонтика, и Лис подивился, зачем они тут нужны: не настолько уральское лето продолжительное и жаркое, чтобы прятаться под зонты от солнца, когда оно светит.
Площадка за бассейном щетинилась кустами малины и смородины, но больше каких-либо огородных посадок видно не было — все свободные площади покрывала подстриженная трава. Вдоль забора по периметру участка росли сосны, которые, видимо, были оставлены от росшего на этом месте естественного леса. Кое-где виднелись молодые ёлочки и берёзки.
Асфальтовая дорожка заканчивалась просторной площадкой, на которой свободно мог развернуться грузовик. К площадке небольшим водопадом под навесом спускались ступени крыльца.
Коттедж из красного гладкого кирпича имел три этажа, включая цокольный, облицованный светлыми пластиковыми панелями. Крыльцо поднималось на обширную застеклённую веранду, над которой располагался большой балкон-лоджия, украшенный по краям резным деревянным орнаментом.
Лис мысленно вздохнул: пятнадцать лет назад такие дома можно было встретить только на картинке в каком-нибудь импортном журнале, а теперь, судя по тому, что он уже видел, их стало довольно много, по крайней мере, на первый взгляд.
С крыльца к машине спускался крепкий коротко стриженый мужчина в пиджачке, на лице его играла кривая усмешка. Солнце очень удачно светило ему в глаза, а поскольку стёкла в «Тойоте» были слегка тонированы, мужчина не сразу мог чётко разглядеть, кто сидит в машине. Но через приспущенное стекло со стороны водителя он видел Смирнова, явно ничего не подозревал и был спокоен. Лис понял, что это и есть четвёртый охранник Уваров.
Как заранее приказал Лис, Смирнов махнул рукой и спросил:
— Где шеф?
Охранник скабрёзно ухмыльнулся и показал рукой куда-то в дом:
— С Маринкой он… Нервничал очень, весь испсиховался, что вы этих ещё не взяли, а как ты позвонил и сказал, что всё в ажуре, сразу Маринку за жопу — и дерёт её сейчас наверху. Нервное напряжение снимает, стало быть. Сказал, что, как приедете, мужика этого с бабой запереть в чулане — и можете отдыхать.
Уваров подошёл вплотную к машине и наклонился к окошку водителя, заглядывая в салон. То, что он там увидел, сильно его озадачило.
— А ребята где…? — охранник на мгновение растерялся.
Соображал он чуть дольше, чем требовалось. Монра выстрелила, и оглушённый Уваров упал на дорожку. Он не успел даже потянуться за пистолетом.
— Так где, значит, Фахрутдинов? — спросил Лис водителя.
— Ну, шеф обычно… пилит тёлок на втором этаже. У него там спальня, оборудованная как надо.
— «Пилить тёлок» — это значит «совершать половой акт с женщиной»? — спросила Монра. В словаре, который она выучила под гипнозом во Дворце таких идиом не было.
Смирнов нервно хихикнул.
— Ты права как никогда, — усмехнулся Лис. — Окна спальни куда выходят?
— Туда, на лес. — Водитель показал за угол здания.
— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Лис, — всё замечательно. Но почему ты не сказал, что тут ещё есть какая-то Марина?
— Да это же девка, она не в счёт, — пожал плечами Смирнов. — Она у Фахрутдинова вроде как домохозяйка: готовит, если надо, убирает. Она официально секретарём числится в фирме.
— Ну-ну, — покачал головой Лис. — Российский, стало быть, помещик Фахрутдинов. Поместье у него, домоуправительница… Марина-то — чёрт с ней, а вот ещё каких-нибудь дворецких, слуг и прочих у него здесь нет?
— Нет-нет, больше никого, — замотал головой Смирнов. — Шеф вообще довольно скрытно живёт, я же рассказал. Если не верите, вколите мне ещё раз вашей штуки.
— Понравилось, что ли? — усмехнулся Лис. — Только у нас сейчас и времени, чтобы тебе уколы ставить. А вот ты, Артём, если помнится, хотел себе алиби заработать? — Лис немного повернул регулятор на маленьком лучемёте, снижая мощность.
— Что? — Смирнов вскинул глаза, и Лис выпустил импульс «твёрдого света» прямо в лоб водителю.
— Сам же хотел, а я обещал! Так что не обижайся, синячина в половину хари тебе обеспечен. Я — наверх, займусь их боссом, — сказал он Монре. — А ты забери у охранника оружие.
— Я пока их ещё для верности обездвижу и уберу с глаз. — Монра уже вытаскивала иньектор, устанавливая регулятор на усыпляющий укол.
Лис послал ей воздушный поцелуй и, выскочив из машины, быстро взбежал по ступенькам, выложенным какими-то очень красивыми и гладкими керамическими плитками.
С веранды вело две двери: одна была затворена, а через другую виднелся коридор и лестница на верх. Лис толкнул закрытую дверь. Там оказалась тоже довольно широкая лестница, но ведущая вниз, должно быть в какие-то подсобные помещения. Лёгкий запах влажного нагретого дерева подсказал, что там, очевидно, находится и сауна.
Держа наготове лучемёт, Лис двинулся в коридор, ведущий к лестнице на второй этаж.
Он опасался, что деревянные ступеньки будут поскрипывать, но массивные полированные доски были настолько хорошо встроены в металлический каркас с коваными завитушками, что ни одна не издавала даже намёка на посторонний звук. На втором этаже Лис попал в обширный холл, украшенный двумя большими пальмами в каменных вазонах. На стенах висело несколько картин самого разного толка. Вдоль широкого окна, выходившего на сторону, откуда они подъезжали к дому, громоздился широченный диван чёрной кожи и два таких же объёмных кресла со столиком, на котором стояли нарды. В углу поблёскивал громадный телевизор с экраном, больше которого Лис видел только экраны во Дворце Терпа. Хотя конечно, там они были не такие: принципы воспроизведения изображения у Творцов основывались не на электронно-лучевых трубках, а на структурах особых полей.
Из холла в глубь второго этажа вёл темноватый коридор, в котором вдоль стен горели два бра и видны были двери в другие комнаты. Прикинув, с какой стороны должна быть комната, где Фахрутдинов выпускал пар со своей секретаршей, Лис двинулся туда.
Все двери были плотно закрыты, но, несмотря на хорошую звукоизоляцию, вступив в коридор, Лис чётко определил, где же находится парочка: из-за одной двери неслись приглушённые женские стоны и вскрикивания.
Лис аккуратно нажал на золочёную ручку в виде львиной лапы, и красивая то ли под дуб, то ли действительно дубовая дверь приоткрылась.
Крики зазвучали в полную силу. Стали слышны также звучные шлепки одного голого тела о другое: секретарша Марина отрабатывала свою зарплату. Лис невольно ухмыльнулся, поскольку даже в его время секретарш часто называли секретутками, и осторожно заглянул в спальню.
Он ожидал увидеть действие, происходящее на кровати, но ошибся. Кровать в комнате имелась, и какая! Огромная, шириной, наверное, метра три, под красивым кружевным пологом, который поддерживали резные тонкие колонны. На кровати поверх изумительного шёлкового покрывала цвета морской волны с переливами и рядом на полу, полностью устланном ковровым покрытием, в беспорядке валялась разнообразная одежда: брюки, светлая рубашка, бледно-фиолетовое маленькое женское платье, трусики, лифчик, носки, туфли.
На одной из больших прикроватных тумбочек Лис заметил какую-то красивую импортную бутылку, два пузатых бокала на низкой ножке и пепельницу, в которой ещё дымилась сигарета. Сладкий дымок, плывший по комнате, навёл Лиса на мысль, что это была анаша или что-то в этом роде.
Но в данный момент кровать, этот сексодром, как назвал бы в студенческие годы подобное лёжбище Лис, была пуста. Крики и шлепки доносились со стороны правее кровати, от окна. Стволом лучемёта Лис потихоньку толкнул дверь, которая идеально беззвучно поворачивалась на петлях.
У большого окна, действительно выходившего, как и говорил Смирнов, на лес, стоял голый мужчина среднего роста с сильно выступающими жировыми складками на талии, с короткими темными волосами, в которых на затылке поблёскивала начинающаяся лысинка. Мужчина энергично двигал бёдрами, отчего его упитанные, слегка поросшие тёмным волосом ягодицы подрагивали в напряжении. Соотнеся сказанное охранником, с тем, что он наблюдает, Лис заключил, что это и есть Фахрутдинов.
Перед мужчиной в необычном устройстве на канате, спускающемся с крюка, вбитого в потолок, находилась особа женского пола. Устройство, явно заводского производства, представляло собой какое-то сплетение верёвок и лубков, в которых покоились растянутые в стороны ноги и руки девушки. Её голова была запрокинута назад, так что длинные светлые завитые волосы касались пола. Широкая лента поддерживала спину, и девушка как бы висела в неком подобии люльки.
Мужчина, прочно упираясь ногами в пол, энергично дёргал люльку, обхватив ладонями ляжки партнёрши и сладострастно хакая каждый раз, когда соприкосновение его бёдер и промежности девушки издавало шлёпающий звук.
Лис машинально сразу отметил, что девушка весьма привлекательна и очень пластична, если судить по тому, как она растянута на этой установке. Длинные, загорелые широко раскинутые ноги имели хорошую форму и пропорции. Довольно крупные, но тугие и тоже загорелые груди при каждом толчке дёргались взад-вперёд.
Больше в комнате никого не было. Лис хотел сразу же начать действовать, но неожиданно передумал, решив, что лучше дать Фахрутдтнову закончить. «После сего акта, — подумал Лис, — он помягче будет, в прямом и переносном смысле». Помимо воли, Лис и сам почувствовал, что его собственное существо тоже напрягается. Он потихоньку опустился на пол за полуоткрытой дверью и стал ждать, одновременно следя и за коридором.
Примерно через пару минут криков и стонов девушки и хриплого придыхания мужчины, тот глухо зарычал, заскрипев зубами, и Лис понял, что наступает стадия оргазма. Девушка вскрикнула, срывающимся от страсти голосом:
— Только не в меня, Марик, не в меня! Мне нельзя сегодня!
Шлепки слились в сплошную серию ударов.
— Поздно, детка, поздно! Поздно, поздно… А-а-а-ах!
Мужчина закричал, кончая. Девушка тоже издала протяжный надсадный крик, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только шумным дыханием и тихими стонами.
Лис ощутил, что даже у него в штанах стало мокро.
— Ну, Марик, ну зачем?… — простонала девушка. — Мне же нельзя было!…
Раздался лёгкий хлюпающий звук, видимо Фахрутдинов расстыковался.
— Уф, Маринка, надо было сразу сказать! Говоришь в последний момент, тормозной путь не учитываешь! Даже тачку не всегда вовремя остановишь, а тут!…
— Ну, я же снова залечу!
— Залетишь, решим проблему, а если хочешь — тут ещё осталось капелька! — заржал мужчина. — На-ка, вот!
Раздались сосущие звуки, и снова мужчина замычал от удовольствия.
— Ну, Маринка, ты молодец, умница! У меня сегодня ва-аще настроение хорошее, мой шеф меня на руках носить будет, а я — тебя… Действительно, не туда я спустил… Ну, да ладно, беги подмойся, проспринцуйся, может и «бортоваться» не придётся! А если что — не ссы! Твой Марик, как всегда, за тебя заплатит!
Лис подумал, что Маринка сейчас выбежит из комнаты куда-то в ванную, и резким бесшумным движением поднялся на ноги, отступая в коридор, но лёгкие шаги протопали по спальне, хлопнула дверь, и Лис услышал приглушённый плеск бегущей воды. Он покачал головой, оттопырив губу: в спальне располагался вход в отдельную ванную комнату. Всё, как надо, не намного хуже, чем во Дворце.
Слышно было, как Фахрутдинов прошёлся взад-вперёд, насвистывая какой-то мотивчик, что-то легонько стукнуло, звякнуло стекло, щёлкнула зажигалка. Лис выглянул из-за двери.
По-прежнему голый Фахрутдинов стоял у окна с сигаретой и бокалом в руках. Он затянулся, выпустил дым и потёр запястьем правой руки живот. Смакуя, отхлебнул из бокала, проглотил и сказал вслух:
— Кайф! Всё классно!
— Для кого как! — усмехнулся Лис, резко открывая дверь.

ГЛАВА 5

Фахрутдинов резко повернулся, едва не выронив бокал, и замер, уставившись на Лиса.
Он был мужчиной лет сорока двух — сорока трёх, среднего роста, с начинающим заметно выпирать животиком.
— Вы… ты… кто такой? — удивлённо выдавил он.
— Тот, кого ловили ваши люди. Облажались они, здорово облажались.
Первый момент Фахрутдинов был явно растерян. Он внимательно посмотрел Лису в глаза, как бы раздумывая о чём-то, бросил быстрый взгляд по сторонам и на оружие Лиса. Он, не мог не видеть, что перед ним, несомненно, физически очень крепкий человек, но вот незнакомое оружие с глухим тупым торцом ствола на него впечатления не произвело. Поэтому он, похоже, решил, что противник блефует, и в руках у него что-то вроде пугача.
Поэтому владелец коттеджа немного успокоился. Неизвестно, как он объяснял отсутствие охранников и то, что ему докладывали по телефону, но Лис догадался, что где-то рядом здесь имеется спрятанное оружие.
— Полагаю, хотите о чём-то поговорить? — спросил Фахрутдинов, делая неопределённое движение руками, в которых по-прежнему держал сигарету и бокал, и нисколько не стесняясь своей наготы.
— Приятно иметь дело с понимающим человеком, — кивнул Лис. — У нас к вам несколько вопросов, получив ответы на которые, мы просто удалимся, не причиняя никому вреда.
— Одеться позволите? — Фахрутдинов скользнул глазами вниз по своему голому телу.
— Разумеется, — снова кивнул Лис. — С мужчинами мне приятнее разговаривать, когда они одеты.
Фахрутдинов криво ухмыльнулся и плавно, почти вальяжно, двинулся к тумбочке. Он спокойно задавил сигарету в пепельнице, одновременно ставя бокал на тумбочку. Рука его дрогнула, и бокал упал на ковёр.
Бокал не разбился, и Фахрутдинов спокойно начал нагибаться, чтобы его поднять, но в середине своего плавного наклона он вдруг резко выдвинул верхний ящик и сунул туда руку. Однако вытащить её он уже не успел.
Лис был хорошо знаком с такого рода приёмами и хитростям. Поскольку он провёл много времени в мире, где схватки происходили с применением холодного оружия, и где особо важно было следить за малейшим движением противника, он не «покупался» на отвлечение внимания падающим или брошенным предметом, который непосредственно не мог причинить ему вреда.
Лис выстрелили дважды, и импульсы лучемёта ударили хозяина дома по внутреннему сгибу правого колена и в поясницу в район почек. Фахрутдинова швырнуло на пол и он сдавленно вскрикнул, давя локтём так и не поднятый бокал.
За дверью в ванной по-прежнему шумела вода, и вряд ли девушка услышала крик.
Лис подошёл к тумбочке и обнаружил в ящике старого знакомого: пистолет ТТ. Разрядив оружие, Лис бросил его обратно, а обойму сунул в карман. Тут же он заметил наручники, вокруг которых была обёрнута цепочка с ключиком. «Очень к месту», — решил Лис.
Фахрутдинов, кривясь от боли, сел, опираясь на кровать. Дверь в коридор не скрипела, но Лис чутьём охотника почувствовал, что она открывается.
Это оказалась Монра, осторожно ступавшая с лучемётом наготове. Она остановилась, осматриваясь по сторонам. На плече у неё висели обе сумки.
— В ванной женщина? — поинтересовалась она, помня из объяснений охранников, что где-то таковая должна быть.
Лис кивнул:
— Она меня ещё не видела. Ты там справилась одна?
— Почему нет? — усмехнулась Монра. — Затолкала всех в сарайчик и заперла на замок, который там лежал. А этот что, пытался сопротивляться?
Лис рассказал, как было дело, и попросил Монру разобраться с мывшейся в ванной Мариной, разъяснив, чтобы та сидела тихо и тогда никто её не тронет. Однако именно в этот момент дверь в санузел отворилась.
Любовница Фахрутдинова оценила обстановку мгновенно: коротко взвизгнув, она попыталась снова закрыться в ванной. Лис вышиб задвижку и выволок визжащую Марину. Ему пришлось отвесить ей пару лёгких затрещин, чтобы заставить замолчать.
Девушка отползла в уголок у тумбочки и замерла, испуганно пытаясь завернуться в лёгкий короткий халатик. Непроизвольно Лис не мог ещё раз не оценить её ножки.
Посмотрев на кровь, которую Фахрутдинов размазывал рукой по локтю, вытаскивая попавшие осколки стекла, Лис заглянул в ванную и, не найдя аптечки, взял баллончик с дезодорантом. Кроме того он выбрал на вешалке подходящий халат.
Он обработал порез Фахрутдинова дезодорантом, и, оторвав полосу от простыни, перевязал рану. После чего он помог чертыхающемуся хозяину дома облачиться. Вынув из тумбочки наручники, Лис защёлкнул их на запястьях Марата Валерьевича.
— Давай вытащим его в холл, — Лис кивнул Монре. — Там очень удобный диван и кресла, там и побеседуем.
— А с ней что делать? — спросила Монра, показав стволом на девушку.
— Сиди здесь! — Лис погрозил Марине пальцем. — Не шуми, мы тебя не тронем. Более того, никто не собирается убивать твоего… — Лис не мог удержаться, чтобы не усмехнуться, — шефа. Мы зададим ему кое-какие вопросы, а потом уедем. Поняла?
Девушка, хлопая вытаращенными глазами, несколько раз быстро кивнула.
— Молодец! — похвалил Лис.
Вдвоём с Монрой они подняли мужчину под руки, и только хотели вывести его из спальной, как Марина вскочила и бросилась к двери в коридор.
Лис и Монра отпустили Фахрутдинова одновременно, но Лис сделал движение догнать девушку, а Монра, опередив его, выстрелила из лучемёта. Удар пришёлся Марине в спину, девушку швырнуло на дверной косяк, и она сползла на пол, оставшись лежать неподвижно.
Лис вздохнул и подошёл к Марине. Девушка тихонько стонала, уткнув лицо в ковёр.
— Тебе же говорили вести себя тихо, — с сожалением сказал он.
Он поднял девушку и отнёс на кровать. Монра с усмешкой наблюдала за действиями Лиса.
— Любишь женщин, — сказала она. — Погоришь на этом когда-нибудь.
— Люблю, — кивнул Лис, — но тебя больше всех, даже сравнивать нечего. Теперь, похоже, ревнуешь ты?
— Ну конечно! — фыркнула Монра, внимательно следя за сидевшим на полу Фахрутдиновым.
Лис молча улыбнулся, снова оторвал от простыни пару широких полос и, скрутив из них подобие верёвок, связал Марине руки и ноги.
Не дожидаясь помощи Монры, он рывком поднял Фахрутдинова, который сильно хромал, и вывел его в холл второго этажа.
В объёмном кожаном кресле, куда его усадили, хозяин дома начал приходить себя после шока, злобно уставившись на Лиса.
— Имейте в виду, вы не с тем связались. Вам это так с рук не сойдёт! Да я вас урою…
— Слушайте, уважаемый Марат Валерьевич! — Лис опустился на диван напротив Фахрутдинова. — Давайте внесём ясность: если бы вы не натравили на нас своих шакалов, то мы никогда ваш вшивый коттедж своим вниманием не почтили. Так что сидите спокойно и отвечайте на вопросы, которые мы будем задавать. Я уже знаю от ваших людей, что вы ловили нас по указанию вашего босса. Поэтому меня на самом деле интересует эта личность, а не вы.
— Херню ты несёшь, парень! — Фахрутдинов, казалось, полностью овладел собой. — Никто вас не ловил! Если бы я хотел вас замочить, то ты бы и к дому моему не подошёл, блин…
— Ну, вот, и на брудершафт выпили, — усмехнулся Лис. — Теперь послушай ты, друг ситный, блин, если тебе так больше нравится. Твои охранники рассказали нам всё, что знали, а теперь расскажешь ты…
— Не трать время зря. — Монра уже вынимала из сумки иньектор. — Он добровольно ничего не расскажет. А если даже и станет рассказывать, то обязательно наврёт.
Она подошла к креслу и хотела сделать укол, но Фахрутдинов оттолкнул руку Монры:
— Охерели, что ли?! Думаете, я дам колоть себя всяким говном?
— Сиди спокойно! — потребовал Лис. — Колоть мы тебя будем, но поверь мне на слово, что это абсолютно безвредно.
Лис сделал знак Монре, но мужчина снова оттолкнул инъектор и хотел вскочить с кресла с криком «Да ну вас на……». Тут же он получил удар по голени и рухнул на мягкие кожаные подушки.
Лис покачал стволом лучемёта:
— До тебя как-то плохо доходит. Твои люди были куда более сговорчивые, хотя тоже не все: если хочешь, можешь ими гордиться. Надо тебе, видимо, что-нибудь наглядно показать.
Лис переставил лучемёт на малую режущую мощность и оглядел холл, ища взглядом, на чём можно продемонстрировать действие оружия. Прицелившись в одну из дверей, выходивших в холл, которую мог наблюдать со своего места и Фахрутдинов, Лис полоснул по ней крест-накрест.
От лучевого удара дверь распахнулась, часть её осталась висеть на петлях, а остальные куски рухнул на пол. Края дерева, где прошёл луч, задымились, но не вспыхнули, как и хотел Лис: он совсем не собирался устраивать пожар, чтобы потом самому тушить его.
Фахрутдинов выпучил глаза на кривившемся от боли лице: зрелище его впечатлило. Однако Марат Влерьевич был явным прагматиком.
— Нахера дом портить… — проскрипел он сквозь зубы.
— Чтобы до тебя лучше дошло! — сказал Лис, и Монра сделала укол в шею.
Фахрутдинов откинулся на спинку кресла и как-то заметно сжался. Он был испуган, поскольку ожидал, что ему ввели нечто ужасное, от чего он должен будет почувствовать в организме какие-то изменения. Может быть, ему даже ввели яд.
Монра убрала иньектор и тоже села на диван. Лис посмотрел на часы: пару минут лучше подождать для начала эффективного действия препарата. А вообще им уже давно нужно было быть в Свердловске… то есть, в Екатеринбурге. Хотя, как знать, если Терп попал в ловушку, то и они оказались бы в ней, не подвернись люди Фахрутдинова. И если Терп ещё жив, то, вполне возможно, что Лис и Монра его единственная надежда на освобождение.
— Расслабься, — посоветовал Лис Фахрутдинову, — ничего страшного не произойдёт.
Фахрутдинов ещё несколько секунд смотрел на него, а потом спросил хрипловатым голосом:
— Вы что с Мариной сделали? Вы что, в рот вас…, её убили?
Лис переглянулся с Монрой и усмехнулся:
— Насчёт её рта тебе, конечно, виднее… Но отрадно, что ты, видимо, не полная сволочь, раз проявляешь заботу о ком-то. Сам посуди, зачем нам её убивать? Тебя-то ведь мы не убили. Вообще вели бы себя спокойно, сидели бы с нами сейчас тут оба. Ну, ладно, хватит о грустном. У тебя выпить есть что-нибудь? Не может не быть в таком доме.
Фахрутдинов кивнул на пару тёмно-коричневых шкафов в углу холла:
— Вон там всё есть.
Лис посоветовал Монре не спускать глаз с хозяина, а сам подошёл к шкафам, один из которых оказался холодильником со множеством отделений. Выбор напитков был очень неплох.
Лис взял три бокала из буфета рядом с холодильником, бутылку джина «Гордонз» и тоник. Вернувшись к столу, он наполнил бокалы себе и Монре и вопросительно посмотрел на Фахрутдинова:
— Тебе налить?
— Налить, на хер, — зло кивнул Фахрутдинов. — Только лучше налей мне виски, а не джин. Оно не в холодильнике, а там. — Фахрутдинов кивнул на буфет, — там бутылка.
— Так вот прямо на хер и налить? — усмехнулся Лис.
Фахрутдинов мгновение смотрел на Лиса, на лице его тоже появилась кривая усмешка.
— Ладно уж, поухаживаю за тобой, — вздохнул Лис, снова вставая с дивана.
Фахрутдинов залпом выпил налитое виски и попросил ещё. Лис не возражал: алкоголь, как он знал, нисколько не снижал действие «препарата правды», даже наоборот.
Сам он и Монра с удовольствием припали к холодному джину с тоником, поскольку день был очень жарким в прямом и переносном смысле. Лис сделал себе и Монре по второй порции, и посмотрел на часы — можно было начинать задавать вопросы.
Результаты допроса их в достаточной степени разочаровали: они смогли продвинуться вперёд не намного дальше, чем после беседы с охранником Смирновым.
Босс Фахрутдинова Михаил Петрович был для него самого во многом тайной за семью печатями. Рассказ Фахрутдинова изобиловал многими второстепенными терминами, непонятными Лису, но он не отвлекался на уточнение их значения, отметив про себя, что при первой возможности нужно будет как-то обновить свой багаж знаний о земном мире.
Лису удалось выяснить следующее. Шесть лет тому назад Фахрутдинов, тогда ещё сотрудник Свердловского Горного института, промышлял продажей дешёвой контрабандной европейской водки, которую покупал в Москве у оптовиков и грузовиком гнал в Екатеринбург. Дело давало неплохой «навар», но слишком со многими приходилось делиться.
Однажды в Москве Фахрутдинова крупно «кинули», да так, что он еле наскрёб денег на обратный билет. В аэропорту он случайно познакомился с человеком, который представился как Михаил Петрович. Он тоже летел в Екатеринбург и, выслушав сетования Фахрутдинова, предложил ему поработать на него за хорошую плату. Фахрутдинов, которому грозила скорая встреча с кредиторами, согласился и не пожалел, хотя временами приходилось выполнять и грязную работу. Правда, сетовать было грех, собственно такой работы было очень мало, а оплата и получаемые блага были настолько высокими, что Фахрутдинов и не помышлял задавать лишние вопросы Михаилу Петровичу, с которым после встречи в аэропорту за все эти годы он виделся «живьём» всего-то несколько раз.
На деньги, получаемые от Михаила Петровича, была открыта фирма «Магна», которая для вида в небольших объёмах занималась торговлей компьютерной техникой. Фахрутдинов официально числился президентом фирмы, но торговые дела вёл наёмный исполнительный директор. В обязанности Фахрутдинова и людей, проходивших по спискам сотрудников как охранники фирмы, входило постоянное ожидание вызова от Михаила Петровича и выполнение любого его приказа. Из слов Фахрутдинова следовало, что самыми неприятными за это время были три дела, и все сводились к устранению каких-то личностей. Что удивило Лиса, люди эти были какими-то политиками и бизнесменами, и вряд ли являлись Творцами, как он мог подумать. Однако вполне возможно, что Фахрутдинов просто не знал, кем эти личности были на самом деле. Сам термин «Творцы» для Фахрутдинова ничего не говорил, он его слышал впервые.
Поскольку какие-либо приказы вообще поступали редко, работа Фахрутдинова состояла, как правило, в основном в довольно приятном проведении времени и периодических проверках работы исполнительного директора фирмы: видимость официальной деятельности следовало поддерживать, это тоже был приказ.
Ни разу за все годы Фахрутдинова не тревожили правоохранительные органы. Один раз была небольшая проблема с налоговой инспекцией, но там всё решила солидная взятка, и последующие регулярные подношения сделали взаимоотношения с налоговиками не более, чем формальностью.
Вообще Лису показалось из очень общих слов Фахрутдинова, что в настоящий момент государственные учреждения России, будь то МВД или ГНИ коррумпированы просто-таки абсолютно. Хотя подобные слухи были не новы ещё и во времена его «постоянной» жизни в земном мире, судя по рассказу Марата Валерьевича, сейчас это приняло в госаппарате просто грандиозные масштабы буквально сверху донизу и практически явно и открыто.
Коттедж, в котором они в данный момент находились, был, естественно, приобретён и достроен на деньги Михаила Петровича. Семья Фахрутдинова здесь не бывала: это был приказ босса, и жена с детьми даже не знали о существовании этой резиденции. Ещё до знакомства с Михаилом Петровичем Фахрутдинов имел дом на озере Балтым, который сейчас перестроил, и его семейство летом обитало там. На всякий случай Лис запомнил адреса городской квартиры и дачи Фахрутдинова.
В этот раз Фахрутдинов получил описание Лиса и Монры и приказ задержать этих людей в районе Сысерти. Как сказал Михаил Петрович, они могли оказаться на дороге (район был указан именно тот, где все трое вышли на тракт), или же, возможно, в Сысерти.
Проехав по тракту, люди Фахрутдинова никого не нашли, и повернули в Сысерть прочесать улицы. Лис понял, что на шоссе они разминулись с троицей в белой «Тойоте» совсем немного.
Про вертолёт Фархрутдинов ничего не знал. Из этого следовало, что его босс либо хотел использовать несколько каналов для уничтожения Монры и Лиса, либо… Либо — что?
Нет-нет, стоп, сказал сам себе Лис, с вертолётом как-то не вяжется, там что-то не то. Люди из вертолёта были сотрудниками милиции, они говорили про троих «преступников», а у Фахрутдинова был точный и конкретный приказ взять только двоих — мужчину и женщину. Получается, что он не знал, что нас трое? Как же так, вот это вообще ни с чем не согласуется…
— Значит, вам ничего не говорили насчёт нашего друга? — ещё раз уточнил Лис.
— Я же говорю: нам приказали отловить мужчину и женщину, — Фахрутдинов кивнул на Монру. — Ни о ком третьем и речи не было.
Он взял свой стакан и залпом допил остававшееся там виски. Лис посмотрел на Монру. По озадаченному взгляду, которым та ответила, он понял, что и она теряется в догадках. Пока информация, накопленная ими на Земле, совершенно не ложилась в чёткую схему, а это не позволяло планировать дальнейшие действия.
Тем не менее, два момента были очевидны: необходимо было выяснять, что произошло с Терпом, и какое к этому имеет отношение босс Фахрутдинова. Для связи со своим боссом Фахрутдинов имел только три телефонных номера. Если пресловутого Михаила Петровича не удастся вызвать на переговоры, то задача сильно усложнится.
Фахрутдинов попросил ещё виски. Задумчиво глядя на льющуюся в бокал жидкость, он невесело усмехнулся. Он выглядел уже слегка захмелевшим.
— Удивительная, блин, штука, — сказал он, держа бокал обеими руками, закованными в наручники. — Я вроде бы себя прекрасно контролирую, но, это же абзац какой-то: я не могу вам соврать. Понимаю, что говорю вещи, за которые мне шеф голову снимет и яйца отрежет — и не могу не рассказать! Это абзац какой-то… — снова повторил он, сокрушенно качая пока ещё не снятой головой.
Лис усмехнулся:
— Снова ты, Марик, материться начал. Но ты уж прости нас. Боссу своему расскажешь всё, как было, можешь приврать про своё героическое сопротивление. Может он и поймёт, что иначе ты не мог. И ещё хочу тебя попросить передать ему просьбу: ответить на наш звонок и поговорить с нами. Телефоны его мы теперь знаем, так что сами ему и позвоним. А твоя задача предварительно попросить, чтобы он нас выслушал, это и тебе будет на пользу, потому что, надеюсь, тогда он лучше поймёт, что ты сделал всё, что мог. Когда ты с ним свяжешься часов эдак…, — Лис прикинул, сколько проспит Фахрутдинов после инъекции снотворного, — через семь-восемь, то и передашь мою просьбу. Идёт?
Фахрутдинов удручённо пожал плечами:
— Что мне ещё остаётся?
— Верно, — согласился Лис, — поэтому так и сделай. А я перед тем, как звонить твоему шефу, ещё позвоню тебе. Давай вообще сделаем так: ты, якобы, телефонов нам не давал, а связь будет через тебя. Ты будешь в лучшем свете выглядеть — видишь, как я о тебе забочусь.
Им нужна была машина, поскольку ловить попутку Лис уже опасался: вдруг босс Фахрутдинова успеет понять, что у его слуги что-то не так, раньше, чем они уберутся из этого района? Взять же машину Фахрутдинова было опасно, поскольку при любой проверке документов на посту ГАИ выяснится, что машина угнана.
Однако эта проблема разрешилась неожиданно просто. Вспомнив, что просматривая документы людей Фахрутдинова, он видел у каждого очень странные бланки доверенностей, где без всякого нотариального заверения говорилось о том, что господин Фахрутдинов Марат Валерьевич доверяет управление принадлежащим ему автомобилем «Тойота Карина-Е», гос.номер такой-то, господину такому-то, являющемуся сотрудником фирмы «Магна», Лис задал хозяину коттеджа несколько вопросов. Выяснилось, что выдача подобной доверенности не требовала теперь нотариального оформления, и владелец автомобиля мог выписать её сам на стандартном бланке любому лицу, указав все необходимые данные.
В гараже коттеджа имелось ещё две машины — джип «Гранд-Чероки» и ВАЗ-2109. Лису очень хотелось покататься на джипе, но, выяснив у Марата Валерьевича, что простая «девятка», естественно меньше привлекает внимания гаишников, чем иномарки, Лис выбрал отечественную машину, тем более, что Фахрутдинов не жаловался на вазовскую малолитражку: машинка по его словам попалась на редкость удачная и не капризничала.
Поскольку его старые права на управление автомобилем были пока также действительны, Лис тут же заставил хозяина дома найти чистый бланк доверенности. Лис самостоятельно заполнил её и дал Фахрутдинову поставить подпись, закрыв часть листка со своими Ф.И.О. и данными водительского удостоверения.
Выполнив всё это Лис, улыбнулся и развёл руками:
— Ну, Марик, давай прощаться!
В глазах Фахрутдинова мелькнул испуг.
— Нет-нет, — успокоил Лис, — не бойся! Ты просто поспишь часиков восемь, убивать тебя мы и не помышляем. Положим вон там на кроватку рядом с Маринкой, Очухаешься трахнешь её ещё разок, если настроение будет.
— Ещё издеваешься! — проворчал Фахрутдинов.
— Да ну, что ты! — сказал Лис, и, обернувшись на Монру, которая отошла в сторону, доверительно подмигнул: — Девка у тебя ничего, классная секретарша!

ГЛАВА 6

— Ну, и что же теперь? — спросила Монра.
Лис отвернулся от раскрытого настежь окна и, покачиваясь на носках, несколько секунд смотрел на Монру, которая, совершенно голая, сидела на диване и потягивала из стакана ледяной яблочный сок.
День только начинался, но термометр, укреплённый за окном, показывал уже плюс двадцать два в тени. Кроме того, как и предполагал Лис, городской воздух даже утром был густо насыщен вонью сгоревшего бензина и солярки. Если бы не почти постоянный ветерок, дышать было совсем невозможно.
Шёл второй день, как Лис и Монра приехали в Екатеринбург. Выехав из Сысерти, Лис, не дожидаясь возникновения новых нештатных ситуаций, свернул в знакомый карьер для того, чтобы с помощью походного набора изменить внешность. Монра стала брюнеткой, а Лис, наоборот, довольно светлым шатеном. Кроме того, они несколько изменили черты лица, создав хоть какие-то затруднения для опознания. Поскольку у них благодаря предусмотрительности Терпа имелись заранее заготовленные бланки паспортов и водительских прав, с различными вариантами фотографий, проблем с документами не должно было возникнуть.
До города они добрались без приключений, хотя на самом въезде в Арамиль, фактически пригород Екатеринбурга, наткнулись на усиленный пост ГАИ — три автомобиля и восемь человек, все в бронежилетах и с автоматами. В одной машине Лис заметил торчащую на заднем сидении трубу — лёгкий гранатомёт. У обочины уже стояло два легковых автомобиля, которые проверяли милиционеры.
Лис испугался, что ищут именно их, но деться было некуда, и они остановились. После предъявления документов первым требованием было требование открыть багажник.
Однако опасения оказались напрасными. Изучив права Лиса и документы на автомобиль, стражи порядка остались вполне довольны, и вежливо пожелали счастливо пути, порекомендовав никого не подсаживать на дороге.
Лис небрежно поинтересовался, что случилось. Молодой сержант, возвращавший Лису права и техпаспорт с доверенностью, бросил взгляд на стоявшего в сторонке капитана, который тут был старшим по званию, и сказал вполголоса:
— Да бандиты тут где-то могут ошиваться, то ли два, то ли три мужика и женщина. Кассу взяли, а на птицефабрике в Кашино вообще два трупа. Так что если увидите подозрительных, сразу сообщайте нашим сотрудникам.
— Вот сволочи! — совершенно искренне сказал Лис и добавил: — Обязательно, спасибо за предупреждение!
— Знаешь, — сказал он Монре, — я уже почти уверен, что так оно и есть: на самом деле ищут каких-то бандитов. Тогда получается, что вертолёт искал именно их, а не нас, и мы зря убили четверых людей.
Монра покачала головой:
— Говори уж, что их убила я, ведь это я сбила вертолёт, да и последнего добила я. Но даже если произошло такое совпадение, и искали не нас, то в тот-то момент именно нас пытались задержать! Что бы они сделали, если бы нас взяли, обыскали и увидели наше снаряжение? Отпустили бы с миром? Сам понимаешь, что нет.
— Чёрт его знает, конечно, так, только… Ну ладно, сейчас самое главное, что мы пока на свободе, нас никто не преследует, и, самое главное, мы должны выручать Терпа. Знаешь, я подумал вот о чём: хоть мы успешно проехали этот пост, полагаю, нам лучше избавиться от данной машины: вдруг Фахрутдинова знают, кто-то увидит в машине посторонних, или в коттедже очухаются и заявят, что автомобиль угнали? И хотя у нас ещё есть достаточно времени, пока они там проснутся, думаю, лучше избавиться от машины поскорее. Надо будет оставить её где-нибудь у самого города.
Хорошее место для осуществления данного плана подвернулось, когда Лис проезжал мимо аэропорта.
Зарулив на стоянку перед главным зданием, он припарковал «девятку», сунул техпаспорт и ключи под резиновый коврик на полу за водительским сиденьем и запер машину через задние двери, опустив кнопки на предварительно закрытых передних.
Они с Монрой прошли на всякий случай через сам аэровокзал, чтобы возможному случайному или неслучайному наблюдателю не показалось странным, что люди, приехав на машине, покидают её и сразу направляются к стоянке такси.
Внутри здания аэропорта Лис слегка обалдел, увидев надписи о вылете рейсов в Арабские Эмираты, Кипр, Гамбург, Будапешт, Анталию. Он даже не знал, что такое Анталия, и где это находится. Кроме того, бросалось в глаза, что в аэропорту было очень мало народа — в начале восьмидесятых годов в летнее время здесь кишели толпы, яблоку было негде упасть. Да и вообще невозможно было и помыслить о том, что подобные рейсы в те времена могли улетать за границу отсюда, из так называемого «закрытого» города. Но сейчас было именно так, и поэтому Лис обалдел только слегка: он уже начинал воспринимать все эти перемены, как нечто вполне естественное.
В целом, если не считать огромного выбора разных напитков и сластей в киосках, обилия рекламных щитов и входных дверей, приводимых в движение, видимо, фотоэлементами, здание по сравнению с тем как его помнил Лис, перестроили совсем незначительно.
Лис и Монра прошли через холл и снова вышли на площадь через другой выход, располагавшийся ближе к стоянке такси, где, впрочем, было полно и частников, промышляющих извозом. Лис несколько секунд разглядывал лица водителей, которые смотрели в сторону, откуда должны были подойти пассажиры очередного прибывшего рейса. Выбрав мужика, выражение лица которого показалось ему приятнее других, он сторговался с ним отвезти их в город.
По пути Лис завёл разговор о гостиницах, изображая приезжего, не очень хорошо знакомого со столицей Урала: когда-то бывал, но уже многое забыл.
Выяснилось, что гостиниц в Екатеринбурге намного больше не стало, но появилось несколько очень дорогих, где номера стоили больше тысячи новых рублей в сутки. Правда, эти гостиницы были сравнительно небольшими, так что любой проживающий был, что называется, на виду.
— А вы надолго сюда? — поинтересовался водитель.
— На неделю, на две, — пожал плечами Лис, импровизируя на ходу, — как получится: надо поработать в местном музее. Может, даже, и задержимся.
— Археологи! — почему-то сделал вывод водитель, и Лис не стал возражать. — Ну, а если недели на две, тогда вам проще, может быть, квартиру снять. Точно дешевле выйдет, чем в гостинице. Щас же в гостиницах дерут — будь здоров, самый паршивый номер рублей сто пятьдесят — двести в сутки, а квартиру можно подобрать вполне приличную, с нормальной мебелью. Газеты посмотрите — найдёте что-нибудь, да и у вокзала есть бюро.
— В каких у вас газетах такое печатают? — поинтересовался Лис.
— Ну, в этих — «Из рук в руки», «Быстрый Курьер», «Двойной экспресс», есть и специальные, где про жильё пишут.
Лис поблагодарил и попросил высадить их в районе площадь 1905-го года. Здесь было сильно заметно, насколько изменилась жизнь в городе: вокруг везде кипела торговля, казалось, продают все и всё.
Лис с интересом вглядывался в лица, мелькавшие в толпе. По сравнению с временами пятнадцатилетней давности народ в массе был одет значительно лучше и разнообразнее, встречалось гораздо больше разноцветной одежды самого различного стиля и очень часто даже красивой.
Однако здесь, в самом центре города, он заметил стайки каких-то грязноватых ребятишек, воровато шнырявших среди ларьков и прохожих, а также увидел несколько великовозрастных оборванцев разного пола, которых когда-то называли бомжами, высматривающих по газонам и урнам пустые бутылки. Встретить их в таком количестве за столь короткий промежуток времени в годы «развитого социализма» на центральной площади города было просто невозможно. Как правило, всех бродяг тогда насильственно свозили в ЛТП, так называемые лечебно-трудовые профилактории. Лис всегда считал, что это недемократично, но, с другой стороны, нормальный гражданин был хоть как-то ограждён от сомнительного удовольствия оказаться рядом с грязным, вшивым и пропахшим мочой «братом по разуму».
Бросились Лису в глаза и личности совершенно иного типа. Это были, как правило, крепкие молодые и не очень, мужчины, все, как правило, коротко стриженные, почти все плотненькие и сытенькие, как на подбор со странными сумочками в руках: то ли очень миниатюрные портфельчики, то ли гипертрофированные кошельки. Сумочки носились либо подмышками, либо на кожаных ремешках, надетых на запястье, либо за портфельную ручку. Почти у всех этих мужчин обязательным атрибутом были толстые золотые цепи на шее и перстни на пальцах, которые во времена Лиса очень любили официанты, работники пивных ларьков и жулики разных мастей. Возможно, что и сейчас это были жулики, поскольку Лис просто не мог представить себе такого количества официантов и даже «пивников». Люди эти высаживались, как правило, из хороших автомобилей и уверенной деловой походкой куда-то направлялись, глядя, казалось, сквозь идущих им навстречу людей.
Они почему-то не понравились Лису. У всех, даже очень разных на физиономии и одетых иной раз абсолютно по-разному, было нечто, роднящее их друг с другом, как цыплят из инкубатора. Возможно, это впечатление создавал одинаковый стиль стрижки, но, самое главное, конечно, это был взгляд — презрительно жёсткий, бездушно-деловой, и, прежде всего, наглый и самоуверенный.
Если бы ситуация была другой, Лис с удовольствием потратил бы пару часов и, несмотря на бензиновую вонь, погулял по центру родного когда-то города, вспоминая былое, оценивая перемены и сравнивая. Но сейчас требовалось поскорее найти место для ночлега, поскольку в большом современном городе не рекомендовалось спать на улице даже в тёплую погоду. А дальше необходимо было выяснять, что случилось с Терпом.
Лис нашёл газетный киоск и приобрёл все рекомендованные газеты. Они прошли в сквер возле школы № 9, которая, судя по всему, школой и осталась, и присев на свободную лавку, начали изучать варианты. Лис выбрал несколько подходящих объявлений, и тут же начал звонить по трофейному сотовому телефону, который пока работал.
Вызвонив кое-какие варианты, они поймали машину и поехали смотреть первую подобранную квартиру. Оказалось, что Лис ещё неплохо помнит названия местных улиц, это сильно помогало, поскольку он не хотел даже совершенно случайным людям, коими являлись водители подвозивших их машин, называть адреса, по которым они направлялись. Каждый раз он отпускал машину за пару кварталов до нужного места, и дальше они шли пешком. Монра жаловалась на неприятные запахи.
Основная проблема состояла в том, что в большинстве случаев, несмотря на объявления о помесячной оплате, владельцы хотели сдать квартиру на довольно длительный период времени и, соответственно, получить гонорар или существенную его часть вперёд. Очень часто указанные телефоны и адреса оказывались агентствами по сдаче жилья внаём, что затягивало процесс.
Лис же не хотел просто так выбрасывать деньги. По счастливой случайности основная сумма, которую взял с собой Терп, осталась в сумке у Лиса. Худо-бедно, это составляло пять тысяч долларов США и тридцать тысяч рублей — сумма значительная, но кто мог знать, какие в ближайшем будущем возникнут расходы?
Наконец, уже почти в семь вечера, нашёлся устроивший их вариант — однокомнатная квартира хорошей планировки в довольно новом доме недалеко от местного зоопарка. Тут имелась вполне приличная мебель, действительно чистое бельё, холодильник, телевизор и самое главное — телефон. Хозяйка действительно соглашалась на оплату помесячно.
Очень понравилось Лису то, что квартира имела мощную железную дверь, запиравшуюся изнутри не только на замки, но и на засов. В трёх квартирах, которые они осмотрели до этого, двери засова не имели, хотя тоже были железными. Лиса устраивало, что никто не сможет тихо открыть такую дверь, пока они спят. Вообще, походив по подъездам, Лис обратил внимание, что большинство квартир отгородились от лестничных площадок подобными дверями. Это тоже было одной из перемен в жизни, свидетельствовавшим о том, что граждане стали больше опасаться за сохранность своего жилья.
Лис выдал хозяйке, приятной женщине средних лет, оговоренную плату 600 рублей и щедро добавил 200 сверху.
— Если вы не будете нас слишком беспокоить, то когда мы съедем, я оставлю вот здесь, — он показал под телевизор, — ещё пятьсот. Я их оставлю в любом случае, даже если мы уедем через неделю, а не через месяц. А, может быть, мы и задержимся, ещё не знаю.
Хозяйка ушла, они приняли душ, смывая пот и пыль, оседавшую на телах в течение всего жаркого дня, и Лис не мог удержаться, чтобы не заняться с Монрой любовью. Впрочем, его визави и не возражала.
Это, естественно, пробудило голод, и они сходили в магазин за продуктами, накупив всяких вкусных вещей, о которых в своё время в Свердловске Лис и не мог помыслить, и которые теперь можно было найти буквально на каждом шагу.
Когда они закончили трапезу и убрали остатки еды в холодильник, Лис сказал:
— Теперь я проведу осторожную разведку.
Монра вопросительно посмотрела на него. Лис пояснил, что он хочет проехаться и оценить обстановку на квартирах Терпа.
— Ты собираешься оставить меня одну?
— Мне не хотелось бы этого делать, но лучше я поеду один. Я уверен, что так привлеку меньше внимания.
— А что же делать мне?
— Посиди тут, посмотри телевизор, полистай газеты, которые мы купили. Постарайся больше узнать о местных особенностях, одним словом. Я не рекомендую тебе ходить гулять по улицам: ты в любом виде привлекаешь внимание мужчин, и я ревную. — Лис засмеялся. — Если будет звонить телефон, не отвечай. Если кто-то придёт, ни под каким предлогом не открывай дверь, ответь, что не хочешь никого видеть. Если вдруг будут ломиться, применяй оружие и уходи через окно с помощью гравипояса. Встретимся, м-м, у главного корпуса политехнического института, запомни — он сокращённо называется УПИ. Поймаешь такси, такие машины с черными шашечками, ты их сегодня уже видела не раз, или частника и попросишь отвезти туда. Будь где-нибудь там, я найду. Запасное место встречи, если что-то не получится, в сквере, где мы сидели, просматривая газеты. Надеюсь, всё понятно?
Монра внимательно посмотрела на Лиса:
— Я понимаю, ты твёрдо решил отправиться на разведку один?
— Да, — кивнул Лис, — не обижайся, но так будет лучше. Я сделаю всё возможное, чтобы не ввязаться ни в какие истории, только осмотрюсь. И, самое главное, мне, прежде всего, хочется попытаться понять, что случилось с Терпом. Может быть, я получу хоть какие-то намётки, где он и тому подобное. Нам сейчас это жизненно необходимо знать.
— Как ты узнаешь такое, ни во что не ввязываясь? — вздохнула Монра.
Лис только пожал плечами.
Оставив Монру, он вышел из дома и пешком прошёл до главного проспекта города — проспекта Ленина. Впрочем, Лис знал, что историческое название этой улицы было именно Главный проспект, с большой буквы. Сейчас же, судя по табличкам на домах, несмотря на возвращение городу его исконного названия, улица сохранила имя «вождя мирового пролетариата». Правда, ещё днём, когда они с Монрой шли по проспекту, Лис заметил местами на стенах зданий сделанные через трафарет простой чёрной краской надписи «Главный проспект». Лис несколько подивился нелогичности такого положения дел, но вспомнил стихи Тютчева о том, что «умом Россию не понять». Слова эти лишний раз подтверждались.
Часы показывали уже начало первого, но как обычно в середине лета на Урале ночи как таковой пока почти не было: царили только сумерки.
Напротив оперного театра Лис поймал машину и отправился проверить первый адрес, тот, где не ответил телефон, когда он звонил из машины Фахрутдинова. Он сильно сомневался насчёт того, что квартира может остаться «не засвеченной», поскольку если те, кто захватил Терпа, узнали про одну квартиру, то наверняка узнают и про вторую. Лис был уверен, что «наркотик правды» или что-то подобное есть не только у хозяина Мира Граней.
Эта квартира находилась на улице Сулимова, и ехать пришлось недолго. Ещё сидя в машине Лис, вытащил сотовый телефон и набрал номер. После первого гудка раздался лёгкий щелчок, и громкость последующих сигналов стала чуть тише. Лис вспомнил, что так же было, когда он звонил первый раз и сюда, и на другую квартиру. Он не понимал, что это может означать: то ли телефоны прослушиваются, то ли так теперь тут работают телефонные станции.
Как и в первый раз, в квартире никто не снял трубку. Лис пожал плечами и убрал телефон в карман. Водитель покосился на него, как показалось Лису, с уважением. Он стал уже догадываться, что обладание мобильными средствами связи в нынешней России пока являлось показателем высокого материального достатка.
Лис сожалел, что не знает почти ничего о сотовой связи. В частности, его беспокоило, как легко можно засечь местонахождение владельца мобильного аппарата. Если это не сложно, то телефон следовало бы выбросить. Поразмыслив, Лис решил, что подобное вряд ли возможно, по крайней мере, пока он не разговаривает по телефону: ведь это, как ни как, была просто миниатюрная радиостанция, а если передатчик не излучает сигнал, то и засечь его невозможно. Наличие же мобильного телефона давало большие удобства, и Лис не спешил расстаться с таким полезным устройством. Кроме того, он помнил слова Смирнова, что при пропаже аппарата и заявлении хозяина телефон отключат. По времени это должно было бы уже и произойти, так что скоро аппарат всё равно должен был стать абсолютно бесполезным.
Улица Сулимова сильно изменилась по сравнению с тем, как её помнил Лис. Появилось много новых типовых многоэтажных зданий, но самое главное изменилось хорошо знакомое ему убогое пересечение с улицей Уральской: перекрёсток расширили, снесли деревянные хибары вокруг, а также почти по всей протяжённости Уральской, по которой как раз и поехал водитель. Правда, сама улица Уральская осталась такой же узковатой и неровной, какой и была пятнадцать лет назад — подвеска «жигулей», которые везли Лиса, отвечала стонами и ударами на приветствия ухабов дороги.
Заметив нумерацию домов, Лис стал прикидывать, где расположен нужный ему адрес, благо на многих домах имелись освещённые адресные указатели.
Интересовавший его дом он увидел почти сразу — тот был большой и стоял, изгибаясь под тупым углом. Попросив водителя развернуться и проехать немного назад, Лис остановил машину у ярко освещённого киоска, расплатился и вышел.
На улице, если не считать света у ларьков, горело не так много фонарей. От мрака спасал светлый вечер, почти белая ночь.
Лис дождался пока машина скрылась вдали, купил в киоске сигареты, больше в качестве отвлекающего манёвра, чем из желания курить, и не спеша двинулся в сторону нужного дома.
Девятиэтажное здание, какие строили и пятнадцать лет назад, было самым, что ни на есть, обычным, если не считать, что стояло несколько углом. «И никто ведь из жильцов не догадывался, что здесь проживает такая личность, как Терп», — подумал Лис. Хотя, похоже, кое-кто догадался.
Лис повернул за дом в некоторое подобие двора. Несмотря на теплый вечер, народу вокруг практически не было. Только в песочнице напротив дома примостились несколько юных личностей обоих полов лет по пятнадцать-шестнадцать. В общем-то, они и не особо шумели, лишь изредка долетал негромкий гогот. В отсветах слабого света Лис заметил у молодёжи бутылки — очевидно, ребята пили пиво.
Подъезды дома выходили на улицу, прямо к нескольким ларькам, расположившимся напротив.
Лис, как бы невзначай, бросил несколько взглядов на окна и прикинул, как же и на каком этаже может быть расположена квартира Терпа: расположение квартир на площадках таких домов он ещё помнил.
Совершенно индифферентно он прошёл вдоль здания, свернул по ходу дорожки и, обогнув дом, снова вышел на тротуар вдоль проезжей части улицы. Нужно было как-то прозондировать почву, прежде чем соваться в подъезд.
Навстречу Лису протопали трое пацанов лет по двенадцать-тринадцать, все коротко стриженные. То, что такие юные личности шлялись по улице в такой поздний час, свидетельствовало, что ребята они явно отчаянные. Лис проводил пацанов взглядом и медленно пошёл за ними.
Мальчишки, громко разговаривая и толкаясь, прошли до ближайшего киоска и остановились у освещённой витрины, разглядывая товары.
Лис закурил сигарету и неторопливо приблизился. У него созрела первая часть плана разведки.
— Ты козёл, Саня! — как раз высказывал самый бойкий мальчишка одному из своих друзей, белобрысенькому и невысокому, в довольно замызганной футболке с полу стёртой надписью «MBA». — «Марс» твой говно. Ты вот пробовал «Пикник Найт»? Вот это батончик, самый крутой!
— А мне, например, больше всего нравится «Клекс», — сказал третий пацан, сплюнув на тротуар, видимо, от избытка во рту слюны. — Только его здесь нет.
— Чо там твой «Клекс»! — настаивал бойкий. — Я его ел — ничего особенного. Даже «Сникерс» лучше.
— Не-а, Антон, ты чо! «Сникерс» — он, эта, такой… «Клекс» всё равно лучше!
Лис подошёл и встал за спинами ребят. Он уже узнал на Земле достаточно, чтобы понимать, что речь идёт о шоколадных батончиках. Мальчишки бросили на Лиса безучастные взгляды и продолжали обмениваться мнениями по поводу достоинств тех или иных кондитерских шедевров. Лис громко сказал:
— Да, «Клекса» тут нет.
Мальчишки уставились на него.
— Ну, что? — спросил Лис. — Какие батончики из тех, что есть, будете?
Мальчишки недоверчиво смотрели, не шутит ли дяденька.
— Может, взять вам по этому самому «Пикнику», «Пикнику Найт»? Или по простому !Пикнику»? А, может, по «Сникерсу» или «Лайону»? Выбирайте!
— Вы, чо, прикалываетесь? — наконец спросил тот, которого звали Антоном.
— Да нет, я не шучу. Я сам был пацаном когда-то, и мне тоже хотелось сладкого, — сказал Лис. — Выбирайте же!
Мальчишки загалдели, перебивая друг друга. Они долго не могли сделать выбор и определиться, так что Лису это даже надоело.
— В общем, так! — сказал он, чтобы положить конец базару. — Всем по «Пикнику» и по «Сникерсу». И запить чего-нибудь, идёт?
Лис купил мальчишкам батончики и по банке «Фанты». Себе он взял маленькую бутылочку пива «Холстен», которое ему понравилось ещё в Сысерти. Довольные пацаны зашуршали обёртками, запшикали открываемые баночки. Лис хлебнул пива и посмотрел на ребят.
— Мальчишки, как вы смотрите на то, чтобы чуть-чуть подзаработать живых денег?
— А сколько? — мгновенно поинтересовался бойкий Антон.
— Скажем, рублей по двадцать на брата?
— А что надо делать? Если что-то украсть, то мы — пас. На криминал не пойдём.
Лис засмеялся:
— Криминал исключается, сам не занимаюсь. Работа довольно простая, но требует внимания. Если вы готовы, я объясню, что нужно делать.
— Ну, если без криминала, — солидно кивнул Антон, — то расскажите.
Лис объяснил ребятам, что он от них хотел. Один должен подойти к нужной квартире и, если там кто-то ответит на звонок, позвать Колю — имя Лис выбрал совершенно произвольно. В случае чего, надо было назвать номер данной квартиры, но номер дома указать неправильно: будет выглядеть, что мальчик ошибся домом. Вряд ли, конечно, кому-то может показаться естественным, что ребёнок шляется по ночам, но делать было нечего. Лис сильно рассчитывал на то, что кто бы ни был в засаде в квартире Терпа, ребёнку они ничего не сделают.
Друзья Антона должны были стоять «на стрёме» — один площадкой выше, другой площадкой ниже, и обратить внимание, не выглянет ли кто-нибудь из квартир там.
— Ну, действуйте! Я жду вас вон там, — Лис показал на группу деревьев на другой стороне улицы, откуда его никак не могли увидеть из дома. На всё вам пятнадцать минут максимум.
Мальчишки кивнули и отправились на задание. Лис пересёк улицу и устроился под деревьями, прислонившись к одному из них. Он снова вытащил сигарету и закурил, посматривая на часы.
Когда ребята вернулись, лидер Антон покачал головой:
— Никого там нет, тишина. Но дверь здоровая железная: вы её вряд ли откроете…
— Да откуда ты взял, что я её собираюсь открывать? — перебил Лис. — Я не собираюсь грабить эту квартиру. Никто не выходил на других площадках?
— Я внизу стоял, — сказал то, которого звали Саня, — в одной квартире замок щёлкнул, но никто не вышел.
— Угу, — кивнул Лис: щелчок замка мог быть, конечно, и простым совпадением.
Он выяснил, в какой именно по расположению квартире щелкнул замок и, выдав пацанам обещанный гонорар, отпустил их, оставшись стоять под деревом. Когда мальчишки скрылись вдали, Лис двинулся к дому. У подъезда по-прежнему было пусто. Он оглянулся по сторонам, переложил лучемёт-авторучку в нагрудный карман рубашки и вошёл в дом.
Квартира располагалась на пятом этаже, и на площадке тоже было совершенно тихо. Лис внимательно осмотрел нужную дверь, не приближаясь к ней вплотную.
Обрывок провода, похожего на кабель телевизионной антенны, торчал над дверью. Вроде бы обычный кабель, но он вполне мог оказаться тоннелем для тонкого световода, так что сидящие на его другом конце могли наблюдать, что происходит перед дверью. Он не проинструктировать ребят на предмет выявления подобных объектов, но вряд ли стоило так рисковать и подставлять пацанов: если бы они начали тут проверять и щупать всё, то устроившие засаду могли их заподозрить и схватить. Он сам должен проверить всё до конца.
Лис секунду-другую прислушивался, но ничего не услышал и нажал кнопку звонка. Мелодичная трель негромко донеслась из-за бронированной двери. Пока это было единственным звуком.
Чуть подождав, Лис снова надавил кнопку. На нижней площадке щелкнул замок, и открылась дверь. По звуку Лис определил, что открылась именно та дверь, о которой говорил Саня. По цементному полу площадки раздались шаги.
Правой рукой Лис вытащил лучемёт-авторучку и встал вполоборота к лестнице, чтобы видеть того, кто поднимался снизу. Левую руку он продолжал держать у кнопки звонка.
На промежуточной площадке показалась плотная фигура мужчины в футболке и тренировочных штанах. В одной руке он держал газету сложенную пополам. По тому, как он пальцами прижимал бумагу, Лис понял, что под газетой скрывается нечто.
Поигрывая «авторучкой», Лис не двигался и продолжал спокойно смотреть на мужчину. Вряд ли мужчина был один, но больше шагов пока не было слышно.
Мужчина поставил ногу на первую ступеньку лестничного марша, ведущего выше, и остановился. Несколько секунд он разглядывал гостя и, наконец, выдавил из себя:
— Ты к кому, парень?
Лис почесал кончиком лучемёта нос и пожал плечами:
— Ну, очевидно, что не к вам. Вы ведь не из этой двери вышли. — И он кивнул на дверь квартиры, перед которой стоял.
Мужчина явно не понимал, что в руках у Лиса оружие. Он хмыкнул и покачал головой:
— За словом в карман, стало быть не лезешь… А, может статься, что и к нам. Нет там никого, — Он кивнул на дверь квартиры Терпа. — Заходи к нам, с нами побеседуешь.
— А вы почём знаете, что там никого нет? Вас за квартирой приглядывать, что ли, оставили?
— Оставили, оставили, — ухмыльнулся мужчина, и по тому, как он вскользь бросил взгляд вниз, Лис понял, что его догадки верны, и мужчина не один. — Давай-ка, иди сюда.
Лис отметил, что разговаривал мужчина негромко. Очевидно, он не слишком хотел привлекать внимание соседей.
— Следили, стало быть? — в тон мужчине ответил Лис.
— А ты думал, ты один такой умник? — Мужчина состроил подобие улыбочки. — Пацанов на разведку посылал, да?
Он, очевидно, был совершенно уверен, что Лис полностью у них в руках. Скорее всего, засада была и в самой квартире Терпа. Возможно, они также сняли квартиру где-то этажом выше, чтобы «дичь» оказалась в капкане. Если это так, то прорваться будет трудно. Лис надеялся только на то, что неизвестные охотники вряд ли подумают, что он будет прорываться от них на крышу.
Как бы в подтверждение его догадок о засаде в квартире Терпа Лис услышал лёгкое шуршание за железной дверью, перед которой стоял. Натренированный слух охотника не подвёл: кто-то осторожно, чтобы не привлечь его внимания, открывал замки. На всякий случай Лис мягко отступил в сторону, чтобы его не сбили резким ударом дверью.
— А я не собираюсь идти с вами куда-то беседовать, — нарочно громко сказал Лис, чтобы по возможности те за дверью не думали, что он слышит их присутствие.
— Пойдём, милый, — с убийственной лаской произнёс мужчина, левой рукой убирая газету и открывая пистолет с глушителем.
Это был самый обычный пистолет, и Лис облегчённо вздохнул про себя, поскольку ему не хотелось бы увидеть лучевое оружие. Мужчина просто показал пистолет Лису, не наводя оружия на него. Видимо, считал, что простой демонстрации пока достаточно.
Это подтверждало догадки Лиса, что Некто на Земле действует через подставных лиц, не знающих, на кого они в действительности работают и с кем могут столкнуться. А, как любое незнание возможностей противника, такое положение дел давало им с Монрой кое-какие шансы, поскольку люди, уже пытавшиеся взять их и окружившие сейчас его, не понимают, кто им может противостоять.
— И что будет, если не пойду? — тоже ухмыляясь, спросил Лис, одновременно продолжая прислушиваться к возне за дверью, чтобы не упустить момент.
— А я тебя слегка подстрелю, да так, что этого никто не услышит. Советую идти целым, — становясь серьёзным, сказал мужчина.
— А зачем я тебе целый, ты что, шаровик? — доверительно спросил Лис. — Кто? — не понял мужчина. — Ты мне мозги не пудри, давай, иди сюда.
— Да, делать нечего… — начал Лис, разводя руками как бы изображая полное своё бессилие.
Когда рука с «авторучкой» оказалась направленной на мужчину, Лис нажал на спуск.
Удар луча пришёлся мужчине в грудь чуть ниже шеи. Его швырнуло на стену, а пистолет загремел по ступеням вниз. Приглашавший Лиса в гости захрипел и сполз на пол. С нижней площадки раздалось приглушённое восклицание и ругательство.
Дверь за спиной Лис резко распахнулась, но он был готов к этому. Когда металлическая створка была примерно в середине излёта своего движения, Лис резко ударил ногой, не давая возможности новому нападающему выпрыгнуть из-за неё.
Открывавший дверь явно был к этому не готов, и его рука не была достаточно напряжена, чтобы удержать створку от обратного движения. Он вскрикнул, отпрянул назад в квартиру и, судя по шуму, даже упал. Очевидно, он получил сильный удар по лбу, а, возможно, ему ещё и разбило нос.
Но у Лиса не было времени рассматривать повреждения, нанесённые противнику. Из квартиры на нижней площадке уже выскакивали люди, и Лис побежал вверх.
Он пробежал почти четыре пролёта, когда первый из преследователей почти достал его. Не оборачиваясь, Лис выстрелил из лучемёта и очень удачно. Множественный шум падения подсказал, что кто-то ещё споткнулся об отброшенное назад тело, и это сильно задержало преследователей.
К счастью, никто в него не выстрелил, и это лишний раз давало уверенность, что имелся строгий приказ взять его живым или, по крайней мере, не привлекать внимания окружающих.
Когда он достиг последнего девятого этажа, ему пришлось остановиться, чтобы осмотреться. Погоня отставала этажа на два. По приглушённым звукам разговоров Лис прикинул, что там находится ещё человека четыре. Они не спешили, так как полагали, что Лису некуда ускользнуть.
Его бы взяли, если бы у него не было лучемёта: металлическая дверца типа люка, ведущая на крышу дома, была заперта. Вдобавок, замок оказался не навесным, а врезанным в саму дверцу, что требовало большего времени и энергии его маломощного лучемёта.
Лис на секунду замер и прислушался. Нигде не было слышно звуков открываемых дверей, никто не выглянул на шум, всё-таки имевший место в подъезде. Очевидно, все предпочитали отсиживаться за своими стальными дверями, хотя, вполне возможно, что милиция, встреча с которой также никоим образом не входила в планы Лиса, была уже вызвана.
Снизу начали осторожно подниматься. Лис переключил оружие на режущий режим и, забравшись на лесенку, ведущую к люку, занялся замком.
Секунд через пять кусок металла, раскалённый докрасна, вывалился и ударился о пол. Лис толкнул люк и оказался на крыше. По лестнице побежали.
Лис вернул крышку люка на место и наспех приварил её. Едва только он успел сделать это, по металлической лестнице кто-то уже лез. Лис отпрыгнул в сторону от вырезанного отверстия размером примерно с пачку сигарет, чтобы его не заметили, и присел рядом с коробом люка.
— Сука, — донеслось снизу, — замок же был, а сейчас он вырезан! Что за штука у это пидара?
— Миша, мать твою! Ты не рассуждай, ты дверь ломай! — закричал другой голос.
— Ну да, мы высунемся, а он нас завалит, как Вовку! — Люк осторожно толкнули. — Да она, блядь, уже заварена, что ли? Как он, сука, так?…
— Быстро двое на улицу! Выбежит из какого-то подъезда — догнать! По ногам стреляйте. Хозяин башку оторвёт, если упустим.
— А если кто-нибудь из жильцов уже ментов вызвал: нашумели мы, — сказал человек, продолжавший стоять на лесенке у люка.
Лис усмехнулся и, переключив лучемёт на ударное действие, осторожно приподнялся и выстрелил в отверстие в спину уже спускавшегося по лесенке мужчины.
Но ничего не произошло: заряд лучемёта иссяк пока он вырезал замок и заваривал дверь. Ещё большее разочарование постигло Лиса, когда он пошарил по карманам в поисках новой энергетической обоймы. Собираясь на «прогулку» шаря рукой в сумке с инвентарём, он спутал зарядный блок к минилучемёту и патрон к гравитационному поясу.
Его план рушился. Лис надеялся вывести из строя всех преследователей, а потом, прихватив одного, допросить с применением «препарата правды» прямо на улице где-нибудь в укромном месте, благо была ночь. Сейчас же он оказался безоружным, если не считать ножа и баллончика с усыпляющим газом, но это были не те средства, которые стоило пытаться применять против нескольких мужчин с пистолетами.
Вдали действительно послышался звук милицейской сирены. Лис подбежал к краю крыши и посмотрел вниз. Ещё издали он увидел мигающий синий проблесковый маячок патрульной машины. Скорее всего, звук сирены услышали и его преследователи.
Ситуация грозила полностью выйти из-под контроля: милиция в планы Лиса не входила. Можно было отсидеться на крыше, но вызванный наряд вполне мог попытаться осмотреть подъезд, где имела место драка, увидеть заваренный люк с вырезанным замком и заинтересоваться ситуацией вплотную. Вполне возможно, что они попытаются осмотреть крышу здания.
Он не знал, заперты ли люки в остальные подъезды, а времени проверить это у него не было: милиция будет у дома гораздо раньше. Лис не посмотрел, есть ли на доме пожарная лестница, но и она бы не подошла: если милиционеры заметят его спускающимся с крыши, то точно начнут преследовать, а он практически безоружен.
Оставалось одно. У него не было гравитационного пояса, но был сам гравипатрон, а Лис в общих чертах знал принцип его действия. Когда патрон вставляли в устройство, называвшееся гравитационным поясом, он мог выделять энергию, равномерно распределявшуюся вокруг тела, на которое пояс надевался. Но энергию патрона можно было высвобождать и без пояса, просто поворачивая колпачок на торце на определённый угол. Таким образом, человек, имевший соответствующие навыки, вполне мог попытаться спуститься вниз с большой высоты.
Лис подошёл к краю крыши со стороны, противоположной подъездам, и снова взглянул вниз. В темноте расстояния кажутся меньше, но он знал, что высота подобного дома составляла около тридцати метров.
Главное было не переборщить с установкой разряда патрона: поворачивать колпачок приходилось на глаз. В принципе Лис боялся не того, что он камнем рухнет вниз, а того, что он будет опускаться очень медленно и может быть замечен, или того, что мощность окажется велика, и его потащит в ночное небо, где в темноте регулировать вырывающийся вверх из рук патрон будет просто опасно.
Мысленно перекрестившись, он чуть-чуть повернул торец патрона, крепко сжимая его в ладони, и почувствовал, как тело теряет вес. Лис подпрыгнул и плавно опустился на крышу. Получилось!
С противоположной стороны дома заскрипели тормоза патрульной машины, и Лис прыгнул вниз, постаравшись выбрать место в стороне от росших на газоне деревьев.
Падение вышло чуть более быстрым, чем он рассчитывал, и Лис довольно сильно ударился о землю, которая, к счастью, оказалась здесь не слишком жесткой.
Тихо чертыхаясь и отряхиваясь, он увидел, что его всё-таки засекли: прямо напротив места его приземления метрах в трёх в нише стены рядом со слегка приподнятой над землёй лоджией квартиры первого этажа, где царил мрак, стояли парень и девушка. Девушка была повёрнута лицом к стене дома, упираясь в неё руками. Короткая юбка была задрана, и парень резкими толчками брал её сзади. В смысле, девушку.
Когда Лис вдруг свалился рядом, парень растерянно обернулся к нему, на мгновение остановившись. Девушка, прижавшись щекой к шершавой бетонной стене, тихонько мурлыкала и, похоже, ничего и не заметила.
— Извини, приятель! — усмехнулся Лис, осторожно возвращая головку патрона в нулевое положение. — Ухожу, ухожу, не мешаю. Извини!
Он, слегка прихрамывая, пробрался между деревьями и некоторое время шёл, уходя тёмными дворами подальше, хотя и был уверен, что милиционеры какое-то время потратят в подъезде дома, выясняя причины вызова, и не будут разъезжать по окрестностям.
Только отойдя домов на пять от места событий, Лис вышел к проезжей части улицы. Заметив огни приближающегося автомобиля, он присмотрелся и, увидев, что водитель один, поднял руку.
Расположившись на заднем сидении хорошо знакомой ему «шестёрки», он назвал место в паре кварталов от дома, где его ждала Монра, и только тут перевёл дух.
Спросив у водителя разрешение, Лис приспустил стекло и закурил, сейчас уже по потребности. Следовало признаться, что он чуть не попался, а новой информации снова практически не получил.

ГЛАВА 7

— Ну так и что ты планируешь теперь предпринять? — Монра повторила вопрос.
Лис отвёл взгляд от её прелестей и снова посмотрел за окно. Если закрыть глаза, то можно было представить, что он пятнадцать лет назад стоит летним утром у окна в своей квартире: с улицы доносился почти такой же набирающий темп шум большого города. Единственное, тогда загазованность была ниже, но, вполне может статься, что он просто сильно отвык от подобных запахов. Хотя, безусловно, машин стало на несколько порядков больше.
«Странно», — подумал Лис, — «а меня даже пока не потянуло взглянуть на дом, где я когда-то жил. Зайти, узнать под каким-нибудь предлогом, кто сейчас живёт в квартире… С другой стороны, вдруг кто-то из соседей меня вспомнит, узнает — как тогда объяснять?… Да только и времени сейчас, что разглядывать старые дома, а мемориальной доски там всё равно нет…».
— Давай обобщим всё, что мы имеем и знаем, — сказал он, отрываясь от воспоминаний.
Лис подошёл к столу, где стояла чашка с кипятком, вытащил пакетик на верёвочке («Липтон», о котором пятнадцать лет назад он только слышал) и положил его на блюдце. Отхлебнув горячего чая, Лис снова посмотрел на Монру и решил всё-таки продолжить разговор.
— Самое главное, пропал Терп. Мало того, что я успел к нему привязаться, — при этих словах Монра едва заметно усмехнулась, — так ведь он фактически являлся нашим проводником по современной Земле. Я, конечно, разберусь, что тут нового, но на это нужно время, а те, кто охотился за Терпом, будут охотиться и за нами. Главное, Терп лучше нас понимал ситуацию именно с этим или с этими таинственными «Некто"…
— Ну, не так уж он её, видимо, понимал, — перебила Монра. — Он же говорил, что даже не уверен, одна личность тут всем заправляет или нет.
— Вот именно это и надо в первую очередь определить, — кивнул Лис, прихлёбывая чай. — Помнишь, Терп говорил, что были моменты, когда, казалось, этому «Некто» как бы что-то мешало или отвлекало от непосредственных занятий Землёй и Творцами на ней? Этот факт может быть очень важным для нас.
— Факт ли это, или домыслы Терпа? — возразила Монра. — Может быть, этот «Некто» просто ни черта делать не хотел в какие-то моменты?
— Может быть, — согласился Лис. — Но всё-таки, если предположить, что и у нашего врага тоже есть некий враг, то из такой ситуации просто необходимо постараться извлечь пользу. Надо только убедиться, что дела обстоят именно так. Поэтому следует выяснить, кем на самом деле является этот Ингвар Янович.
— Вот только как это сделать? — несколько язвительно сказала Монра. Она скрестила ноги по-турецки и слегка наклонилась вперёд, опираясь на колено локтем руки, в которой продолжала держать стакан.
Лис скользнул глазами по идеальной округлости её колена, и взгляд его невольно переместился на такие же совершенные формы, которые сейчас располагались чуть выше, почти задевая бедро.
«Чёрт возьми», — подумал он, — «бросить бы всё, забрать её и, действительно, убраться куда подальше. Действительно, есть столько миров, где можно забыть обо всём на свете! А я и не видел, считай, ничего, кроме мира Терпа, хотя и там тоже приключений хватило бы ещё надолго. Но, чёрт возьми, не дадут же забыть обо всём, явно не дадут».
Однако Лис прекрасно понимал, что, даже будучи уверенным, что неизвестные враги действительно оставят его в покое за какой-то гранью мироздания, он уже вряд ли воспользовался бы такой возможностью. Лис ценил все радости жизни — приключения, схватки, красивых женщин и доброе застолье, если предоставлялась возможность слано попировать в хорошей компании.
Но было ещё нечто, от чего он не смог бы отказаться даже ради жизни, полной наслаждений с любыми самыми прекрасными и желанными женщинами. Дать чёткую формулировку даже для самого себя было трудно, да он никогда и не пытался это сделать. Но на уровне чувственного восприятия ему это было понятно уже давно.
Сейчас Лис понимал, что если шаровики являются не более чем чьим-то инструментом, то непосредственную угрозу для Земли представляют не они, а тот или те, кто их использует. Эта опасность была ещё более непонятной, чем шаровики, мотивы действий которых Лис уже более или менее представлял. Таким образом, он тем более не мог оставить всё как есть, даже если бы ему и разрешили выйти из игры.
Мир, где он родился, был и явно остался далёким от совершенства, и Лис мог с полной уверенностью сказать себе, что это не то место, где он хотел бы закончить свой жизненный путь, если такой момент наступит. Тем не менее, это была его Родина, и, как ни крути, судьба её не могла оставаться ему безразличной. Именно поэтому Лис хотел разобраться в полной мере, что же тут происходит.
Из разрозненной и путаной информации, которую он почерпнул за пару последних недель, Лис начал догадываться, что, судя по всему, картина Мира — именно Мира с большой буквы — несколько иная, чем ему представлялось ранее, пока он в одиночестве хозяйничал во Дворце Терпа и щекотал нервы приключениями на гранях планеты.
И он хотел понять или хотя бы приблизиться к пониманию того, какая же она, эта картина, на самом деле. Это было как наркотик, и даже возможность рая отнюдь не в шалаше с любимой женщиной или женщинами не могла бы заменить ему желание это узнать.
Кроме того, сейчас имелся ещё Терп, личность, к которой Лис испытывал большую симпатию. Его необходимо было выручать, и опять же прекрасно сознавая, чем он рискует, пытаясь это сделать, Лис не мог бросить Терпа.
Терп собирался выманивать неизвестного, хозяйничавшего на Земле, на шаровиков, которые, якобы, ищут контакта со своим хозяином. Лису этот приём не очень нравился и казался шитым белыми нитками, и он считал, что даже к лучшему, что такая необходимость отпала.
— Если бы не ситуация с милицией и не моя дурацкая оплошность с зарядом к лучемёту, то у меня всё получилось бы. Я бы вырубил всех, кто был на квартире Терпа и спокойно допросил…
— Чего говорить об упущенной возможности, — махнула рукой Монра. — Хорошо ещё, что ты сам убрался целый. Шутки с гравитационными патронами могут плохо кончиться, считай, что тебе повезло.
— Не сомневаюсь, уверяю тебя, — усмехнулся Лис. — Но таким образом, у нас остаётся только вариант попытаться договориться по телефону. У нас есть номер телефона второй квартиры Терпа, на котором мне отвечали. Кроме того, сейчас, возможно, ответят и на звонок в ту квартиру, которую я вчера посетил. И если господин Фахрутдинов передал мою просьбу своему шефу, то, может быть, у нас есть ещё один вариант. Может быть, переговоры с этими разными группами, если они являются таковыми, позволят понять что-то новое.
— Откуда будешь звонить? — поинтересовалась Монра. — С этого маленького мобильного аппарата или с телефона в нашей квартире?
— С нашего, так сказать, домашнего, не стоит: вдруг квартиру засекут? Да и насчёт сотового у меня сомнения, я не всё знаю о принципах этого типа связи.
Лис вынул мобильник Фахрутдинова и осмотрел его. Аппарат молчал: то ли села батарея, то ли, как и предупреждал охранник Фахрутдинова, о его пропаже было сообщено и номер отключили.
— Ага, этот нам уже бесполезен, — сказал Лис. — Вообще, удобная штука, особенно в нашем положении, если, конечно, его не могут легко обнаружить. В любом случае, они нам понадобятся. Я тут вчера мельком видел объявление…
Лис порылся в кучке газет, и нашёл несколько объявлений от компаний, предоставлявших услуги сотовой связи. Он выписал на бумажку три номера, адреса которых располагались сравнительно недалеко от квартиры, которую они снимали. Монра с интересом следила за ним.
— Мы купим себе такие же, — пояснил Лис, — нам нужна будет система мобильной связи. Вчера, например, мне было довольно неуютно оставлять тебя одну и не иметь возможности проверить, всё ли у тебя в порядке. Сейчас пойдём где-нибудь перекусим, а потом отправимся за этими телефончиками.
Но отправиться за сотовыми телефонами им не пришлось. Лис совсем забыл, что сегодня было воскресенье, и соответствующие фирмы не работали. У них получался вынужденный простой.
Монра посоветовала отвлечься и просто немного погулять. Лис согласился, хотя ему было очень трудно отключиться от чувства, что его преследуют. Он прекрасно понимал, что этот или эти «Некто», кто захватил Терпа, сделают всё возможное, чтобы добраться и до него с Монрой, а поэтому вынужденное безделье томило: получалось, что первые ходы сами собой оставались за противником. Малоэффективная разведка на одну из квартир Терпа, разумеется, в счёт не шла.
Какое-то время они просто достаточно бесцельно прогуливались по проспекту Ленина. Лис настороженно косился на всех прохожих и каждую машину, которая останавливалась поблизости. На всякий случай он прихватил с собой одну из сумок, куда, чтобы не оставлять в квартире, сложил все деньги и основные компоненты их снаряжения.
Город, во всяком случае, его центр, изменился, и не изменился. Конечно, появилось множество новых для Лиса вывесок, рекламных объявлений, на первых этажах вместо квартир, которые когда-то имели самую низкую котировку при обменах, сейчас было много совсем неплохо отделанных магазинчиков, но большинство зданий остались практически такими же, каким их помнил Лис. Правда, особенно в этой центральной части города, многие сейчас были значительно лучше отштукатурены и выкрашены. На некоторых фасадах и сейчас висели люльки с рабочими.
Потом Лис увидел большой плакат, сообщающий, что Екатеринбургу исполняется 275 лет и приглашающих всех на праздник «Дня Города». Ему стало всё понятно: по-прежнему внимание властей к облику города резко возрастало накануне праздников.
Глаза пощипывало от выхлопных газов, а в горле першило.
— Ну, как? — Лис посмотрел на Монру, которая тоже периодически терла глаза. — Зайдём куда-нибудь, поедим? Я лично уже сыт гулянием по улицам: здесь просто нечем дышать. Думал, что мне интереснее будет бродить по родному городу.
— Да, может быть в помещении воздух почище, — согласилась Монра. — Как тут живут твои соотечественники? Это просто кошмар! Когда я была на Земле последний раз, не наблюдалось ничего подобного, я бы запомнила.
— Прогресс! — развёл руками Лис. — Разве у вас не было чего-то подобного?
Монра пожала плечами:
— Я не знаток истории, но использование горения углеводородного топлива для движения машин явно перестало применяться в моём мире в далёкой древности. Я даже не знаю, применялось ли оно вообще.
— Вот даже как! — усмехнулся Лис. — Ты хочешь сказать, что мы уникальны!
— Да какая уж тут уникальность, просто дышать нечем, — пошутила Монра.
Они как раз остановились перед входом в ресторан «Океан», и Лис решил, что время подходит уже не то, что для завтрака, а для обеда.
Они вошли, и подскочивший метрдотель быстро пристроил их в почти пустом зале у окна.
Когда-то Лис был неплохо знаком с этим заведением: здесь даже в советские времена бывали отличные блюда из рыбы… когда эта рыба была. Сейчас представилась возможность проверить, что изменилось за пятнадцать лет.
Просмотрев меню, поданное официантом, молодым коротко стриженым парнем в «бабочке», Лис убедился, что ассортимент предлагаемых блюд не просто вырос, а стал огромен по сравнению с временами его юности, когда он ещё студентом иногда наведывался сюда с друзьями. Чего стоили хотя бы акульи плавники в белом вине или осьминог, фаршированный гребешками! Некоторых слов из меню Лис вообще не знал.
Единственное, что не порадовало Лиса, так это цены, хотя денег у них с Монрой было пока более чем достаточно. Лис не знал, какова сейчас так называемая «средняя» зарплата в России, но в былые времена в ресторане можно было очень здорово посидеть даже на часть студенческой стипендии. Лис чувствовал почти наверняка, что сейчас такое вряд ли возможно. Зато сейчас, судя по всему, несложно попасть в ресторан — места есть, видимо, почти всегда.
Понимая, что Монра и подавно не сможет сделать заказ, Лис решил полностью положиться на свой вкус. Он заказал чёрную икру, балык из осетрины с овощами, бульон из севрюги с грибами и рыбные котлеты со сложным гарниром.
— Котлеты сегодня не очень, — доверительно сообщил услужливый официант. — Лучше возьмите, например, рулет «по-демидовски» в пряном соусе.
— М-м… — покивал Лис с видом знатока. — Это у нас из чего, из стерляди? Ну, что ж, давайте! И ещё: что у вас хорошего из водок?
— Рекомендую «Абсолют», настоящий! Но и наша есть хорошая водка, кристалловская.
— Кристалловская, кристалловская, — сказал Лис, соображая: ему не хотелось задавать много вопросов, чтобы не выглядеть слишком заметным лишний раз. — А… э-э, «Абсолют», точно настоящий?
— Обижаете! — заулыбался официант. — Разве я бы предлагал!?
— Вот так вот?… Ладно: грамм триста самого абсолютного «Абсолюта» и бутылочку шампанского, полусладкого.
Официант с готовностью кивнул и умчался.
— Почему он говорил, что этот напиток настоящий? — удивилась Монра. — Это натуральный, что ли? У вас есть синтезированные?
— Не знаю, не думаю, — пожал плечами Лис и вдруг усмехнулся, сообразив. — Наверное, он имеет в виду, что бывает поддельный, значит, ненастоящий.
Монра прыснула:
— Да, тебе самому нужен переводчик…
— А я и не отрицаю, тут здорово всё изменилось. Не могу сказать, стало ли лучше, но, по крайней мере, товаров везде навалом, такое раньше и присниться не могло простому советскому человеку. Так что, изменения вроде как бы и к лучшему. Одно плохо: дышать стало хуже.
— Ну, здесь-то ещё сносно по сравнению с улицей!
В зале действительно было прохладно, хорошо пахло, а воздух был намного чище, чем на улице. После того, как они сходили и умылись в туалете, стало совсем хорошо, и глаза практически перестало щипать.
Официант принёс закуски и сильно охлаждённую водку в маленьком запотевшем графинчике. Лис налил по рюмке, они выпили и закусили икрой. Монра одобрительно закивала.
— Кстати, о прогрессе, — сказал Лис, подцепляя вилкой кусок балыка. — Покойный Эльот упоминал о том, что на Земле наблюдается аномально высокая скорость развития цивилизации. Он сказал, что вы так и не поняли, в чём тут причина: то ли в том, что продолжительность жизни землян была искусственно снижена и это влияет на скорость прогресса, то ли имеет место некое внешнее, так сказать, воздействие. Я понимаю, что под внешним воздействием он имел того или тех, кого Терп называл «Он»?
— Почему ты говоришь всё время «вы не поняли», «вы не догадывались» и смотришь на меня? — спросила Монра. — Я-то какое имею к этому отношение?
— Я тебя не хотел обидеть… — примирительно поднял руку Лис, но Монра не дала ему договорить.
— Да нет, я и не обижаюсь, но просто хочу, чтобы ты представлял сам себе всё правильно. Пойми, говорить о Творцах, как о чём-то едином, нельзя. Все мы совсем не одно целое…
— Я это тоже слышал не раз, но ты сама сейчас говоришь «мы»! — Ну, в данном случае это просто временное стилистическое обобщение для упрощения понятия. Мы давным-давно не «мы». Да, когда-то мы были цивилизацией, но уже тысячи лет, как ты мог заметить, мы живём самостоятельно в своих мирах,
и каждый фактически стал сам себе цивилизацией. Поэтому мы не отвечаем за то, что было сделано когда-то кем-то из, так сказать, номинально «наших».
— Понятно, понятно! Но всё-таки, надо же как-то выделять в разговоре те моменты, которые относятся к коллективной, как ни крути, деятельности Творцов. Поэтому я и использую местоимение второго лица множественного числа. Я, анализируя имеющуюся у меня информацию в целом, просто пытаюсь понять, чьё влияние на Землю — Творцов или этого таинственного «Некто», если он не Творец, первично, так сказать. Если таковое вообще имеет место.
Монра посмотрела, как Лис намазывает порционное масло на кусочек белого хлеба и мажет бутерброд икрой, и сделала себе то же самое.
— Чтобы это понять, — сказала она задумчиво, — у тебя совершенно недостаточно информации. Даже у Терпа её явно было очень мало.
— Пусть так, но я стараюсь проанализировать хотя бы то, что есть. Судя по всему, до определённого времени Творцы достаточно долго влияли на развитие Земли, и влияли непосредственно. Получается, что это они, то есть вы, и землян-то создали, как таковых! А потом, откуда ни возьмись, появляется этот «Он», или «Они», или кто там? Я и пытаюсь построит хоть какую-то гипотезу, создать хоть какое-то отправное предположение: кто может быть этот «Он»? Всё-таки кто-то из Творцов или же непонятно откуда-то взявшаяся личность? Откуда его технические возможности?
— Ну, видишь ли, — сказала Монра, прожевав кусок бутерброда, — вообще вопрос о том, кто создал землян, сам по себе очень спорный. Далеко не все с этим согласны.
Она отхлебнула из бокала, куда официант налил поднесённое шампанское, подперла рукой подбородок и внимательно уставилась на Лиса.
— С чем — «с этим»? Я что-то не понимаю: об этом мне рассказывал Эльот, а ты слышала этот разговор и не возражала. Вы что же, не знаете, что действительно происходило? Что делали ваши учёные? Это же имело место быть, можно сказать, на твоей памяти! У меня не укладывается в голове! Ну да, вы разрозненны, но есть же средства хранения информации и всё такое!
— Однако ты сильно преувеличиваешь мой возраст, — усмехнулась Монра. — Во-первых, я тогда не возражала потому, что с Эльотом спорить бывало часто просто бесполезно: если он полагал, что дело обстоит так-то, то оно просто не могло обстоять никак иначе. А когда я слышала этот ваш разговор, мне, честно говоря, было просто наплевать, а потому и вступать в дискуссию с ним не хотелось. Во-вторых, всё это никак не могло происходить на моей памяти: прикинь возраст земной цивилизации — я, всё-таки, помоложе…
— Нет, я понимаю, но по меркам продолжительности вашей жизни это, можно сказать, как бы недавно. Вы же должны знать, так ли это. Ведь вы ещё должны были застать тех, кто участвовал в первых вылазках на Землю!
Монра вздохнула:
— Мне это очень трудно объяснить. В том-то и дело, что всё не так. Мы уже полностью изолировались друг от друга, а тех, кто когда-то участвовал в «вылазках» на Землю, как ты говоришь, практически не осталось. Тот же Эльот делал выводы, не имея достоверной информации. Всё, что он говорил, говорилось с чьих-то слов. А я, например, слышала много совершенно противоположных мнений. Тебе бы поговорить на эту тему с Терпом — у него, пожалуй, больше гипотез, чем у кого бы то ни было из ныне оставшихся Творцов.
— Ну, ребята, я вам просто удивляюсь! — Лис откинулся на спинку стула и покачал головой. — Я ещё понимаю, когда земные историки строят гипотезы о событиях, происходивших тысячи лет назад: люди на Земле живут по 70-80, а достоверных носителей информации о событиях такого далёкого по земным меркам прошлого не сохранилось. Но у вас-то!
— А что — у нас? У нас тоже не сохранилось чёткой информации обо всём, что происходило на Земле десятки тысяч лет назад. Все забились в свои миры, и, как ты выражаешься, носителей конкретной информации тоже не осталось. Так что положение схожее.
— М-да, — только и сказал Лис.
Какое-то время он молчал, обдумывая услышанное. Приблизительно ясная картина истории земного мира, которая уже вроде бы нарисовалась у него в голове, снова стала совершенно мутной. А он уже почти привык к мысли, что, как ему объяснили, землян создали Творцы.
Надо сказать, что это его совершенное не задевало. Наоборот, он в своё время читал кое-какие гипотезы о происхождении вида homo sapiens, и предположение, что Творцы являлись создателями конечного земного типа «человека разумного» вроде бы хорошо объясняло отсутствие чёткого ископаемого звена между кроманьонцами и предшествующими видами человекообразных, которое земная наука признавала. Пристёгивались сюда и рассуждения о, якобы, больших неиспользуемых резервах человеческого мозга — «устройство» это, было в принципе рассчитано на значительно более долгое функционирование.
Вмешательство Творцов было своего рода ясным ответом на подобные вопросы. А наличие чёткого ответа, как всегда, радовало уже само по себе. Сейчас же получалось, что и тут снова ничего не понятно.
— Значит, возможно, человечество на Земле не создавал никто? — сказал Лис.
— Может быть, кто-то и приложил к этому руку, но не обязательно Творцы, — сказала Монра, отправляя в рот кусочек балыка, и попросила: — Налей-ка мне ещё этого шипучего напитка, как его… шампанского?
Лис взял бутылку, мгновение задержал взгляд на Монре и плеснул ей в бокал шампанского. «Да ты слегка окосела, девушка», — подумал он.
— Одним словом, ответа нет, — подытожил Лис. — Ответ в принципе, конечно, есть, — сказала Монра, разглядывая на свет содержимое своего бокала, — но…
— Но его может дать только этот «Некто», — закончил фразу Лис.
Монра кивнула и добавила:
— Но не хотела бы я пытаться этот ответ получить.
— Для тебя это просто не так важно, — сказал Лис. — Я-то тоже, быть может, и не стал бы пытаться это узнать, но нам теперь деться некуда. Они нас теперь в покое не оставят, назад пути нет.
— Только вот непонятно, вперёд — это куда?
— Непонятно, согласен, — кивнул Лис. — Будем думать, ничего другого не остаётся. Я вообще со вчерашней ночи только и думаю. Вообще, выбор небольшой. Можно всё-таки попытаться выследить кого-то из шайки, обосновавшейся на квартирах Терпа. Допросив «языка» мы могли бы узнать что-то новое.
— Они теперь будут вдвойне начеку, — вздохнула Монра. — И потом, в этих домах всегда может оказаться слишком много постороннего народа, действовать сложно.
— Естественно, — снова кивнул Лис, — да ещё и милиция может появиться. Поэтому пока в первую очередь позвоним нашему старому другу Фахрутдинову…
— Как же ты собрался звонить? Телефон, который ты забрал, не работает, а ты же сам сказал, что звонить с нашей квартиры не стоит!
Лис улыбнулся:
— Ну, есть и другие способы. Можно позвонить с почты или какого-нибудь переговорного пункта. Я не сомневаюсь, что такие места остались. Так вот, мы позвоним ему и потребуем встречи с его шефом, в первую очередь по телефону, как я ему тогда и сказал. Для начала изложим нашу позицию, дадим понять, что ему ничего с нашей стороны не угрожает…
— Ты думаешь, он поверит!
— Постараемся убедить. Кроме того, по его реакции, возможно, удастся понять что-то новое для нас. Может быть, мы сумеем даже догадаться, кто он такой. Это всё, что мне пока приходит в голову. У тебя есть другие предложения?
— Увы, нет, — Монра развела руками и чуть не опрокинула бокал.
— Вот так, — сказал Лис, — шампанское действует. Давай поедим горяченького — вон нам суп уже несут.
Отобедав, они не спеша допили шампанское, после чего Лис направился на междугородный телефонный пункт, который когда-то был на задах городского почтамта.
Переговорный пункт остался на прежнем месте. Его немного перестроили, облагородили отделку, кроме того, изменилась система оплаты междугородних звонков по автоматической связи. Теперь нужно было не разменивать деньги на монетки по 15 копеек, которых просто не было, а покупать магнитную карточку на определённое время разговора.
Лис пожал плечами и купил на всякий случай себе и Монре по десятиминутной карточке. Народу в зале было немного, но, тем не менее, Лис выбрал самую дальнюю кабинку.
Фахрутдинов ответил после первого же гудка, как будто сидел, положив руку на трубку телефона.
— Добрый день, — начал Лис. — Узнал?
— Ты… — Фахрутдинов задохнулся, — Звонишь, падла…!
— Ну! А оскорбления-то зачем? — протяжно посетовл Лис. — Остынь и успокойся. Умей достойно вести себя в любой ситуации. Когда мы расставались, мне казалось, что мы договорились.
Он понимал, что Фахрутдинов сходит с ума в первую очередь не из-за того, что испытал унижение, а потому, что его шеф, Михаил Петрович, вряд ли будет доволен провалом операции, и Фахрутдинов получит или уже получил, что называется, по башке.
— Послушай спокойно сюда, — сказал Лис. — Ты хочешь реабилитироваться перед своим шефом? Уверен, хочешь, а я тебе помогу. Я ведь даже не стал пока звонить прямо твоему шефу.
Фахрутдинов перестал сопеть в трубку.
— Так вот, — продолжал Лис, — мне необходимо переговорить с твоим шефом… — Ты меня за дурака не держи, — снова задышал Фахрутдинов. — Я и сам у шефа практически не бываю, да и не будет он с тобой разговаривать, он с тебя голову снимет…
— А ты за него не решай, я уверен, что будет! Зачем-то мы ему были нужны живыми? От тебя требуется только передать, что люди, которых он приказал взять, то есть мы, хотят с ним говорить. Я могу ему позвонить сам, но для начала хочу, чтобы это сказал ему ты. Скажи буквально следующее: он зря нас опасается, мы хотим договориться и не собираемся причинять ему вред. Скажи, что мы просто просим его, подчёркиваю: просим выслушать нас, понял? Для начала хотя бы по телефону. Ты передашь это ему сегодня, пусть подумает, а я позвоню ему завтра, скажем, в час дня. Времени достаточно. Всё!
— Подожди, — сказал Фархрутдинов. Чувствовалось, что он размышляет. — Допустим, я передам шефу… Если он будет с тобой говорить, скажешь ему, что… ну я и мои люди действовали, как надо? Ну, что ты применил какое-то новое оружие, и всё такое? Чтобы он не очень наезжал на нас…
Лис усмехнулся.
— Торгуешься? Ну, хорошо, скажу, можешь не сомневаться. Кстати, чуть не забыл! Машина твоя стоит в аэропорту на стоянке, ключи под ковриком. Пока.
Он повесил трубку и передал Монре разговор в целом, поскольку она не могла слышать ответы Фахрутдинова.
— Я бы не стала встречаться с этим Михаилом Петровичем, — покачала головой Монра. — Пока он не знает, где мы, мы в относительной безопасности. А так мы отдаёмся ему в руки.
— Ну, во-первых, не отдаёмся. Мы же предварительно позвоним, и я ещё послушаю, как он будет с нами разговаривать. Завтра же с утра купим мобильные телефоны и позвоним этому чертову Михайло Петровичу. А пока просто погуляем по городу…
— Знаешь, — задумчиво сказала Монра, — я бы посоветовала тебе каким-то образом побольше узнать о том, что сейчас тут происходит.
— Что ты имеешь в виду? — не совсем понял Лис.
— Я имею в виду то, что ты сам говорил, что отстал от изменений, которые произошли на твоей родине, где мы сейчас и находимся. Если ты узнаешь больше, то тебе, наверное, будет проще ориентироваться в обстановке. Да и я что-нибудь новое узнаю — это нам будет только плюс.
— Что ж, — Лис потёр подбородок, — ты права, признаю. Что нам для начала надо? Ну, посмотрим телевизор… Побольше газет, книг каких-то, так? Только сегодня воскресенье, ни черта, наверное, не купишь… Хотя, постой, мы же уже видели, что работают многие магазины.
Подтвердилось, что так оно и есть. Лис прошёлся по газетным киоскам и накупил огромное количество самых разных газет и журналов. Вчера он не обратил внимание, а сегодня увидел, что исчезли многие привычные ему периодические издания. Например, пятнадцать лет тому назад невозможно было представить киоск «Союзпечать» без обязательной «Правды», органа ЦК КПСС, или «Известий». Сегодня Лис и в помине не увидел эти газеты на прилавке.
Зато появилась масса новых названий, изданных красочно и качественно, и не очень. Лис набрал десятка два.
Они прошли на улицу Карла Либкнехта, где, как помнил Лис был когда-то большой магазин «Техническая Книга». Магазин остался на месте, только собственно книги теперь занимали едва ли половину торговых площадей, а на остальных теперь располагалась бытовая техника, отдел ярких канцелярских товаров и салон по продаже персональных компьютеров, или, как сказали бы раньше, персональных ЭВМ.
В магазине Лис выбрал несколько книг по новейшей истории, политике и законодательству, надеясь, что сумеет их быстро просмотреть и уяснить хоть что-то новое. Хотя он сильно сомневался, что на это хватит одного дня.
Неплохо было бы посетить библиотеку и полистать подшивки газет за последние годы, но, вероятно, возникнут проблемы с оформлением читательского билета: потребуются какие-то справки с места работы и тому подобное.
Вот поговорить бы с кем-то из старых знакомых! Какой-нибудь приятель студенческих лет мог бы коротко и ясно рассказать, что конкретно и как происходило в стране и мире за эти годы.
Можно было, наверное, найти кого-то, хотя бы того же Сашку, который один и единственный из его знакомых видел полукруг. Вполне возможно Сашка уже стал заметной фигурой в руководстве того завода, где на свалке Лис-Богдан и нашёл компонент устройства для перемещения между мирами. Однако, как объяснить Сашке своё пятнадцатилетнее отсутствие? Как объяснить, что он нисколько не постарел?
Убедительную брехню сочинить вряд ли возможно, а попытка рассказать по секрету всё как есть, безусловно, повлечёт за собой в лучшем случае совет посетить психиатра или же необходимость рассказывать что-то ещё и кому-то ещё, и так далее, так далее, так далее. А дальше пойдёт-поедет!
Произойдёт именно то, чего Лис опасался с самого начала своих странствий по граням: вмешательству огромной и очень безалаберной цивилизации Земли в первую очередь в чрезвычайно сбалансированный и где-то даже утопичный мир Терпа.
Сам Лис, пробыв достаточно долго практически единоличным хозяином этого мира, на уровне подсознания уже давно свыкся с таким своим статусом. Он, естественно, с самого начала понимал, что реальный хозяин мог появиться в любой момент, что и произошло, в конце концов. Но хозяин оказался неожиданно симпатичным, свойским парнем, и не собирался, судя по всему, выбрасывать Лиса из этого мира. Наоборот, этому хозяину даже требовалась помощь Лиса. Особенно сейчас.
Кроме того, была Монра со своими мирами, были и другие миры, которые Лис рассчитывал увидеть. И он не собирался делать такой подарок земным правителям и политикам, позволяя им наложить лапы на всё это.
Конечно, этот или эти «Некто», находясь на Земле многие годы, наверняка получили множество возможностей оказывать влияние на ход самой истории, и, вероятно, на самом высоком уровне. Они, конечно же, постараются уничтожить всех, кто будет во всеуслышанье заявлять о существовании проходов в параллельные миры.
Судя по всему, они так и делали все годы: как ещё можно объяснить, что мало кому посчастливилось найти пути туда? Да и Творцы наверняка действовали также, именно поэтому на Земле сотни лет никто ничего не знает.
Однако если задуматься, в безвыходной ситуации обнародование широкомасштабной информации обо всём могло бы стать серьёзным ударом по этому «Некто». Ведь если такая информация станет известной буквально всем сразу, не будет же «Он» или «Они» уничтожать всё население Земли?
А что, это мысль на крайний случай. Вот только дадут ли те, кто тайно хозяйничает на Земле, событиям развиваться именно так? Наверняка, окажут максимальное противодействие… Но что можно знать о том, что они будут делать? Вдруг для них уничтожить миллионы людей, если не всю планету, почти то же самое, что просто уничтожить какую-то подопытную морскую свинку?
Тем не менее, это можно рассматривать как некий вариант, но только от безысходности, как, скажем, выстрел себе в голову или ампула с ядом, чтобы не сдаваться врагу.
Можно себе представить, что бы тут вообще началось, продемонстрируй кто-то земным правителям действие, например, того же полукруга? А если Ключа?
Хотя в таком случае, даже не принимая во внимание противодействие «Некто», подобная демонстрация точно станет гибелью для того, кто покажет подобные устройства. За такими штучками начнётся настоящая охота вполне конкретных земных ведомств, и от какого-то неизвестного никому Лиса просто-напросто избавятся на самом начальном этапе. Так что ампулу с ядом действительно примешь или пулю получишь только ты сам, и не более того.
«В общем», — решил Лис, — «пока я жив и в здравом уме, никто ничего на Земле знать не будет. Во всяком случае, от меня».
Они прикупили ещё кое-что из продуктов, чтобы не выходить лишний раз из дома, и, нагруженные пищей для ума и желудка, вернулись в своё убежище.
В квартире Лис и Монра довольно долго переключали телевизионные каналы, но так и не увидели ничего интересного в плане понимания современного положения дел на Земле. Лис догадался посмотреть программу передач в одной из купленных газет и выбрал по названиям несколько могущих быть полезными. До начала одной из таких передач оставалось ещё часа два.
Не выключая телевизор, они принялись за чтение газет и книг. Монру это, конечно, не могло занимать также как Лиса, но она активно включилась в процесс поглощения новой информации. С особым интересом она взялась за просмотр иллюстрированных изданий и даже иногда спрашивала о значении некоторых слов и терминов, но получалось, что Лис сам далеко не всегда мог ответить. О значении многих речевых оборотов, применяемых сейчас в печатных изданиях, даже ему, «коренному» землянину, приходилось догадываться только по смыслу. Сильно раздражала, но иногда, как ни странно, помогала понять некие термины, реклама, которой были наводнены все телеканалы и газеты.
К вечеру в голове у Лиса была порядочная каша. Благодаря специальным методикам, которые он освоил во Дворце, он прочитал и запомнил за это время во много раз больше информации, чем мог получить в свою бытность простым землянином. Но, как ни крути, информация эта была всё же слишком сумбурной и разрозненной. Её ещё необходимо было как-то переработать и уложить в более или менее чёткую схему.
Общие факты Лис, тем не менее, уяснил и очень много узнал о конкретных событиях недавней истории, но он никак не мог понять главного: почему то, что происходит в стране уже почти пятнадцать лет, происходит именно в таких формах.
Стартового витка новой эпохи Лис, как оказалось, не застал совсем немного. Прочитав про так называемую перестройку, начатую неким Михаилом Горбачёвым, Лис вспомнил этого моложавого в 1983 году члена Политбюро ЦК КПСС. Тогда он иногда уже появлялся на экранах телевизоров достаточно крупным планом, но не выглядел фигурой, которой партийные «аксакалы» могли позволить подняться настолько высоко.
Поразительно легкий развал Советского Союза вызвал у Лиса истинное изумление. Видимо, к середине восьмидесятых годов из-за бездарной политики выжившего из ума ортодоксального, да к тому же и малограмотного и в массе неинтеллигентного коммунистического руководства страна превратилась в настоящего Колоса на глиняных ногах.
Ведь, если разобраться, кто все годы руководил СССР? Какое образование и какая широта взглядов были за плечами у большинства генеральных секретарей и главных партийных чиновников? Высшая партшкола, какие-то партийные курсы, институты, формально законченные экстерном уже в сорок с лишним лет? Для партийной карьеры в те времена идеальной считалась биография типа: «…Начал свой трудовой путь слесарем в инструментальном цехе. Без отрыва от производства окончил техникум, после чего…». И так далее, и тому подобное. Отсутствие приличного общего образования и вбитые в малограмотные головы, в общем-то, сильно искажённые выжимки из классиков марксизма-ленинизма, выработали соответствующий стиль руководства страной, который поддерживался десятилетиями.
Ещё когда Лис-Богдан был студентом, фактом, очевидным для любого наблюдателя, стала необходимость что-то кардинально менять в укладе жизни и организации так называемого советского народного хозяйства. Требовались новые, образованные и не догматично мыслящие руководители страны, способные проводить иную политику, которая позволила бы населению потенциально самой богатой в мире державы жить действительно богато. У коммунистов же за семьдесят лет эта цель так и осталось не более чем болтовнёй.
Вполне вероятно, что СССР был обречён с самого начала его создания, и процессы, происходившие открыто с 1985 года, являлись вполне закономерными и подготавливались задолго до этого.
Как показалось Лису, основным поводом для развала Союза в 1991 году стали национальные вопросы. Когда он задумался об этом, ему стало казаться, что, сделав всё, чтобы номинально сохранить Российскую Империю, большевики допустили одну, но фатальную ошибку: нельзя было после Октябрьской революции устраивать новое государство в старых имперских границах и вводить административное деление по национально-территориальному признаку. Российские самодержцы такого не допускали, поскольку прекрасно понимали, что русские, как главная имперская нация, создали многонациональную страну, где почти каждый самый, что ни на есть, малочисленный народец имеет свой исторический ареал обитания. И именно это в конечном итоге может дать повод любому авантюристу начать игру на национальных или, ещё хуже, на националистических чувствах.
Если создать подобный правовой прецедент, то можно будет получить ситуацию когда, например, шаман некоего племени, насчитывающего, например, тысячу другую голов, из которых половина, собственно, и есть скот, олени там или бараны, объявит себя президентом и потребует выхода из состава страны, мотивируя это тем, что проживает его племя на своей «исконно исторической» территории. Нечто подобное, как понял Лис, сплошь и рядом, в той или иной форме уже имеет место и в современной России.
В конечном итоге, это явилось главной миной, заложенной под фундамент СССР, давая возможности лидерам на местах играть на националистических тенденциях. Большевики такое положение только усугубили, создав множество новых административных образований или республик для народов, которые до этого вообще не имели своей государственности и, скорее всего, её никогда бы и не создали в силу объективных исторических причин. Кроме того, верные марксисты-ленинцы кроили территории, как правило, произвольно.
Ни для кого не секрет, что все среднеазиатские союзные республики были созданы именно таким образом — по партийным большевистским директивам. Например, разве имели исторический шанс уже в новейшую эпоху появиться на свет естественным путём такие государства как, скажем, Туркменистан, Узбекистан или, тем более, Казахстан? Скорее всего, нет, и уж, если бы появились, то, безусловно, не в таких границах.
Очевидно, что возникновение любого государства — это длительный исторический процесс, и даже если он шёл естественным, так сказать, путём, то практически никогда не проходил бескровно в прямом и переносном смысле. А уж если государства создавались искусственно, то ничем путным это не кончалось. И конечно нужно было признать, что не только российские коммунисты-большевики напортачили в подобных делах. Лис убедился в этом, узнав о судьбе Югославии
Вероятно, конечно, что первопричина всему — экономика. Если бы благосостояние советских граждан было на высоте, то, возможно, никаких разговоров о выходе из СССР и не возникло. Хотя, небольшая статейка о проблеме с франкоязычными провинциями экономически совершенно благополучной Канады заставила Лиса задуматься.
Конечно, какова бы ни была экономика страны, литовцы, латыши и эстонцы всю жизнь рассматривали Россию как тирана, подмявшего под себя их маленькие беззащитные государства. А уж бездарное решение большевиками вопроса повторного присоединения Прибалтики к СССР (читай — Российской Империи) по сговору с фашисткой Германией в 1939 году давало любым местным национальным движениям полную свободу заявлять, что они включены в состав Советского Союза насильственно и никогда добровольно в него не вступали.
Огромную проблему представляли и те местности, где в силу исторических причин исповедовали иную, абсолютно чуждую религию и которые были присоединены к Российской империи сравнительно недавно, каких-то сто-сто пятьдесят лет тому назад.
Это в первую очередь относилось к упомянутой Средней Азии. Хотя, насколько Лису было известно из школьной истории, до создания СССР там не существовало никаких Узбекистанов, Туркменистанов и прочих, но было ясно, что в силу национально-религиозных особенностей у любого правительства Российской Империи рано или поздно проблемы с этими регионами возникли бы.
Царское правительство решало эту проблему если не мудро, то всё-таки достаточно верным способом, поощряя на этих территориях в рамках такого имперского образования как Туркестан существование мелких ханств, эмиратов и просто отдельных племён, административно подчинявшихся генерал-губернатору. Хотя со временем, конечно, трудности тут появились бы и у государя-императора, а не только у генсеков КПСС.
Но складывалось впечатление, что верные марксисты-ленинцы во главе с самим Ильичом и все его последователи сделали всё и даже больше, чтобы проблема такая возникла как можно раньше. Ну какой бы император, начиная с Петра Первого и кончая рефлексировавшим по каждому поводу Николаем Вторым, додумался бы создать на территории империи, например, государство Казахстан, отчертив ему по карте земли, которые кочевые казахские племена если и посещали, то раз в несколько лет?
В ходе глобального исторического процесса сложилось так, что некоторые народы смогли или успели, называй, как хочешь, создать собственное государство, а некоторые нет. Лис ничего не имел против того, чтобы некий малочисленный или не очень малочисленный народ имел свое государство, но это же не означало, что и далее нужно любой ценой позволять любому этносу, точнее отдельным его представителям, которым захотелось независимости прежде всего для себя лично, создавать новые административные образования. Ведь если на свете есть люди, родившиеся, скажем, без руки или ноги, никто не требует, чтобы конечности начали отрезать и тем, кто родился с таковыми, чтобы соблюсти некую извращённую «справедливость»!
Любые попытки кроить и разрывать уже сложившиеся образования могут приводить только к серьёзным проблемам, к крови, и ни к чему большему. Ни одно государство, особенно государство с большой территорией, если оно хочет продолжать существовать таковое, не должно забывать, что у него имеются свои интересы, и таких определений не стоит стесняться.
Российскую Империю создавали прежде всего русские люди, это реальный исторический факт, и если рассматривать иные исторические примеры, эти русские люди создали так называемым национальным меньшинствам не самые худшие условия существования, как национальным меньшинствам. Во всяком случае, к насильственной ассимиляции как, скажем, римляне, русские никогда не стремились.
Странно, что большевики с их идеей мировой революции и пролетарским интернационализмом не проводили настоящей политики полного слияния народов. Наоборот, на словах они всячески поддерживали национальное самоопределение и тому подобные вредные, по большому счёту, идейки. Лис прекрасно помнил введение в СССР в 1977 году новых паспортов, где по-прежнему не отказались от графы «национальность», хотя очень многие люди тогда говорили, что логичнее было бы писать «гражданин Советского Союза», а не русский, узбек или тот же еврей — и всё!
А ведь КПСС тогда всюду трубила о возникновении «новой исторической общности людей — советского народа». Но пятая графа осталась пятой графой, коммунисты тщательно культивировали идею национальных республик и всяких автономных округов, подчёркивая тем самым, сколько сделала так называемая партия рабочих и крестьян для народов, которые, якобы, томились в царской России как в тюрьме.
Более того, большевики создали такое положение вещей, при котором имперское большинство в своей же империи стало жить материально даже хуже, чем нацменьшинства, потому что все экономические задумки коммунистов реализовывались, прежде всего, за счёт благополучия этих самых русских рабочих и крестьян, и, в конечном итоге, на их костях.
Ну, чёрт с ними, с большевиками, но Лиса чрезвычайно поразило, что лидеры «новой» России так же легко пошли на предательство русских интересов. Президент Ельцин, земляк Лиса и самый что ни на есть русский человек, одним росчерком пера под Беловежскими соглашениями предал миллионы своих братьев по крови, оставшихся в Среднеазиатских республиках, Казахстане и Прибалтике. Каково было этим людям, жившим там, на территориях, входивших ранее в состав Советского Союза (или Российской Империи), вдруг оказаться за границей?
Руководство России практически махнуло рукой на Крым, оставив в стороне вопрос о том, что в состав Украины этот, завоёванный русскими, полуостров попал только из-за того, что в 1954 году Хрущёв в пьяном угаре по чьему-то науськиванию или без оного подписал соответствующий указ.
Ситуация с Крымом возмутила Лиса до глубины души. Он, как говорится, испытывал самые тёплые чувства к братскому украинскому народу, но считал, что большей исторической несправедливости к памяти русских, проливавших в течение столетий кровь за Крым и интересы России в этом регионе, придумать невозможно. Украина как государство не имела никаких моральных прав на Крым, она никак не заслужила обладание этой территорией. По мнению Лиса, уж если кто ещё как-то и мог пытаться оспаривать свои права на Крым, так это крымские татары, которые, по крайней мере, проживали там исторически, но никак не украинцы.
Конечно, всю эту ситуацию, вроде бы, подготовила политика коммунистов в советский период. Но, анализируя даже ту хаотичную информацию, которую Лис получил за последние часы, политику последующих руководителей страны он тоже никак не мог назвать разумной и взвешенной, отвечающей интересам той одной шестой части суши, на которой он родился и которую, несмотря ни на что, считал своей Родиной.
Чем, или кем, они руководствовались, действуя так, а не иначе, сказать было трудно. Судя по тому, что, похоже, главным моральным критерием стал рубль, а точнее — доллар, то именно деньги, а никак не интересы страны сделались основным движущим фактором всех политических игр. Люди, дорвавшиеся до управления страной, преследовали только одну цель: сиюминутно «сделать» максимально возможные капиталы, перегнать их в надёжный зарубежный банк, а дальше, как говорится, хоть трава не расти.
И, что поражало Лиса, большинство этих людей не были какими-то нацменами, инородцами, евреями, в конце концов. Нет, судя по фамилиям, лицам на экране, фотографиям и косвенной информации, многие из них были явно русскими. Хотя, конечно, бросились ему в глаза личности вроде Березовских, Гусинских, Тулеевых и Чубайсов.
«Неужели это и есть русский народ?» — спросил себя Лис. Он не мог поверить. Да, он признавал, что русские имеют такие характерные национальные черты как безалаберность, бесшабашность, они склонны порой к чрезмерному потреблению спиртного, но он всегда думал, что русские готовы, если надо, горой стоять за свою Родину, за Россию, за землю, где они родились и выросли.
Таких примеров за всю историю Руси и, собственно, России было более чем достаточно, а сейчас ведь именно такой момент. Но почему же, прочитав горы статей и просмотрев несколько телепередач, он не видит никого, кто мог бы повести народ за собой, кто мог бы сказать: «Русские, одумайтесь, наконец, что вы делаете? Да, вы, некоторые из вас получают колоссальные деньги, обворовывая свой народ. Но, они, фактически, эксплуатируют благополучие Родины. В конце концов, ей, Родине, придёт конец. Вы останетесь с деньгами, но без России. Вы что, этого хотите, или вам просто всё равно? Родина Родиной, а деньги деньгами, и они главнее всего на свете?»
Но так стоило бы сказать тем, кто эти миллиарды загребает, а что же так называемый простой народ? Что думает и что делает он? Просто спокойно наблюдает, как ему чистят карманы, и всё?
Лис вспомнил себя пятнадцать лет назад. Тогда ему казалось, что единственным выходом, чтобы не видеть маразма «старцев из Политбюро», является побег на Запад. Так получилось, что ему попался этот полукруг и Ингвар Янович на пути и он исячез из этого мира, Но в своё врем он тоже не пытался сделать что-нибудь для изменения положения в стране. Тогда, правда, это можно было объяснять всесилием КГБ…
Неужели прав старый анекдот про вопрос армянскому радио о том, что же такое чукча, еврей и русский? Там всезнающее армянское радио (заметьте: опять не русское!) отвечает: «Чукча — это профессия, еврей — это призвание, а русский — это судьба!» Неужели, действительно, судьба такая?
По данным телепередач и газетных статей можно было сделать вывод, что страна катится в пропасть. Чудовищный спад промышленного производства, сильнейшее расслоение общества, когда одни из так называемых «новых русских» покупают за миллионы долларов недвижимость на Лазурном Берегу Франции и виллы во Флориде, а другие едва могут прокормиться. Дети и пенсионеры, брошенные на произвол судьбы — всё это не могло быть компенсацией за наполненные завозными товарами наспех поставленные ларьки. Тем более что, как стало казаться Лису, завозилось это на деньги, выручаемые от нещадной распродажи природных ресурсов, и, в конечном счёте, для того, чтобы выкачивать, ещё остающиеся у населения деньги и продолжать поддерживать вывоз этих самых ресурсов страны.
Поразило Лиса и то, что, как писали в газетах, огромному числу работающих по найму людей месяцами не выплачивают зарплату. Особенно широко, как он понял, это процветает в сферах экономики, финансирующихся из бюджета, а также на многих предприятиях, которые номинально вроде бы стали акционерными обществами, но на деле управляются прежними номенклатурщиками, которые просто-напросто в наглую кладут зарплаты рабочих и служащих себе в карман и превращают эти деньги в шикарные коттеджи, дорогие иностранные автомобили и тому подобные необходимые «мелочи жизни», а долг людям «виснет» на некоем аморфном понятии «государство». Когда-то, во времена Советсткого Союза, был лозунг: «Государство — это мы». То есть, на самих людях, на народе этот долг и вис.
Правительство страны и парламент, теперь — государственная Дума, в большинстве своём представлялись не более чем сборищем лукавых, использующих власть для решения личных проблем. После того, как Лис послушал в теленовостях несколько высказываний азных политиков, у него создалось впечатление, что основными целями каждого выступавшего являлось стремление создать видимость умственных потуг по решению глобальных задач, стоящих перед страной, а на самом деле решить что-то своё, и почему-то казалось, что это «своё» — какое-то меленькое и гаденькое.
Депутаты-коммунисты как всегда стремились показать, как они, и только они, болеют за так называемый «трудовой народ». У них всегда был «классовый» подход к обществу: тот, кто стоит у станка или машет кайлом — создатель материальных благ, пресловутый «трудовой народ», а любой предприниматель и бизнесмен — паразиты. Интеллигенция (ну, вот, никак без неё, к сожалению, ведь, стоя у станка, не разработаешь новый танк или ракету) — это так, «прослойка». Слово-то какое в своё время придумал «самый человечный человек»! Хотя он российскую интеллигенцию вообще говном называл, так что прослойка — ещё не так плохо, прослойка — это вроде как повидло в пирожке…
В советские времена можно было сказать, что коммунистические правители относились к своему народу как к рабам, которые должны строить пирамиду великого «Коммунистического Завтра». Они, как и любые рабовладельцы создавали своим рабам минимум условий, чтобы те не подыхали с голоду, а если и подыхали, то не все сразу. Нынешние правители России, похоже, подходили к населению страны как грабители к жертвам: они их не убивали, а только грабили, оставляя ограбленных придумывать, как жить далее.
Лис отложил книгу, которую листал и задумался.
Ну и картинка складывается!. За изобилием витрин магазинов и ларьков, которое с первого взгляда показалось ему свидетельством того, что страна наконец встала на правильный путь, скрывалось довольно гнусное положение дел.
Пятнадцати лет реформ в такой богатейшей по природным ресурсам стране как Россия, казалось, должно было хватить, чтобы превратить её при современных способах материального производства в одну из самых процветающих стран мира. Но сейчас страна представлялась Лису неким почти аморфным образованием, которое непонятно ещё как остаётся единым государством, клянчащим подачки Международного Валютного Фонда.
Подумать только: благополучие национальной валюты зависит от того, даст ли этот Фонд четыре-пять миллиардов долларов, которые потом необходимо будет возвращать с процентами, или не даст. Вообще Лис стал подозревать, что активность, с которой политические деятели страны выпрашивали эти подачки, стимулируется желанием просто погреть собственные ручонки на данных кредитах. Что-то, конечно, идёт на поддержание курса рубля, но большая часть просто разворовывается. В просмотренных газетах часто мелькали заметки на подобную тему, но не было похоже, что хоть один государственный чиновник был наказан за использование средств непонятно куда. Интересно, кто их должен наказывать?
Как понял Лис из прессы, совсем недавно Россия бесславно провела военную кампанию в Чечне. Лис не мог в это поверить: огромная армия не смогла сокрушить бандитов, которые, судя по всему, сейчас чувствуют себя королями-победителями, похищают людей и заявляют, что создали на Кавказе государство, живущее по законам шариата. Неизвестно, чьим вмешательством можно объяснить это, но почему-то Лису стало казаться, что на войне в Чечне нагрели руки не какие-то неизвестные из иных миров, а вполне конкретные политики и чиновники из Москвы.
Просматривая газеты и журналы, Лис, естественно уделял большее внимание делам в России, но не мог хотя бы краем глаза не заметить, что и во всём мире происходит масса неприятных процессов. Как ему показалось, эти сдвиги вызваны во многом развалом СССР и полярного мира, строившегося на противостоянии двух систем. Но вот «Империя Зла», большевистский Советский Союз рухнул, а мир не стал лучше. Со всех сторон начали поднимать башку экстремисты, националисты, террористы, разные фундаменталисты, а США, похоже, обалдели от нежданного, как они полагают, счастья по поводу кончины СССР. В последующей кончине России они, похоже, тоже не сомневаются, и думают, что весь мир уже валяется у их ног. Но смогут ли они потянуть роль этого единоличного мирового лидера?
Если кто-то вмешивается в дела на Земле, то почему так неумно и неэффективно? Или же цели у него какие-то идиотские?…
Лис посмотрел на Монру, которая сидела в кресле, вытянув ноги на подставленный стул, и смотрела какой-то фильм по телевизору. Она почувствовала его взгляд и повернула голову.
— Ну, что? — спросила Монра, усмехнувшись. — Лучше стал понимать, что здесь происходит?
Лис пожевал губами и мелко покивал, но не в знак согласия, а как бы раздумывая:
— Пока понял одно: в этой стране полный бардак. Да и во всём мире, похоже, тоже…

ГЛАВА 8

Несмотря ни на что, в стране в сфере торговли и оказания услуг произошли существенные положительные изменения, Лис не думал, что вопросы с покупкой мобильных телефонов будут решены так быстро. Обходительные менеджеры фирмы-провайдера сотовой связи подробно объяснили, как пользоваться аппаратами и сделали всё возможное для того, чтобы Лис и Монра поскорее приобщились к счастливой когорте владельцев телефонов. В начале одиннадцатого они уже могли звонить Фахрутдинову.
— Ну? — поинтересовался Лис, когда Марат Валерьевич снял трубку.
— Шеф согласился с вами встретиться, я даже не ожидал, честно говоря. Как насчёт того, чтобы сегодня, скажем… где-то в час дня?
— Хорошо, — сказал Лис, — в час, так в час. Давайте определимся — где. Имейте в виду: мы хотим честной игры, поэтому никаких подвохов и попыток нас взять. Это должно быть людное место.
— Ресторан подходит?
— Не-ет, — Лис помотал головой как будто Фахрутдинов мог его видеть, — вы меня за дурака не держите, уважаемый. Откуда я знаю, что там не будет полным-полно ваших людей? Только где-то на открытом воздухе. Например, вот — в Историческом сквере! Место подходящее.
— Хм, — Фахрутдинов на мгновение задумался. — Ну, ладно, хорошо. А там где конкретно?
— Скажем, если смотреть от проспекта, то на скамейках с правой стороны. Заранее уточнить на какой, естественно не могу, постараюсь быть на одной из свободных.
— Как босс вас узнает? — Ну, это не проблема, допустим, у меня в руках будет…
Лис увидел идущих мимо малышку лет пяти с родителями. Девочка тащила за верёвочку большой разноцветный воздушный шарик в виде диснеевского мышонка.
— У меня будет воздушный шарик. Здоровый мужик с воздушным шариком — это, полагаю, достаточно заметно?
— А вы будете один? — чуть поспешнее, чем показалось Лису нужным, спросил Фахрутдинов.
— Безусловно! Мою подругу я подставлять не хочу: посмотрю на поведение вашего босса.
— Да, пожалуйста, — согласился Фахрутдинов. — Чтобы вы легче узнали Михаила Петровича, могу сказать, что он будет в светлом костюме, в руках будет держать «Спид-Инфо».
— Хорошо. — Лис уже знал газету с таким названием. — В час в историческом сквере. Пока!
— У нас ещё пара часов, — сказал он Монре. — Надо купить шарик, но, полагаю, сейчас это не проблема. Вот пятнадцать лет назад за два часа такую штуку можно было и не найти нигде.
Они решили прогуляться и обсудить детали. Выйдя на Главный проспект, Лис, чтобы не откладывать дела в долгий ящик, в первом же попавшемся на пути киоске «Роспечати» поинтересовался о наличии воздушных шаров. Таких красивых как у девочки тут не нашлось, но этого и не требовалось. Лис купил пару простых цветных пузырей, покрытых белёсым тальковым налётом. У продавца нашлась даже нитка, чтобы завязать надутый шар. Лис покачал головой от удивления, поблагодарил ещё крепкого старичка, торговавшего в киоске, и до поры спрятал шары и нитку в карман.
Чтобы провести рекогносцировку, они прогулялись по проспекту до плотины городского пруда и прошли мимо Исторического сквера. Лис объяснил Монре, где она должна будет находиться, чтобы по возможности незаметно наблюдать за переговорами издали.
— Ты доверяешь этим Фахрутдинову и Михаилу Петровичу? — спросила Монра.
— Не слишком, но у нас нет выбора. Главное: необходимо постараться понять, жив ли Терп. Хотя я нисколько не исключаю, что нас могут попытаться взять на месте, а не вести никаких переговоров. Именно поэтому я хочу, чтобы ты оставалась в стороне, и если меня схватят, немедленно уходила.
— Куда? — спросила Монра.
— Да куда угодно! Помнишь место в лесу? Доберись туда и с помощью Ключа уходи с Земли. Терп же показывал, как это делать.
— Это можно сделать и сейчас, — хмыкнула Монра.
— Но тогда мы фактически откажемся от возможности помочь Терпу. — Н-да, конечно…
Какое-то время они молча шли, двое таких разных людей, одинаково затерянные на гранях мироздания. Несмотря на то, что Лис, казалось, был у себя дома, на Земле он чувствовал себя совершенно одиноким даже в родном городе. Ему не к кому было обратиться за помощью, никто ничего не мог ему посоветовать, он даже не очень хорошо понимал, что сейчас происходит в стране, где он отсутствовал пятнадцать лет.
А противник был здесь как рыба в воде, имел, возможно, сотни подручных и даже, судя по многим факторам, влиял на ход событий в целом.
Что мог противопоставить этому Лис? Он и сам не знал, что, но понимал, что от решения такой сверхзадачи зависят его и Монры жизни. Возможно, от этого зависела и судьба мира Земли, но Лис всегда был далёк от подобных патетических аллегорий, и, возможно, ещё и поэтому был пока жив.
Они дошли до стелы памяти героев Великой Отечественной войны с вечным огнём, обошли её и повернули обратно.
Жизнь бурлила. По сравнению с воскресным днём улицы оказались просто забиты автомобилями. Глаза и горло нестерпимо щипало выхлопными газами. Тем не менее, Лис успевал смотреть по сторонам, и даже Монру какие-то мысли отвлекали от физических страданий, связанных с вдыханием отравленного воздуха.
Лис только подтвердил своё первое впечатление: город изменился и не изменился. В целом общий вид знакомого ему проспекта во многом остался прежним, но, и здесь это особенно бросалось в глаза, почти все первые этажи теперь занимали какие-то магазины, офисы фирм, фасады знакомых зданий пестрели вывесками и рекламами.
По мнению Лиса, как раз в этом ничего плохого не было. Он и раньше считал, что только извращённо-ограниченное мышление руководителей «советского типа» и таких же архитекторов могло начать размещать квартиры в домах так, чтобы часть из них выходила окнами на уровень глаз идущих по тротуарам прохожих. Очень хорошо, что теперь многие такие, так называемые, жилые помещения были переделаны в нежилые.
До назначенного времени оставалось чуть меньше часа. Двигаясь по противоположной от Исторического сквера стороне проспекта, Лис и Монра вновь дошли до плотины, по которой проходил сам проспект.
Сейчас от набережной городского пруда сквозь плотину появился тоннель в виде подземного перехода, позволявший попасть с набережной прямо в Исторический сквер.
Пройдя до старинного здания, которое, как он помнил, в советские времена было Домом Профессиональных Союзов, Лис перешёл на другую сторону проспекта, туда, где стояла каменно-деревянная башенка, помнившая времена, когда на месте Исторического сквера шумел заводик, собственно, один из тех, что положили начало городу.
Теперь рядом с этой башенкой высился памятник двум господам в одеждах восемнадцатого века. Об одном из указанных господ Лис слышал: даже в годы развитого социализма первого генерал-губернатора Екатеринбурга господина Татищева помнили, и в городе, называвшемся тогда Свердловском, была улица, носившая его имя. Улица, правда, весьма позорная и захолустная. Как говорил один знакомый Лиса в те времена, указывая на проспект Ленина: «Вот какая улица должна называться именем Татишева!» При этом он, правда, оглядывался по сторонам.
О втором человеке на постаменте некоем де Генине Лис ранее никогда не слышал.
Сейчас рядом с башенкой и памятником был развёрнут походный киоск, где торговали разными прохладительными напитками, пивом, шоколадом, пирожками. Рядом, дразня аппетит, чадил мангал с шашлыками. Не известно, что за мясо там жарилось, но запах был манящим.
Лис подвёл Монру к перилам из гранитной крошки и кивнул вниз на Исторический сквер.
— Отсюда ты сможешь посматривать вон туда, где я буду на скамейке. Возьмёшь порцию шашлыка или просто пива и будешь наблюдать, не привлекая внимания. А теперь давай разойдёмся, чтобы лишний раз не светиться. Люди Фахрутдинова возможно уже здесь и тоже осматриваются. Немного придётся походить по отдельности, и мне уже надо будет идти выбирать скамейку, где устроиться.
Они разошлись. Лис, пройдясь по плотине, спустился в Исторический сквер с другой стороны и обошёл его по кругу, пока не заметив ничего подозрительного. Во всяком случае, явно что-то высматривающих мужиков видно не было.
Конечно, Лис понимал, что он вряд ли встретит здесь знакомых ему по Сысерти Замарова, Шкурко и Смирнова. У Фахрутдинова наверняка хватает людей кроме тех, с которыми Лис уже познакомился, да и сам шеф Михаил Петрович может прислать каких-то новых подручных.
До встречи осталось пятнадцать минут. Несмотря на прекрасную погоду, свободных мест на скамейках было вполне достаточно, видимо в силу того, что в рабочий день народу в сквере прогуливалось не так много, как в выходные.
Лис выбрал лавку поближе к плотине, там, где было более людно, и стал ждать. Он вынул сигарету и закурил, а шар пока надувать не стал.
Спокойно оглядываясь, Лис отметил нескольких мужчин, стоявших вверху на тротуаре проспекта, и разглядывавших оттуда сквер, облокотившись на перила ограды. Это вполне могли быть люди Фахрутдинова. Лис посмотрел в сторону старинной башенки. Монра, небрежно привалясь к ограде, потягивала что-то из бутылки.
Приближалось время встречи. Слева от Лиса по широким ступеням лестницы спускался мужчина в светлом костюме. Газеты в руках у него не было.
Мужчина свернул на аллейку, где сидел Лис, и, не торопясь, двинулся по ней, не обращая ни на кого внимания. Он прошёл мимо Лиса, дошёл до конца аллеи и вышел на небольшой мост, перекинутый на территории самого сквера через Исеть. Встав там, мужчина закурил и облокотился о поручни моста, рассматривая мутную воду протекавшей под ним речки.
Лис бросил окурок в урну, незаметно установил свой верный браслет на оглушающую мощность и достал из кармана шарик.
Надувая его, Лис краем глаза покосился на мост, где стоял мужчина. Тот, продолжая курить, медленно двигался в его сторону.
Надув шарик наполовину, Лис даже не стал его завязывать, а, пережав рукой хвостик, помахивал пузырём, как веером. Действительно, было жарко. Никто кроме мужчины в светлом костюме в сторону Лиса сейчас вообще не направлялся.
Мужчина подошёл и сел рядом.
— Я Михаил Петрович, — просто сказал он.
Лис кивнул, и, стараясь выглядеть совершенно спокойным, выпустил воздух из шара и демонстративно бросил его в урну.
— Вы готовы меня выслушать? — спросил Лис на языке Творцов.
На лице Михаила Петровича отразилось вполне искреннее по мнению Лиса удивление.
— Я прилично владею немецким и английским, — сказал мужчина, — но языка, на котором говорите вы, я не знаю. Я даже слышу его впервые.
— То есть, вы хотите сказать, что вы не Творец? — сказал Лис уже по-русски.
— Не понял, — приподнял брови Михаил Петрович, — творец чего? Знаете, если вы начинаете нести всякую чушь, то я думаю, что наш разговор не имеет смысла.
— Понятно, — кивнул Лис, — я могу сказать то же самое: я, судя по всему, разговариваю не с тем человеком, который мне нужен. Я не очень рассчитывал, что верховный босс — это вы, но все-таки… Мне необходимо говорить только с вашим хозяином, в противном случае мы, действительно, зря теряем время.
— Мне тогда придётся… — начал Михаил Петрович, но вдруг замолчал, оборвав фразу.
Несколько секунд он сидел, словно прислушиваясь к невидимому собеседнику, и, наконец, сказал:
— Я готов вас выслушать и передать всё боссу. Не понимаю, какую ерунду вы наговорите, но… Боссу виднее.
— А вам и не надо ничего понимать. Как я догадываюсь, босс ваш меня слышит, поэтому я просто скажу ему всё, что хотел, а вы сидите и молчите.
Пока Лис произносил краткую заранее подготовленную речь на языке Творцов, Михаил Петрович терпеливо молчал, разглядывал потрескавшийся асфальт вокруг скамейки. Ему наверняка было страшно любопытно, но, кроме его первого неподдельного удивления, ни одно движением не выдало любопытства. Он был хорошо вышколенным сотрудникомю
Когда Лис закончил говорить, Михаил Петрович, не произнося ни слова, достал сигарету, закурил и откинулся на спинку скамейки. Очевидно, молчал и его босс, обдумывая слова Лиса. Наконец Михаил Петрович подал голос:
— Босс желает далее продолжать разговор непосредственно с вами. — Он вынул из одного уха маленький конус телесного цвета и подал Лису. — Вы будете его слышать, а он вас уже слышит.
— Какие доказательства ты можешь представить, что всё именно так, как ты говоришь? — зазвучал у Лиса в ухе голос довольно приятного тембра.
Лис пожал плечами, продолжая следить за поведением Михаила Петровича и одновременно посматривая по сторонам:
— Практически никаких, но мы ведь не начинали агрессию, не выпускали шаровиков в ваш мир…
— Значит, он нашёл их, мне следовало догадаться, — как бы рассуждая вслух, сказал голос в ухе Лиса. — Ладно, допустим, я тебе поверю. Пока же могу сказать, что я не выпускал никаких шаровиков в мир Терпа, это сделал мой враг. Давай договоримся: я, повторяю, готов поверить тебе, если ты согласишься помогать мне в его уничтожении. Кажется, у нас в этом есть совместная заинтересованность, и немалая.
Лис начал понимать, что гипотеза Терпа подтверждалась: на Земле находились как минимум двое, которые вели между собой борьбу. Полной уверенности, что получены доказательства именно такого положения дел у Лиса, конечно, пока быть не могло, но, скорее всего, с ним сейчас разговаривал не Ингвар Янович. Это было большой удачей, поскольку от Ингвара Яновича Лис ничего хорошего ждать не мог, особенно, если тот узнает в Лисе человека, уже дважды заставившего его споткнуться.
— У меня нет никаких оснований питать дружеские чувства к тому, кто выпустил шаровиков в мир Терпа, но как вы… как ты докажешь, что это не твоя работа? — Лис демонстративно перешёл на «ты», поскольку так же к нему обращался его собеседник, но тот, казалось, не обратил на это никакого внимания.
— Если твои истинные намерения совпадают с тем, что ты тут мне говорил, ты быстро поймёшь, что всё именно так. А пока тебе придётся поверить мне на слово, у тебя просто нет другого выхода.
— И у тебя, похоже, тоже.
Слышно было, как собеседник с шумом вдохнул воздух.
— Ты прав, именно поэтому я с тобой разговариваю. Кстати, как тебя называть? Если Терпа я засёк на Земле уже давно, то тебя я не знаю вообще.
— Можешь называть меня Лисом. — Хм, если ты оправдываешь своё имя, это хорошо…
— Но тогда уж и ты представься, — перебил Лис.
— Хм, справедливо… Ладно, можешь называть меня Сварогом.
— Вот как? Ладно, Сварогом так Сварогом. А, может быть, ещё и Кришной, Ра, Яхве, Одином и кем ещё там?
Собеседник в ухе Лиса неожиданно засмеялся:
— А у тебя, чёрт возьми, есть чувство юмора. Ладно, если ты согласен сотрудничать, ты должен будешь вместе с твоей женщиной явиться ко мне. Я должен убедиться, что ты говоришь правду…
— У тебя чувство юмора тоже не слабое: почему ты решил, что мы вот так возьмём и сунем голову в петлю?
— Потому, что у тебя нет выбора. Или ты будешь помогать мне и играть против одного противника, или, считай, что за тобой будут охотиться двое. Нам обоим нужны Ключи.
— Ну, тут ты не совсем прав — к несчастью у меня остался только один. Оцени мою откровенность.
— Вот как? — мрачно сказал невидимый собеседник. — Да. Это плохо…
— Ладно, предположим, я к тебе явлюсь, — продолжал Лис, — но как ты собираешься узнать правду о моих намерениях? Ввести мне «препарат правды»?
— М-м… — собеседник почему-то несколько замялся, — ну, разумеется. Я должен убедиться во всём точно.
— Ага, ты будешь знать обо мне всё, а я о тебе ничего. Я соглашусь на подобное только если одновременно и ты вколешь себе эту сыворотку. Побеседуем начистоту в равных условиях.
— Слушай, Лис, так мы ни о чём не договоримся!
— Вот именно!
Сварог вздохнул:
— Мы оба теряем время, и имей в виду: если ты хочешь помочь своему Терпу, то ты особенно теряешь время. Я только поэтому согласился на переговоры с тобой, что у меня не так уж много других вариантов. Фактически это я сдал Терпа моему врагу. Он явно не знал и пока не знает, что Терп был не один, а с вами. Это даёт хорошие шансы одолеть его…
— Если ты говоришь правду, то что мешает ему тоже применить «препарат правды» и уже сейчас знать всё, что знает Терп?
— Только то, что у него его нет, я это точно знаю.
— Но, слушай! — Лис вдруг сообразил то, что пока до него не дошло. — У него же есть шаровики, и времени уже было достаточно, насколько я знаю, чтобы просканировать мозг. Он и так всё знает. Кроме того, я пытался побывать на квартире Терпа ещё позавчера в ночь. Была небольшая стычка с людьми, устроившими там засаду. Если это, конечно, были не твои люди.
— Чёрт побери, а ведь ты прав — я не подумал о шаровиках! Это очень плохо, и нам тем более надо скорее встретиться. Ты уверен, что он не выследил тебя и твою женщину?
— Надеюсь, — пожал плечами Лис, — иначе бы я вряд ли ещё сидел тут. Кстати, как зовут нашего общего врага? Мне как-то удобнее, когда я знаю имена врагов, а не только союзников.
— У тебя комплексы, но, возможно, ты в чём-то прав. Эта личность называет себя Инглемазом…
— Хм, созвучно… Может быть, поэтому он назвался ещё и Ингваром Яновичем?
— Откуда ты это знаешь? — удивился Сварог. — Ладно, это сейчас не так важно. Пока уходи оттуда побыстрее, и убедись, что за тобой не следят. Когда убедишься, что никто за тобой не следит, позвонишь мне на мобильный телефон. — Сварог продиктовал номер. — Запомнишь?
— Почему такая спешка? — игнорируя последний вопрос, забеспокоился Лис.
— Потому что… я совершенно не подумал о шаровиках в таком плане, и я не знал, что ты совался на квартиру Терпа. Всё, отдай устройство связи Михаилу и уходи.
Лис пожал плечами, но спорить не стал, ориентируясь на явную тревогу в голосе Сварога. Он вынул рацию из уха и отдал скучавшему Михаилу Петровичу, кивнул ему и направился к ступеням лестницы, поднимавшейся налево из Исторического сквера. Михаил Петрович вступил в не слышимую окружающим беседу со своим боссом.
Лис мельком взглянул на противоположную сторону сквера, где стояла Монра. Она была на месте.
Лис намеревался подняться по лестнице с противоположной стороны и, зайдя за угол здания металлургического техникума, чтобы не быть на виду у возможных наблюдателей, позвонить Монре по телефону и условиться о месте встречи.
Неторопливо, как будто он прогуливался, Лис поставил ногу на гранитную ступеньку.
Он был уже на самом верху лестницы, когда сзади раздались негромкие хлопки. Закричала женщина. Лис обернулся.
Михаил Петрович лежал недалеко от скамейки, на которой они сидели, его светлый пиджак был окрашен кровью в нескольких местах. Кричала женщина, прогуливавшаяся с коляской неподалёку. От скамейки в сторону улицы Воеводина через зелёный газон сквера бежали два молодых человека.
Лис резко повернулся в сторону, где его ждала Монра, и у него перехватило дыхание: какие-то люди запихивали её в микроавтобус, выехавший прямо на тротуар.
Понимая, что вряд ли успеет, Лис оттолкнул какого-то парня с девушкой, оказавшихся на дороге, и побежал по плотине, на ходу вытаскивая лучемёт.
Конечно же, расстояние было слишком велико. Микроавтобус, взвизгнув колесами, съехал с поребрика, заставляя резко тормозить идущие по проспекту машины, и скрылся в транспортном потоке, не успел Лис пробежать и половины расстояния, отделявшего его от места событий. Пытаться стрелять было бесполезно.
Лис остановился, одновременно соображая, что если поблизости были наблюдатели, то он выдал себя с головой.
Словно в подтверждение этих мыслей рядом завизжали тормоза, и светло-серая машина иностранного производства (Лису некогда было разглядывать марку), въехала на тротуар, чиркнув порогом по камню бордюра и распугивая случайных прохожих, оказавшихся между Лисом и проезжей частью дороги.
Дверцы не успели распахнуться, выпуская троих дюжих молодых людей, а Лис уже всадил в машину не целясь почти половинный заряд авторучки-лучемёта, который он продолжал держать в руке, и присел, закрывая лицо руками, практически одновременно со взрывом.
С машины сорвало капот, вспыхнул потёкший из топливопровода бензин, и запылало что-то в салоне. Выскакивавшие из машины люди покатились по асфальту, на ком-то загорелась одежда. Завизжали оказавшиеся рядом прохожие, кидаясь врассыпную.
Не оборачиваясь, Лис побежал по тротуару мимо импровизированного летнего кафе, рядом с которым стояла Монра. Сзади раздалось несколько хлопков и над ухом свистнула пуля: кто-то из выскочивших из горящей машины стрелял в него, но промахнулся. Пожилой мужчина, в изумлении застывший почти на пути у Лиса и разглядывавший пылающий автомобиль, охнул и повалился на землю.
Петляя, Лис опрокинул одни из столиков и побежал к кустам, окружавшим фонтан «Каменный цветок».
— Стоять!
Навстречу ему, как назло, выдвигался ещё и милицейский наряд, очевидно привлечённый взрывом и криками. Вряд ли они слышали выстрелы из пистолета с глушителем, но молоденький милиционер уже замахивался на него дубинкой.
— Не меня, мать вашу, ловите! — Ударом плеча Лис сшиб парнишку, пнул второго милиционера в пах, перемахнул через упавшие тела и выскочил на тротуар перед зданием бывшего обкома партии.
Перебежав улицу Пушкина, он дворами выбрался к кинотеатру «Салют», а оттуда опять же через старенький дворик оказался на улице Карла Либкнехта. Тут было всё спокойно, царила обычная уличная суета.
Лис огляделся и, переводя дыхание, перешёл на шаг, чтобы не привлекать внимания прохожих. Пройдя метров тридцать, напротив здания пединститута он тормознул потрёпанного синего «жигулёнка».
Попросив водителя довезти его до политехнического института (это было первое, что пришло ему в голову), Лис стал внимательно следить, нет ли «хвоста». «Хвоста», похоже, не было.
Как только они миновали теплофак УПИ, Лис отменил свою первоначальную просьбу, и попросил водителя ехать к квартире, которую они сняли. При условии, что у Ингвара Яновича не было «препарата правды», он пока никак не мог узнать этот адрес.
Лис понимал, что, как бы то ни было, сюда ему больше не возвращаться. Поэтому он дал водителю пятьдесят рублей, остановил машину во дворе прямо напротив подъезда, и приказал ждать, пообещав затем ещё сто. Быстро сложив в сумку всё нужное, что они оставляли в квартире, Лис вышел, пробыв в доме не более пяти минут.
Он упал на заднее сиденье и попросил водителя свозить его на Уралмаш и обратно: необходимо было поразмыслить, а движущийся автомобиль был достаточно надёжным местом.
Хотя, попав в пробку на проспекте Космонавтов и сидя в медленно ползущей машине, Лис думал о том, что, знай преследователи о его местонахождении, лучшую ловушку трудно придумать. Если, конечно, преследователи могут догадаться, что он находится именно сейчас именно здесь.
Чего же он добился, не послушав Монру и устроив вылазку на Землю? Терп и Монра схвачены, а ему ничего, похоже, не остаётся, как связываться с неведомым Сварогом или как там его действительно зовут. Фактически, Лис должен был отдаваться на милость этого неизвестного.
Никто даже не мог гарантировать, что сегодняшнее происшествие в Историческом сквере и около него не подстроены этим самым Сварогом. Не исключено, что он и Ингвар Янович — одно и то же лицо.
Хотя, пошевелив мозгами ещё немного, Лис сделал заключение, что это всё-таки маловероятно. Зачем, скажем, Сварогу убирать Михаила Петровича? Нельзя, естественно, исключить, что на самом деле это просто инсценировка, и Михаил Петрович жив, но не слишком ли сложно тогда всё получается? Сварогу, если он и некий Инглемаз одна личность или просто действуют заодно, проще было бы схватить Лиса непосредственно в Историческом сквере или, в конце концов, там же ликвидировать.
Наконец после завода имени Калинина пробка рассосалась, и машина побежала быстрее.
— Куда лучше ехать? — спросил водитель, прерывая мысли Лиса.
— Всё равно, — ответил Лис, отрешённо глядя в коротко стриженый затылок водителя. — Сделайте круг по Уралмашу, потом можно снова в центр. О деньгах не беспокойтесь.
Водитель понимающе кивнул:
— Я крутанусь по Машиностроителей, а потом через Веер назад?
— Хорошо, — согласился Лис, — только давайте не той же дорогой. Вообще, договоримся так: мне надо посидеть, подумать. Возите меня, пока мне не надоест.
Сколько скажите, столько и заплачу.
— Ну, я тогда по Шефской назад. Если хотите, можно через ЖБИ проехать.
— Валяйте! Только у ближайшего киоска остановитесь — попить возьму.
Лис вытащил сигарету и закурил, хотя не мог сказать, что сейчас ему хочется курить. Это просто был стереотип, иллюзия помощи в размышлениях, действующая не только в мире Земли.
Приоткрыв окно, он стряхнул пепел. Трудно, естественно, встать на позицию этого Сварога, но если всё же попытаться, то, вполне вероятно, он тоже может считать, что в Историческом сквере всё подстроено Лисом, если предположить, что Лис и Ингвар Янович заодно.
Если принять версию, что этому самому Инглемазу необходимо добраться до Сварога, то всё складывается для первого неплохо: именно Лис при таком раскладе выводит Инглемаза или Ингвара, мать его, Яновича на Сварога. Так что Сварогу можно больше опасаться Лиса, чем наоборот. М-да…
Минут десять Лис сидел практически без мыслей. Машина спокойно доехала до конца улицы Машиностроителей и повернула направо на Т-образном перекрёстке с намёком на кольцевое движение. Лис никак не мог вспомнить, как же называется улица, по которой они ехали сейчас, и, в конце концов, рассмотрел табличку на одном из зданий — «Донбасская». Впрочем, ничего удивительного: он и пятнадцать лет назад плохо знал Уралмаша.
В кармане запищал телефон. Водитель покосился назад. Лис вздохнул и вынул трубку.
В мягком вкрадчивом, нарочито безразличном голосе, который Лис успел забыть за пятнадцать лет, почти не чувствовалась злоба, но зато угадывалось плохо скрываемое торжество.
— Теперь, значит, тебя зовут Лисом, — поинтересовался Ингвар Янович, так как Лис не сомневался, что это был он.
— Ну, и что с того? — ответил Лис на языке Творцов, поскольку водителю совершенно ни к чему было понимать этот разговор.
По времени никак не получалось, чтобы Инглемаз успел просканировать мозг Монры. Очевидно, она сама назвала ему номер, и Лис нисколько не осуждал её за это. Наоборот, это был верный ход: Монра поступила абсолютно верно, позволяя не только Инглемазу связаться с Лисом, а, самое главное, Лису выйти на Инглемаза.
— Не думал, что такая мразь, как ты, выпутается. Но я, каюсь, тебя недооценил. Признаться, не ожидал, что мы снова встретимся.
— Послушай, Ингвар Янович, — вздохнул Лис, — оскорблений я наслушался от тебя ещё давным-давно. А если я тебя начну материть — не остановиться! Давай ближе к делу.
— Если ближе к делу, — голос в трубке стал жёстким, — то ты интересуешь меня постольку поскольку. Мне нужен Сварог, и побыстрее.
— Это как понимать? Значит, без моей помощи ты его достать не можешь? — любезно поинтересовался Лис.
— Не перебивай! У меня теперь снова есть Ключ, это главное, я разделаюсь с ним, это просто вопрос времени. Но! — Инглемаз сделал ударение. — Мне необходимо покончить с этой сволочью как можно скорее. Если бы мои уроды не убили человека, который встречался с тобой, и если бы у тебя не было второго Ключа, то ты мне был бы не нужен вообще. Мои условия таковы: если хочешь получить назад своих друзей живыми, передаёшь мне Ключ и выводишь на Сварога, а я, так и быть, дам вам возможность убраться отсюда.
Машинально Лис отметил, что Инглемаз торопится. Очевидно, у него как-то было ограничено время или он не уверен, что легко справится с противником.
— Я на твой счёт уже давно не заблуждаюсь, — сказал Лис. — Какие гарантии? — Совсем никаких, — ехидно сказал Инглемаз. — А тебя я, в конце концов, отловлю, и прежде, чем сдохнуть, ты намучаешься вдоволь…
— Ну, да, — вздохнул Лис, — ты мне это как-то уже обещал.
Несколько секунд Инглемаз молчал. Очевидно, он пытался не сорваться и не выйти из себя. «Злись», — подумал Лис, «психуй, может быть, наделаешь ошибок».
— Это обещание можно будет теперь выполнить, — сказал, наконец, собеседник. — Кроме того, если для тебя что-то значат твои друзья, то я даже не буду их убивать. Я оставлю их жить тут на Земле. Перепишу их мозги, например, в каких-нибудь привокзальных пьянчужек и оставлю коротать время под забором. Подумай, каково им будет, повелителям своих миров! Особенно Монре, которую, пока она не сдохнет от сифилиса или туберкулёза, будут трахать бомжи! По ней будут ползать вши, она будет вонять, как свинья в хлеву!
— Впечатляет, ты, похоже, хорошо знаешь эти запахи… Но почему ты решил, что я клюну на подобные страсти? Если ты не можешь дать мне никаких гарантий, зачем мне тебе верить? Тебе-то! Если ты всё равно сделаешь то, что только что сказал? Монре и Терпу я уже никак не помогу, а тебе только облегчу задачу. Лёгкой добычи захотел? С чего ты решил, что я кинусь выручать их и подарю тебе свою драгоценную задницу? Я её поберегу и тебе, милый, постараюсь нагадить как можно больше, будь уверен! Во-от такую кучу!
— М-да, если бы я думал, что ты Творец, я бы на это не рассчитывал. Но я хорошо знаю вас, людишек, особенно, таких как ты. Я давно это понял. Такие как ты, романтичны, сентиментальны, вы верите в какие-то идеалы и именно на этом всегда проигрываете, но хлопот доставить можете, не спорю. А тебя я хорошо помню, ты именно из таких: тебе ведь и тогда важны были не деньги, а знание…
— Ну, да, людишки, — перебил, соглашаясь, Лис, — а ты, значит бог. Жаль, я не сохранил кусок стекла из моего серванта, который ты выбил своей божественной башкой. Богоподобные осколки, гвозди с Креста Христова!
Ингвар Янович, он же Инглемаз, был, очевидно, всё-таки уверен в прочности своего положения и потому достаточно спокоен. Он засмеялся, хотя и немного искусственно:
— Я понимаю твои намерения! Но, предупреждаю: оскорбляя меня, ты ухудшаешь своё положение. Не рассчитывай, что я сорвусь. Давай по существу, я жду.
— Ну, что ж, если по существу, — медленно сказал Лис, — я не думал о таком повороте событий. Мне необходимо время, и я придумаю, какие гарантии себе обеспечить. В любом случае, просто так голову на плаху не положу. И не стращай меня пытками моих друзей, я хоть и сентиментален, но не до идиотизма. Я очень даже практичен: если мы все умрём, то какая разница, если они умрут чуть раньше меня или будут мучаться чуть дольше? Тебе это будет стоить дорого, уверяю. В общем, куда тебе позвонить, если я что-то решу?
Инглемаз думал несколько секунд, потом он сказал:
— Ладно, у меня тут кое-какие дела, даю тебе время до утра, подумай. А я пока узнаю от твоей женщины как можно больше. Может быть, я и сам вычислю Сварога, и тогда ты станешь мне вообще не нужен. Тогда я даже развлекусь охотой, х-м, охотой на Лиса! — Он засмеялся.
— Я спрашиваю, куда тебе звонить, если я надумаю? — игнорируя смех, повторил вопрос Лис.
— Никуда, я тебе сам позвоню. Если ты мне ещё будешь нужен. — Инглемаз, продолжая смеяться нарочито противно, отключился.
Лис сложил трубку, и какое-то время сидел, вертя телефон в руках.
— Вы на каком языке разговаривали? — дружелюбно спросил водитель. — На иностранца сами не похожи…
— По-ту-рец-ки, — по складам медленно сказал Лис.
— Да? — оживился водитель, слегка поворачиваясь назад. — С турками работаете? Шмотки из Турции возите?
— Слушай, — сказал Лис с сожалением, — а ты мне показался нелюбопытным. На дорогу лучше смотри.
Водитель обиженно замолчал.
Лис задумался. Скорее всего, Ингвар Янович (Лис машинально называл его именно так) блефует. Если он ещё не вышел на Сварога, значит он не уверен, удастся ли ему это вообще, а ответных ударов противника он опасается. Очевидно, у Сварога оставались ещё какие-то возможности для борьбы.
Значит, есть три «путя», то бишь, пути. Первый — бороться самому, одному и, значит, против двоих могущественных противников. Результат вполне очевиден.
Второй вариант состоял в принятии предложения Инглемаза. Плата — освобождение Монры и Терпа. Однако было весьма сомнительно, что по счёту будет уплачено, а как получить предоплату, Лис придумать не мог. Не исключено, что Инглемаз и не собирался действительно использовать Лиса в борьбе против Сварога. Вполне могло быть, что так он хотел максимально простым способом устранить ещё одного противника, противника хоть и не слишком могущественного, но явно неудобного в виду малой предсказуемости. Наверняка Инглемаз изучил Сварога намного лучше.
Оставался третий вариант — рискнуть помогать Сварогу и стать его союзником. В этом случае хоть на какое-то время останется один противник, а что будет потом — неизвестно, но особых иллюзий относительно Сварога Лис тоже не питал.
Был, правда, ещё один вариант, тот, который раньше предлагала Монра: бросить всё и уйти в миры Творцов. У Лиса был Ключ, он кое-что знал о его использовании, и в любом случае, пока у Инглемаза или Сварога, в зависимости от того, кто победит в их схватке, появится время для преследования, Лис затеряется в сотнях искусственных вселенных. Если он не будет долго оставаться на одном месте, то его накроют нескоро, а если победит Сварог, то, возможно, он будет искать его не так остервенело, как вторая сторона, если будет искать вообще…
Но тут было как раз то, о чём говорил Инглемаз: Лис был человеком, который никогда бы не бросил друзей, пока не вытащил бы их из передряги или не убедился, что помочь уже ничем не сможет.
Одним словом, вариантов было только три.
Лис раскрыл, было, трубку телефона, но передумал. Кто знает, если известен его номер, нет ли у противника возможности отследить, откуда идет передача?
— Слушай, — спросил Лис водителя, — откуда тут поблизости можно позвонить?
Водитель недоумённо покосился на мобильник, но лишних вопросов задавать не стал.
— Автоматы большинство поломаны, скорее всего… — Мужчина пожал плечами. — Лучше с почты какой-нибудь.
Машина ехала по улице с дурацким названием Шефская.
— Ну, вот и давай к ближайшей, которую знаешь.
Из двух зол выбирают меньшее, решил Лис, а Сварог представлялся ему сейчас меньшим злом: по крайней мере, он не валялся пятнадцать лет назад со связанными руками и разбитой головой и, следовательно, не имел, мягко говоря, личной неприязни к Лису. И это, возможно, создавало несколько лучшие предпосылки для союзничества.
В почтовом отделении Лис подошёл к телефону-автомату и набрал номер, который ему дал Сварог.

ГЛАВА 9

Сварог назначил Лису встречу на тридцатом километре Тюменского шоссе. Лис должен был ждать в закусочной у автозаправки, которая располагалась с правой стороны, если ехать из города.
— Ты уверен, что наш общий друг тебя сейчас не прослушивает? — поинтересовался Лис.
— Абсолютно! Если ты звонишь из случайного телефона-автомата, то он никак нас не подслушает. Я же разговариваю с телефона, которым вообще до этого не пользовался: всегда держу несколько номеров на всякий случай. Одним словом, будь через… часа два там, где я сказал.
Естественно, Лис понимал, что сильно рискует, но он уже в двадцатый раз сказал сам себе, что выбора у него по большому счёту нет никакого. В конце концов, уж если так пошло, то выбор свой он сделал давным-давно, когда ещё в мире Терпа согласился драться на стороне Творцов.
Какими бы мотивами Лис не объяснял себе собственные действия тогда и позже, он должен был признаться, что ключевым моментом стал именно тот, когда он в подвале дома контрабандиста Тарлана в Омаксе в неярком свете масляных светильников увидел зелёные глаза и бронзовую гриву Монры.
Лис вышел из почтового отделения и, расплатившись, отпустил машину. Подождав, пока она уехала, Лис перешёл улицу и купил в киоске первую попавшуюся газету и пластиковый пакет с каким-то сумасшедшим рисунком. Затем он поймал другую машину и доехал до парка у бывшего Дворца пионеров.
По дороге он ещё раз прокрутил в памяти разговоры с Инглемазом и Сварогом, особенно со Сварогом. Что-то ему подсказывало, что тут у него есть определённые шансы. Терять нечего, поэтому — больше жёсткости.
Погуляв по аллеям минут десять, он улучил момент, когда в поле зрения было минимум людей, и нырнул в кусты у старого полу развалившегося грота.
План был, конечно, не ахти какой, но соваться с последним Ключом в руки Сварога Лис не хотел. С помощью «препарата правды» Сварог, естественно, может узнать от него всё, но облегчать задачу потенциальному противнику или союзнику, Лис не хотел.
В кустах у полукаменной, полуземляной стенки воняло мочой и кое-где громоздились кучки кала, некоторые совсем свежие. Выбрав свободное местечко, Лис с помощью ножа быстро подрезал дёрн, выкопал ямку и уложил в неё Ключ, обёрнутый в газету и пакет.
Аккуратно заровняв следы копки, Лис веточкой сдвинул кучку дерьма так, чтобы она прикрывала зарытый клад, и вышел из кустов, на ходу проверяя ширинку. Наблюдавший его со стороны, ни на секунду не усомнился бы, что молодой человек облегчённо отдувается, справив в кустиках малую нужду.
На улице имени известного уральского писателя Лис поймал ещё одну машину, тоже довольно потрёпанный «жигулёнок». Он уже заметил, что водители именно подобных автомобилей останавливаются охотнее всего.
Шофёр сначала наотрез отказался ехать за город: он явно боялся, и Лис сначала не мог понять почему, но потом, вспомнил всё, что прочитал об уровне преступности и прочих прелестях современной жизни в России и горько рассмеялся:
— Дружище, да не позарюсь я на твою машину! Короче: вот двести рублей, деньги вперёд, и вези меня куда сказано. Не хочешь — заработает кто-то другой.
Аргумент явился весьма действенным, и всего минут через тридцать пять с учётом выезда из города Лис оказался на месте условленной встречи. Он укладывался в назначенное время, и даже с запасом.
Место это для него было незнакомое, хотя много лет тому назад он не раз ездил в сторону Тюмени в городок Заречный, расположенный рядом с Белоярской атомной электростанцией. В советские времена в магазинах этого небольшого городка, практически не городка, а посёлка, был хороший выбор товаров, которыми коммунистическое правительство скрашивало опасности быта сотрудников атомного объекта.
Въехать в Заречный было не очень просто: пост ГАИ, располагавшийся на дороге у самой границы городка, не впускал машины с иными, чем у местных жителей индексами номеров. Однако в посёлок можно было войти пешком, оставив автомобиль на свой страх и риск у обочины и прогулявшись примерно с километр. Так попадать в посёлок не запрещали, особенно, если имелся паспорт.
В начале восьмидесятых годов Лис-Богдан ездил в Заречный по старой дороге, которая проходила через деревню Косулино и имела чуть больше одной полосы движения в каждом направлении. Сейчас же на Тюмень была проложена новая трасса с разделёнными потоками.
Там, где Сварог назначил встречу, находилась бензозаправка, рядом с которой велось строительство какого-то павильона — то ли магазина, то ли придорожного кафе, а, возможно, и того и другого сразу.
Чуть в стороне почти у самой дороги стоял довольно обшарпанный вагончик и пара деревянных грибков со столиками, рядом с которым орудовали какие-то кавказцы, по говору, похоже, азербайджанцы, жарившие шашлыки. Аромат жареного мяса вызвал у Лиса обильное выделение слюны.
По шоссе проносились автомобили, иногда кое-кто сворачивал к заправочной станции.
Лис прошёлся вокруг и, немного подумав, устроился под одним из азербайджанских грибков. Он вынул сигарету и, покуривая, стал разглядывать проезжавшие машины, гадая, от нечего делать, на чём может приехать такая личность, как Сварог.
Из вагончика вышел черноволосый парень и направился к Лису.
— Чо, брат, шашлык брать будэшь? Пиво холодное…
Лис покосился на кавказца, чуть наклонив голову, и ещё раз почувствовал, что, несмотря ни на что, испытывает вполне здоровый голод. По часам до встречи оставалось ещё минут двадцать.
— Несите, сэр! — кивнул Лис.
— Ва, сэр! Ты чо, иностранец? — заулыбался парень. По-русски он говорил с сильным акцентом, но, тем не менее, вполне сносно.
— Почти, — усмехнулся Лис. — Пару шашлыков и пару пива, если только, конечно, свежее. И то, и другое!
— Обижаэшь, брат! Нэ свэжее нэ дэржим.
— Ну, конечно, — согласился Лис, думая совсем о другом, — всё натуральное. Как «Абсолют».
— Абсолутно натуралное! — подтвердил духаньщик, не вполне поняв Лиса.
Шашлык, видимо, был уже готов, потому что всего через пару минут парень вновь возник перед Лисом с тарелкой, на которой горкой лежали кусочки жареного мяса, приправленные маринованным репчатым луком. На столике мигом оказались две запотевшие бутылки пива «Стрелец», баночка кетчупа и пучок какой-то зелени. Лис одобрительно покивал, хотя понимал, что в таком месте и у таких хозяев шашлык может быть даже из пёсика. Но натуральный, одним словом.
Игнорируя поставленный рядом пластиковый стаканчик, Лис с удовольствием отхлебнул из холодного горлышка бутылки. Кавказец кашлянул:
— Извыни, брат, давай рассчитаэмся, сам понимаеэь…
— Да нет вопросов… — Лис поставил бутылку на стол и полез за деньгами. — Чего там?
— Пятьдэсят рублэй…
Лис кивнул и отдал серо-голубую бумажку. Официант, если его можно было назвать таковым, поблагодарил и отошёл, а Лис занялся шашлыком, который, вопреки опасениям, оказался не таким уж плохим.
С дороги свернула серый БМВ. Лис покосился, жуя, но машина проехала к заправке и встала у колонки с надписью «АИ-95».
Он не представлял, какой план действий предложит Сварог, но мог догадываться, что выжить ему в сложившейся ситуации будет непросто. Не то, чтобы он не привык рисковать жизнью. За пятнадцать последних лет Лис нарисковался достаточно, а за последние три недели степень риска и вообще всё время шла только по нарастающей.
Сколько можно, в конце концов? Даже когда он плыл на кое-как связанных плотах от острова к острову в Торцевом океане на планете Терпа, Лис не испытывал такого напряжения. Там были хищные рыбы и звери, была стихия с совершенно произвольно налетавшими шквалами и штормами, но не было врагов-людей, а даже если и попадались, то всё же не такие могущественные…
«Заказать, что ли, водки?» — подумал Лис. Наверняка у них есть. Правда, через несколько секунд он отказался от своего намерения: на встрече со Сварогом необходимо сохранять полную ясность ума…
Простая белая «девятка» притормозила у обочины и медленно катилась, чуть поднимая пыль, красиво просвечивавшую золотистым в лучах уже немного клонившегося к закату солнца. Водитель явно что-то или кого-то высматривал.
Лис сделал глоток из бутылки и прикинул, успеет ли он выхватить лучемёт, если что.
Машина свернула на проезд, ведущий к закусочной, и остановилась напротив грибка, под которым примостился Лис. Высокий коротко стриженый человек в шёлковой цветастой рубашке и светлых брюках направился прямо под грибок.
«Да неужели…?» — удивился Лис. Ему казалось, что такая личность, как Сварог, должна ездить на чём-то более солидном. Видимо, он тоже соблюдает конспирацию.
На вид человеку было максимум лет тридцать пять, ростом повыше Лиса, хорошо сложенный, с короткой спортивной (или тюремной?) стрижкой, весьма распространённой сейчас: удобно, в жару голова не потеет, минимум шансов поймать педикулёз, и если за волосы захочешь в драке схватить, то не получится.
Несмотря на короткую стрижку, можно было понять, что волосы у незнакомца тёмно-русые, почти каштановые. Светло-серые глаза резко и жёстко выделялись на загорелом лице. Довольно красивый мужик, черты лица, возможно, слегка грубоватые, но очень правильные. Общее впечатление немного портил чересчур пронзительный и настороженный взгляд, но в целом вылезший из машины смотрелся приятно. Хотя, конечно, Лис по собственному опыту понимал, что всё это может быть просто гримом.
Мужчина остановился в трёх шагах и несколько секунд рассматривал Лиса. Ещё раз бросил короткий, резкий взгляд по сторонам и в два движения оказался под грибком, опускаясь на одну из четырех деревянных табуреток, вкопанных в землю.
Лис снова отхлебнул пива, цыкнул зубом, прогоняя засевшие в междурядье волокна мяса, и пристально посмотрел в глаза незнакомцу.
— Не будем терять времени, — сказал Сварог, — поехали. Кстати, как конспирация? За тобой «хвоста» не было?
— Я уже ни в чём не уверен, — ответил Лис, — но, по-моему, не было. Давай хоть познакомимся. — Лис протянул руку.
Сварог дёрнул головой:
— Не стоит здесь разглагольствовать, поехали!
Лис пожал плечами, взял недопитую бутылку и поднял с земли сумку:
— Ну, что же…
Сварог рванул машину с места так, что взвизгнули шины.
Лис, забросив свои пожитки на заднее сиденье, и несколько деланно потянулся.
— Да, в моё время здесь таких машин не делали… — мечтательно сказал он. — Хорошо идёт с места.
Сварог бросил на него короткий взгляд и вдруг спросил:
— У тебя есть план действий? — План действий, ты шутишь! — невесело усмехнулся Лис и отхлебнул из бутылки. — Ну, какой у меня может быть план действий? Я тебя хотел послушать, поскольку, как я понимаю, у нас общий враг. Ты его знаешь лучше, ты и должен предложить, что нам делать. — Лис сделал ударение на слове «нам». — А, вообще, для начала, я хотел бы поставить условие…
— Условие, вот как?! Наглости тебе не занимать! — Сварог улыбался, но было такое впечатление, что улыбка скрывает злость.
— При чём тут наглость? — совершенно спокойно возразил Лис. — Мне совершенно не хочется быть марионеткой в твоих или чьих-то иных руках. Я хочу понимать ситуацию и знать, кто есть кто в этом деле, так сказать. Знать, за что я борюсь, в конце концов. Что, я очень много требую, учитывая наше положение?
Сварог не ответил. Молча он проехал примерно пару километров, притормозил и встал на обочине. Выключив двигатель, он откинулся на дверь машины и посмотрел на Лиса чуть со стороны, как бы оценивая его. Взгляд его, казалось, не сулил ничего хорошего.
— А ты действительно смелый человек. Заметь, я говорю тебе «человек»! Инглемаз бы сказал «ванвир»!
— Значит, на этом разговор и закончился бы! — Лис развёл руками. — Да как знать! — На лице Сварога показная сдержанность боролась с желанием выплеснуть ярость и раздражение. — А если бы тебя начали пытать?…
Лис покачал головой:
— Ну-ну-ну! Угрозы пыток, конечно, производят впечатление, но давай не будем блефовать оба! Я сразу заявляю, что готов тебе помогать. Хотя я тебя не знаю, но так уж получилось, что у Инглемаза со мной определённые счёты, да и у меня на него зуб. Не то, чтобы я злопамятный, но так уж вышло, что я как бы изначально на твоей стороне. Давай сперва сделаем вот что. Если у нас есть время, а у нас оно есть до утра, когда мне нужно давать ответ Инглемазу, давай обменяемся информацией. Повторяю, я хочу понимать, что происходит, и у меня есть к тебе некоторые вопросы.
Сварог пристально смотрел на Лиса, буравя его взглядом. Так продолжалось несколько секунд. Лес выдержал своеобразную психологическую атаку, демонстративно допил пиво и аккуратно, чтобы не разбить, выбросил бутылку через опущенное стекло в канаву на обочине.
Отвернувшись от Сварога и посвистывая, он посмотрел в окно на высившиеся невдалеке сосны. Сосны были красивые, ровные, как на подбор, с зеленью верхушек, слегка позолоченной клонившимся к закату солнцем, лучи которого пронизывали редкий подлесок, высвечивая проходы между стволами. Там, в лесу сейчас было, наверное, очень хорошо, пахло смолой, хвоей и травами.
Сварог молчал, постукивая пальцами по рулю. Лис смотрел в окно и думал, как здорово было сейчас просто сидеть на какой-нибудь полянке и, например, жарить шашлык, попивая пивко. И чтобы рядом была хорошая компания, и никаких мыслей о каком-то идиотском Инглемазе, о шаровиках и прочих вместе с этим типом, который посапывая разглядывает его сейчас.
Наконец Сварог кашлянул и сказал:
— Давай всё-таки договоримся так: для начала вопросы здесь буду задавать я.
— Прошу прощения, уважаемый сэр, но вы очень долго думали, чтобы сказать столь эффектные слова — Лис постарался, насколько это было возможно в салоне машины, вытянуть ноги. — Давай всё-таки определимся: или мы играем на равных, или я просто не буду с тобой разговаривать. Если ты не согласен на такие условия, я сейчас выхожу, и больше мы не встречаемся… или встречаемся, но уже иначе. Кстати, можешь не волноваться, к Инглемазу на службу я не пойду ни при каких обстоятельствах.
Сварог вздохнул и неожиданно очень спокойно сказал:
— Самоуверен, нечего сказать. Я, кстати, примерно о чём-то таком и думал.
— Ты о чём? — Лис приподнял бровь и покосился на Сварога.
— Ты хочешь спасти своих друзей-Творцов? — Безусловно, хочу. — Лис повернулся к водителю и ласково посмотрел на него. — Но я не думаю, что, вслепую принимая твои директивы, я могу быть уверен, что действительно помогаю им…
Сварог хотел что-то сказать, но Лис предупреждающе поднял руку:
— Подожди, пожалуйста, дай договорить! Мне, в принципе, почти наплевать, что происходит на Земле, мне только хотелось бы, чтобы шаровики здесь не хозяйничали. Мне показалось, что она, в смысле — Земля, всё меньше становится похожей на лучший из миров, но не шаровикам её переделывать, по моему мнению, пусть земляне барахтаются в своём дерьме, но без этих ублюдков. Такова моя позиция, и это, значит, раз! Затем, мне необходимо спасти Монру и Терпа и, если я буду уверен, что здесь не начнётся переделка людей в шаровиков, мы трое сразу же смотаемся в мир Граней. Это — два! Поскольку шаровиками рулит, как я понимаю, Ингвар Янович, то есть Инглемаз, это значит, что разделаться нужно и с ним. Вот чего я хочу. Ну, как, тут наши цели, вроде, совпадают? В свою очередь я, давая обязательство действовать против Инглемаза на твоей стороне, хочу знать, что действительно происходит на Земле. То есть, кто ты, кто Инглемаз, как вы связаны с Творцами и ещё некоторую, так сказать, сопутствующую информацию.
Сварог молчал несколько секунд, продолжая пристально смотреть на Лиса. Однако теперь в его взгляде было не столько злость и раздражение, сколько неподдельный интерес.
— А, знаешь, ты меня убедил. — Сварог покивал, как бы взвешивая все аргументы. — Почти. Одно условие: я должен тебе верить абсолютно. Поэтому ты дашь применить на себе «препарат правды».
— А ты тоже сделаешь себе инъекцию? — поинтересовался Лис.
Казалось, что Сварог сейчас взорвётся, но он взял себя в руки и усмехнулся даже без особой злости.
— М-да, ты и впрямь оправдываешь своё имя. В данной ситуации это даже хорошо, но ты — сложная личность…
— Никогда и не собирался быть настолько простым, но что здесь сейчас сложного? — удивился Лис. — Мы ведь уже об этом говорили, зачем мусолить по сто раз одно и то же. Ты заинтересован в том, чтобы уничтожить Инглемаза с его шаровиками, тут мы заодно. Как только это будет достигнуто, я с Монрой и Терпом ухожу, а ты остаёшься полным хозяином. Ты, как мне кажется, интереса к мирам Творцов не проявляешь. Если так, то великолепно, это меня вполне устраивает, на таких условиях я готов к сотрудничеству!
Сварог снова шумно вздохнул и покачал головой:
— Я же говорю — ты сложная личность: тебе слово, ты в ответ десять!
— Сколько надо для объяснения, столько и говорю. Ну, так что — по рукам?
Сварог побарабанил пальцами по рулю, включил двигатель и, пропустив проезжавшую мимо машину, преувеличенно спокойно тронулся с места.
— Твоё счастье, что у меня нет времени! — сказал он, посматривая в зеркало заднего вида. Чувствовалось, что он злится, но у Лиса почему-то сейчас возникло впечатление, что это злость на самого себя.
— Слушай, — сказал Лис, — снова ты начинаешь! Ещё раз, давай договоримся: я рассказываю тебе всё, что у меня на уме… Дам я сделать укол, дам! — поспешно сказал он, видя, что Сварог хочет что-то сказать. — Даже дам сделать себе первому, а уж после ты мне расскажешь всё так же… откровенно…
Сварог скривился и вдруг засмеялся:
— Да, если я и второй раз проколюсь на союзнике… Ну, тогда туда мне и дорога!
— Второй раз — это что значит? — удивился Лис. — Ладно! — махнул рукой Сварог. — Считай, что договорились. Последних ребят здесь у меня перебили, и времени нет, приходится рисковать, а иначе Инглемаз меня, рано или поздно выловит. Скорее — рано, чем поздно. Перебираться в другую страну тоже рискованно, а там всё то же самое, эта сволочь прибрала к рукам все мои группы. Если мы, конечно, не собираемся стать просто землянами и начать ничем неприметную жизнь…
— А, так вот, в чём дело! — Лис понял, что строил свои догадки в правильном направлении. — У тебя не осталось подручных? Но у тебя же наверняка остались какие-то средства для работы на Земле, хотя бы деньги в банках и тому подобное?
— Деньги естественно есть, и немало, как ты понимаешь, но это не главное. Я пока не знаю, как ты попал в мир Терпа, но разве ты отказался бы от него, если бы тебе предложили вернуться на Землю и стать тут ну, скажем, «обычным миллионером»?
Лис с пониманием смотрел на Сварога.
— Вижу, что нет, — продолжал тот, — и я примерно то же самое имею в виду. А времени создавать новую сеть своих людей нет.
Лис только хмыкнул и покивал.
— Пока вот, что, — продолжал Сварог. — Там, в бардачке есть очки, тёмные очки. Достань и надень их.
Лис открыл ящик для мелких вещей на панели машины и вытащил на первый взгляд совершенно обычные тёмные очки только с каким-то более толстыми дужками.
— Ты решил поиграть в шпионов? — усмехнулся он. — Тогда уж у меня есть специальный комплект для изменения внешности из Дворца Терпа.
— Я не об этом! — Сварог дёрнул плечом. — Кстати, внешность можешь вернуть свою собственную, если ты сейчас загримирован. Я хочу знать, как ты действительно выглядишь.
— А ты?
— Я такой, какой есть, — сказал Сварог и уточнил: — Сейчас.
— Ну, хорошо, — кивнул Лис.
— Насчёт очков, — продолжал оказавшийся в трудном положении «Некто». — Мне необходимо принять кое-какие меры предосторожности: как бы то ни было, не нужно, чтобы ты видел, куда мы едем. Это будет соответствовать плану, который я тебе хочу предложить. Надень очки!
Лис пожал плечами, надел очки и вдруг перестал видеть. Ощущение было такое, что ему завязали глаза плотной повязкой. Он не видел ничего даже вскользь, мимо края оправы. От неожиданности он сорвал странное устройство с носа.
— Мне не нужно, чтобы ты видел, куда я тебя везу, — пояснил Сварог. — Это гарантирует, что никто не сможет выкачать эти сведения из тебя.
— В случае моего провала, — заключил Лис.
— Да, именно, — кивнул Сварог. — Надень и не снимай, пока я не скажу.
Машина довольно долго куда-то неслась по прямой, потом после нескольких поворотов дорога заметно ухудшилась, и, наконец, они явно съехали на просёлок, по которому двигались ещё минут пятнадцать.
Чуть качнувшись, «девятка» остановилась. Вокруг было тихо, проникновенно шумела на лёгком ветерке листва деревьев, посвистывали какие-то птички. Очень издалека доносился шум редких машин.
— Пока не снимай! — предупредил Сварог, распахивая дверцу.
Скрипнули открываемые ворота, Сварог вернулся за руль и въехал куда-то, очевидно, во двор. Здесь он повторил свои действия, закрыв невидимые Лису ворота, и за руку вывел его из машины.
Проведя Лиса метров двадцать по земле, заросшей высокой травой — Лис чувствовал это по тому, как путались ноги, Сварог помог ему подняться по ступенькам. Лис сосчитал — ступенек было шесть. Звякнули, похоже, обычные ключи и его легонько подтолкнули вперёд.
Когда дверь за ними захлопнулась, Сварог разрешил снять очки, и Лис получил возможность осмотреться.
Он находился в помещении, которое можно было бы назвать дачной верандой. Сперва оно показалось Лису огромным, но через мгновение стало понятно, что такое впечатление производят зеркальные стёкла в двух больших окнах, расположенных на взаимно перпендикулярных стенах. Рядом с одним окном находилась дверь, через которую они вошли.
Прямо напротив этой двери в бревенчатой стене была вторая, которая, очевидно, вела внутрь дома. Слева по стенам веранды куда-то на второй этаж поднималась лестница из трёх пролётов.
На веранде стояли явно очень дорогие кресла, диван, столик и два каких-то шкафа.
Лис кивнул на окна:
— Снаружи, естественно, ничего не видно?
— Скажем так, что снаружи видно совсем не то, — сказал Сварог, — и обычным людям сюда не проникнуть, если ты имеешь в виду воровство на дачах.
Он открыл дверь в бревенчатой стене, и Лис попал в коридор длиной метров пять, упиравшийся в широкие стеклянные двери. Справа по коридору через пару метров друг от друга располагались ещё две закрытые двери. Слева через приоткрытую дверную створку было видно явно кухонное помещение, во всяком случае, там стояла вполне узнаваемая газовая плита, а чуть дальше располагалась
ещё одна закрытая дверь. Лис заметил, что в кухне тоже имелось зеркальное окно. Свет во всех помещениях либо горел раньше, либо включился за мгновение до того, как они вошли.
— Иди в зал, — Сварог показал на стеклянные двери прямо, — располагайся, а я сейчас приду.
Хозяин постоял, ожидая, пока Лис войдёт в комнату, после чего проскользнул в одну из дверей на правой стене коридора.
Зал в доме Сварога имел размеры примерно шесть на шесть метров, и был обставлен мебелью выглядевшей антикварной. Больше всего бросались в глаза огромный, явно старинный буфет со множеством резных украшений занимавший больше половины одной из стен и большие старинные напольные часы с гирями и маятником за стеклянной дверцей. Часы методично щёлкали.
В левой стене от входа имелась всего одна дверь, чуть приоткрытая. Лис заглянул туда. Смежная с залом комната оказалась спальней тоже в старинном стиле.
Лис бросил свою сумку на пол, сел в одно из кресел с резными подлокотниками и ещё раз окинул взглядом комнату, в которой находился. Помещение можно было назвать шикарным по меркам «обычного» человека, как выражались Творцы, но от такой личности, как Сварог. Лис ожидал большего, хотя вряд ли он мог сказать, чего же именно он ожидал. С другой стороны, для сверх конспиративного места сам дом был явно слишком большим, чтобы оставаться незаметным, по крайней мере, своими физическими размерами снаружи.
Вошёл Сварог и сел напротив Лиса в точно такое же кресло.
— У тебя слишком большой дом для тайного убежища, — сказал Лис.
— Внешне этот дом выглядит, мягко говоря, несколько иначе, поэтому пусть тебя это не волнует. Сейчас я хочу узнать в общих чертах твою историю: кто ты и откуда появился, как связан с Творцами? Я послушаю тебя, а потом изложу свой план действий. Кроме того, как мы договорились, я буду готов ответить на твои вопросы. Этот ублюдок дал тебе срок до утра, так что время у нас есть, а потом или — или. Естественно, для правдивости рассказа тебе придётся принять соответствующий препарат, как договорились.
Лис кивнул и Сварог протянул руку, коснувшись шеи Лиса маленьким, с огрызок карандаша цилиндром. Такого устройства Лис раньше не видел.
Лёгкий укол — больше Лис ничего не почувствовал, только через несколько секунд у него слегка закружилась голова или, скорее, ему показалось, что она закружилась — ощущение быстро прошло. В целом, сознание оставалось совершенно ясным, как и должно было быть. Лис ощутил некоторую расслабленность, но с удивлением отметил про себя, что препарат действует странно: ему казалось, что если бы он сейчас захотел, то вполне мог обманывать Сварога. Впрочем, сам он никогда не принимал «препарат правды» и ему не с чем было сравнивать.
Лис потёр виски и начал рассказывать, лишний раз сам для себя вспоминая и систематизируя всё произошедшее с ним за пятнадцать лет и за последние три недели. Несколько раз Сварог задавал ему вопросы, впрочем, такие, на которые Лис и не думал сейчас давать ложные ответы. Про Ключ Сварог не спрашивал, и поэтому, естественно, Лис ничего не сказал. Лишь только в самом конце рассказа возникла ситуация, которой Лис предпочёл бы избежать, но решил ответить, как есть, хотя продолжал считать, что, мог бы и солгать. Только он действительно полагал, что лучше сказать правду.
— Значит, — спросил Сварог, — сейчас на Землю вы явились, чтобы разделаться с этим, как ты называешь, Некто? То есть со мной?
— Не с тобой как с таковым, я же говорил, — покачал головой Лис. — Ни я, ни Терп, ни Монра ничего не знали о тебе конкретно. Мы планировали убрать того, кто использует шаровиков, и через них может навредить мирам Творцов, нам, ну и земной цивилизации. А это был, насколько я понимаю, Ингвар Янович, если, конечно, вы не заодно. Если вы заодно, то тогда — да, откровенно говорю, это и к тебе относится. Но в таком случае, догадываюсь, ты не хотел бы так избавиться от этого типа. Вот, в общем, всё! — Лис развёл руками и посмотрел на Сварога.
Тот сидел медленно кивая словам Лиса, и задумчиво глядя перед собой. Лис шумно вздохнул:
— Теперь давай, выполним вторую часть нашего уговора. Расскажи, кто ты, кто он, и о твоём статусе здесь на Земле. Но давай откровенно, как договаривались, — И Лис кивнул на цилиндр, который лежал на столе.
Сварог помолчал немного, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Похоже, ответы Лиса, данные в состоянии, когда тот не мог лгать, окончательно успокоили его. Сварог как-то странно усмехнулся и, взяв цилиндрик, повертел его в руке.
— Что ж, твои ответы меня устроили: у меня сложилось впечатление, что ты не врёшь.
— Ха, «не врёшь»! — язвительно сказал Лис. — Вколол мне «препарат правды», естественно, не вру. Но, имей в виду, я и так рассказал бы тебе всё, что ты сейчас услышал.
— Вот-вот, — кивнул Сварог, — я на это и рассчитывал, это была проверка. Дело в том, что нет у меня «ПП», «препарата правды»! Признаюсь: нету! Просто попробовал старый трюк! — Сварог ухмыльнулся и развёл руками.
— Ты серьёзно? — спросил Лис и по лицу Сварога понял, что вопрос лишний. — М-да, наколол, нечего сказать! То-то я смотрю, что иньектор незнакомый. Но я подумал, что есть вещи, которых я мог и не видеть раньше. — Он тоже усмехнулся.
— Вот именно, на это я и рассчитывал!
— Но, уважаемый, этот «ПП» есть у меня! — Лис кивнул на свою сумку. — Давай, сделаем друг другу настоящие укольчики для уверенности!
— Считаю, что теперь в этом нет необходимости, — покачал головой Сварог. — Можешь рассматривать это как высокую степень доверия к тебе.
— Хм… — сказал Лис.
Он хотел сказать, что не станет возражать, если сам хозяин всё же введёт препарат себе, но затем решил, что нажимать не стоит.
— А что ты мне такое вколол? — спросил Лис.
— Обычный лёгкий транквилизатор. Ты ведь чувствуешь себя нормально?
— Абсолютно, — кивнул Лис. — Ну, ладно, приступим ко второй части обмена информацией?
— Секунду, — Сварог помотал пальцем и достал из кармана второй цилиндрик, похожий на первый.
— Вот смотри, — сказал он, — у меня есть средство, которого, к счастью, я знаю точно, нет у Инглемаза. Теперь, когда он захватил твою Монру, «ПП» у него есть, и это сделает его более самоуверенным, а быть самоуверенным плохо. Именно это — часть моего плана. Вот средство, — Сварог поднял цилиндрик, зажатый между двумя пальцами, как сигарету, — которое блокирует действие так называемого «препарата правды». Я, в принципе, мог бы тебя обмануть, дать сделать инъекцию и себе, а ты бы думал, что я рассказываю тебе абсолютно всё.
— Это ты к чему? — поинтересовался Лис.
— К тому, чтобы ты оценил, насколько я с тобой откровенен: даже если бы мы действительно сделали друг другу инъекции, я мог ввести себе этот антидот, а ты бы думал, что получаешь правдивые ответы.
— То есть, моя оценка этого жеста должна привести к тому, что я посчитаю лишним использовать препарат на тебе?
— Именно, но самое главное, что на наличии этого препарата сейчас строится мой план. Я его тебе изложу, но ты же хотел узнать обо мне, не так ли?
— Просто жажду! — кивнул Лис.
— Считай, что я тебе доверяю, и цени это! Могу сказать, рассматриваю тебя не совсем обычным землянином. Уже то, что ты провёл в мире Терпа пятнадцать лет, и у тебя ни разу не возникло желание, например, притащить какую-нибудь штуку в мир Земли и на этом банально озолотиться, говорит об этом. Надеюсь, что я в тебе не ошибаюсь, рассказывая то, что, вполне возможно, больше не знает вообще никто.
— Ну-ну, спасибо, — пробормотал Лис. — С нетерпением жду…
Слушая Сварога, у Лиса стало появляться чувство, что он, уже немного зная Творцов, должен был догадываться о чём-то подобном. Насколько же их общество разобщено и индивидуализировано, лишний раз подумал Лис. Да, впрочем, действительно: разве их можно называть обществом? Отдельные разбросанные по граням пространства или пространств индивидуумы. Удивительно, что они ещё могут с кем-то сотрудничать? Могут ли, и отсюда вопрос: можно ли, всё-таки, доверять Сварогу?
С другой стороны, ведь была же Монра, был Терп, совершавшие абсолютно нормальные человеческие поступки. Хотя, конечно, как знать, если бы на месте Сварога в своё время оказался тот же Терп, как бы он повёл себя. А уж как бы повёл себя Нимрат, и думать не хочется. Хотя, возможно, Терп во многом отличался от «среднестатистического» Творца именно тем, что много времени пробыл на Земле среди «обычных» людей. Это что-то изменило в нём и сделало его поведение более похожим на естественное поведение нормального человека. Впрочем, что есть понятие «homo normus»?
Согласно рассказу Сварога, получалось, что он, как и Инглемаз являлся в настоящее время, наверное, одним из самых старых, если можно было так выразиться, Творцов. По-своему, даже для Творцов он был довольно нестандартной личностью. Лис не спросил Сварога о возрасте, но можно было сделать вывод, что ему должно было быть где-то не менее сорока тысяч лет.
Некоторые моменты, о которых говорил Сварог, не вполне соответствовали тому, что Лис уже слышал, например, от Эльота, Монры и Терпа. Однако это, вероятно, можно было отнести на то, что последние ничего не знали сами, а передавали, в общем-то, слухи, которые естественным образом в любые времена доносят сведения о реальных событиях в сильно искажённом виде. Это, как не смешно, было сродни тому, что, например, старушки, сидящие у подъезда на лавочке, узнав об убийстве ревнивым мужем жены в соседнем доме, в конце концов, переделают в своём рассказе орудие преступления из ножа в топор или даже в утюг.
В незапамятные времена, о которых у таких «молодых» представителей Творцов как Терп и Монра, остались самые смутные впечатления, Сварог входил в группу немногих уцелевших учёных, которые ещё занимались исследовательской работой.
Сварог был исследователь по натуре, конечно, властолюбивый, как все Творцы, но именно исследователь, учёный-экспериментатор. Это было качество, которое, по мнению Лиса, сильно выделяло Сварога среди всех встреченных им до настоящего времени Творцов. Только Терп в этом смысле как-то напоминал его.
Именно группа учёных, куда входил Сварог, обнаружила в те незапамятные времена «выход» в мир Земли. Произошло это, как и в случае с Лисом, случайно.
— Если бы я был при этом один, как ты, — сказал Сварог, — я, скорее всего, похоронил бы это знание в себе.
Но Сварог присутствовал при обнаружении первого Ключа не один, и скрыть эти сведения, по крайней мере, от членов той научной группы не мог. Все его коллеги, правда, единодушно сошлись во мнении, что разглашать сведения не стоит, но древняя и справедливая во всех вселенных мудрость о том, что то, что знают двое, почти всегда знает и свинья, сработала и здесь. Так или иначе, информация распространилась среди оставшихся Творцов.
На удивление, массового нашествия в мир Земли, суливший, казалось, выход в большой космос, которого в своё время так не хватало цивилизации Творцов, не началось. Видимо, к тому времени цивилизации как таковой уже не осталось. Многие Творцы, обзаводившиеся собственными вселенными, где они могли чувствовать себя полновластными, находящимися в недосягаемости богами, не захотели соваться в новый и полный опасностей мир, тем более что совсем недавно закончилась решающая битва с шаровиками.
Только сравнительно небольшая группа на первых порах отважилась выйти на Землю и начать создавать колонию на острове, который впоследствии стал в земных легендах Атлантидой.
Инглемаз, кстати, как выяснилось позже, тоже входил в эту группу. Он был среди тех, кто должен был уничтожить захваченные шары. Эти Творцы исчезли, как исчез и сам Инглемаз. За общей большой неразберихой тех времён об этом забыли. Главное, шаровики сгинули — и всех это устраивало.
Но учёные из группы Сварога всё-таки сумели скрыть от остальных Творцов своё главное открытие на Земле, которое так и осталось тайным достоянием двадцати трёх человек, изначально работавших со Сварогом.
Это было то ли место, то ли устройство, то ли явление, которое назвали Центром.

ГЛАВА 10

Центр представлял собой систему помещений, распределённых, именно, распределённых в неких смежных пространствах с выходом на Землю. По большому счёту собственно Центром можно было условно назвать только сравнительно небольшой участок физического пространства, некую «комнату», некий пульт управления переходами между этими смежными пространствами. Хотя, давая такие определения как, например, «небольшой» или «пульт», сам Сварог признавался, что это, скорее всего, чисто субъективное понятие.
Определить или хотя бы описать действительные размеры того, что он называл «пультом управления» не удавалось. Причём было установлено, что пульт этот позволял «дублирование» самого себя, так что мог быть воспроизведён в нескольких точках физического пространства или пространств. Вполне возможно, что он и не воспроизводился там вовсе, а просто изначально существовал. На вопрос Лиса, как это так, Сварог только развёл руками.
— Но ты им научился пользоваться? — то ли спросил, то ли констатировал Лис.
— Научился, — с некоторым сомнением сказал Сварог. — В некоторой степени, так же, как Ключом.
Из пространства так называемого «пульта управления» можно было строить «коммуникации», суть знакомые Лису точки перехода, в любые места материальных миров.
Это представляло собой принципиальное отличие от простых точек перехода между искусственно созданными вселенными, которые были хорошо известны Творцам и примкнувшему к ним Лису. Поэтому, опасаясь распрей среди только-только начавших обретать покой остатков их цивилизации, группа Сварога в своё время решила не сообщать никому об открытии Центра.
Во всяком случае, так объяснял это Сварог. Лис с определённым пониманием отнёсся к подобной позиции. Он и сам когда-то очень быстро пришёл к выводу, что на Земле ни к чему знать об обнаруженной им точке перехода в виде полукруга, с которого и начались его приключения.
При изучении Центра и попытках овладеть всеми его устройствами при самых различных обстоятельствах погибли шесть членов группы Сварога. Ещё трое погибли при первых вылазках в смежные пространства. Таким образом, к моменту, когда группа более или менее разобралась с некоторыми функциями Центра, в ней насчитывалось уже только четырнадцать Творцов.
Лиса очень заинтересовало свойство так называемых смежных пространств. Никто из первоначальной группы, по словам Сварога, так и не поняли истинной картины мира смежных пространств Земли и увязки его с миром Творцов. Главное, что уяснил для себя Лис, было то, что встреченное явление шокировало членов группы не менее, если не более, чем открытие в своё время ограниченности пространства, где располагался родной мир Творцов.
Более того, после многих сделанных в мире Земли открытий, собственная история их замкнутой вселенной начала представляться в совершенно ином свете. Все сходились в мнениях, что, скорее всего, возможны только два варианта. Либо исходная вселенная Творцов является некой репликой, смежной или параллельной с пространством Земли, но каким-то уже совершенно непостижимым образом изолированной внутри самой себя, либо следовало признать, что она есть тоже не более, чем компактная искусственная вселенная, неизвестно когда и кем созданная, аналогично тому, как это уже делали сами Творцы. Творцы же просто вновь нашли способ создания в «нормальном» пространстве неких ограниченных «подпространств».
Лиса заинтересовало, каким же образом поддерживается энергетический баланс искусственных вселенных, поскольку со школы и в институте хорошо усвоил принцип Гамильтона и, как аксиому, закон сохранения энергии, которая не может браться «ниоткуда». И, если вселенные Творцов являются искусственными образованьями, то на поддержание их стабильного существования должна затрачиваться прорва энергии. Откуда же она берётся? В своё время Компьютер Дворца ответить на этот вопрос не смог, что крайне озадачило Лиса, и у него тогда вообще сложилось впечатление, что эта тема — некое табу.
Сварог признал, что почти так и есть, только не то, чтобы табу, а сводящая с ума тайна.
— Это самая большая загадка бытия для нас, — сказал он. — Достаточно очевидно, что в основе всего лежит энергия того, что на Земле называют гравитацией, это с её помощью создаются искусственные вселенные и обеспечивается их энергетический баланс.
— Но ведь гравитация — это масса, а значит, вещество! — возразил Лис. — Ты что, хочешь сказать, что вы, манипулируя этим самым пространством, так и не поняли строения вещества?
— У меня, да и не только у меня, давно сложилось впечатление, что Творцы вообще не сами открыли способ создания этих так называемых искусственных вселенных. Возможно, что идея была подброшена…
— Подброшена? — удивился Лис. — Кем?
Сварог пожал плечами:
— Вряд ли это можно узнать. Когда начинаешь об этом думать, буквально, охватывает отчаяние. Никто из нас нигде никогда ни разу не сталкивался даже с маломальским намёком на возможный ответ. Мы давно стараемся и не думать на эту тему, воспринимая положение дел, как данность. Если откровенно, то впечатление такое, что кто-то это сделал — и просто ушёл, ушёл навсегда и неизвестно куда. Дискутировать можно бесконечно. Я, да и любой другой из наших, действительно, почти ничего не знаем. Была вселенная Творцов, наша цивилизация, как цивилизация, практически себя изжила, но мы, так или иначе, научились создавать миниатюрные миры для услады нашего ущемлённого самолюбия. Потом как-то нашёлся выход в «большой» мир, а правильнее сказать, миры. Всю информацию по этому вопросу можно уложить в эти несколько слов, а остальное будет просто переливанием из пустого в порожнее.
Больше всего, по словам Сварога, Центр по своему главному принципу напоминал переход, шлюз, тоннель между пространствами, смежными тому, где Земля. Причём имелись ввиду не искусственные вселенные Творцов, а совершенно независимы параллельные пространства. Все такие пространства, куда «заглядывали» участники группы, напоминали друг друга, как если бы некто породив близнецов, позволил им после этого развиваться абсолютно самостоятельно: генотип один, а фенотипы различаются.
В то же время около сорока тысяч лет тому назад группа Сварога поставила эксперимент на уже формировавшемся тогда человечестве Земли. Предки современного человека во всех отношениях напоминали предков Творцов. Развитие было ускорено, и предки землян перескочили не менее нескольких миллионов лет эволюции. Тогда же возникла идея ускорить и социальное развитие, что было достигнуто, по общему согласию, за счёт уменьшения продолжительности жизни индивидуумов. Тут Сварог заметил, что результат превзошёл все ожидания.
Земля длительное время оставалась большой лабораторией для группы, прежде всего пытавшейся разобраться в феномене Центра. Однако принципиального результата, как говорилось, здесь достичь не удалось. Когда стало ясно, что группа бессильна понять принципы этого феномена, коллегам Сварога всё труднее стало уживаться друг с другом. Здесь, видимо, сказалось раздражение от невозможности понять необъяснимое, и уже в полную силу дал себя знать индивидуализм Творцов. Конфликты рождались из мелочей, множились и нарастали, и быстро стало ясно, что дальше так продолжаться не может, если «избранные», которые сами себя определили таковыми, хотят принципиально сохранить существование Центра в тайне, а, значит, и некий, уже сложившийся для себя, статус-кво.
Как косвенно догадался Лис, личные распри грозили самыми серьёзными исходами, и тогда было принято радикальное решение, с которым на удивление все члены группы согласились.
Члены «группы четырнадцати» решили «поделить» между собой вселенные, сообщающиеся с Центром. Было выбрано условно четырнадцать миров, отстоящие друг от друга не менее чем на четырнадцать параллельностей, как стали называть «большие» смежные вселенные. Каждый член группы получал в своё распоряжение условный центральный мир и в принципе, похоже, бесконечное количество других миров, где мог вести любые эксперименты на своё усмотрение. Однако во избежание конфликтных ситуаций он не имел права без серьёзной причины, о которой он должен был поставить «соседа» в известность, приближаться к вселенной бывшего коллеги «ближе», чем на семь вселенных. Понятие «ближе» и «дальше», в данном случае, были, естественно, условными. Но, несмотря на сильное желание размежеваться, бывшие соплеменники договорились оказывать друг другу помощь в экстренных ситуациях, если таковые возникнут.
Лис про себя отметил, что, видимо, характер перемещения между вселенными, о которых говорит Сварог, носит некий «последовательный» характер, хотя вселенные и «параллельные», но уточнять не стал.
Сварогу по жребию в качестве базового, центрального мира выпал мир Земли. Кстати, как утверждал он, никто не горел желанием брать эту вселенную себе, так как именно здесь оставался единственный контакт с соплеменниками, а, значит, и возможность потенциально щекотливых ситуаций.
— Почему же вы просто-напросто не бросили Землю? — удивился Лис. — Ну, предоставили бы этот мир сам себе — и дело с концом.
— Здесь оставался выход к Творцам, а за ними нужен был присмотр. Это являлось своеобразной «нагрузкой» для того, кому этот мир доставался. Если мир Земли остался бы без присмотра, то оставалась вероятность, что Творцы рано или поздно могли найти Центр, и уже как бы сложившемуся положению вещей пришёл конец. Пусть сидят в своих карманных вселенных.
— То есть вы, этот «комитет четырнадцати»…
— Группа, — совершенно серьёзно поправил Сварог.
— Ну, группа. То есть, ваша группа уничтожила остров с колонией Творцов, а потом влияла на тех, кто слишком активно пытался проявлять себя на Земле?
— Ну да, в общем-то, так, — признал Сварог.
— Почему тогда было не решить проблему радикально: просто не истребить всех?
— Вопрос так не стоял! — Сварог вполне искренне развёл руками. — Всё-таки соплеменники. Когда иначе было нельзя, то приходилось действовать радикально, но тех, кто особо не мешал и не лез, куда не надо, не трогали.
— А как же Терп? Насколько я знаю, он для своего мира даже позаимствовал людей на Земле.
— Да, это имело место, но тогда ему повезло, что, во-первых, я уже давно был на Земле один, а как раз в этот период меня здесь просто не было. Я даже не сразу понял, что он осуществил такие манипуляции. У меня есть ещё один мир, которым я занимаюсь также плотно, как Землёй, так что мне приходится отлучаться. В конце концов, то, о чём ты говоришь, было не так страшно, и я решил не принимать никаких мер. Ну, вывел несколько тысяч человек, ну и что? Активно он в жизнь Земли не лез. Лет сто назад он, правда, почти забросил свой Мир Граней и обосновался здесь, но, насколько я видел, никак не влиял на ход развития. Я некоторое время наблюдал за ним, но он в основном копался в книгах, торчал в библиотеках, в общем, не был опасен. Если бы стал таковым, то, конечно, пришлось бы его убрать.
— Хорошо, — кивнул Лис, — ну а как ты связан с Инглемазом? Каким образом он сумел так тебя кинуть?
История, если Сварог говорил правду, показалась Лису до примитивного глупой. Или «хозяин» Земли врал, или он допустил самую большую оплошность, какую только могла себе позволить личность в его положении. Видимо, если принимать слова Сварога на веру, следовало заключить, что, являясь, фактически, людьми, Творцы были не лишены всех присущих роду человеческому слабостей и порой делали ошибки, да какие!
После того, как Земля досталась Сварогу, он решил управлять развитием нарождающейся цивилизации людей, которые были созданы, без всяких преувеличений, по образу и подобию Творцов.
Вначале это было весьма просто. Являясь к отдельным малочисленным племенам под видом разнообразных богов, Сварог достаточно эффективно направлял их развитие. Но человечество в виду ограниченной продолжительности жизни, было очень плодовитым. Это пришлось сделать, иначе вид не выжил бы вообще.
Племена множились, и Сварогу стало всё труднее контролировать каждую конкретную популяцию. Затем начали возникать государства, развивалась культура и наука, и представать перед народом в виде некоего реально наблюдаемого божества становилось проблематично. Тогда Сварог перешёл к тактике «невидимого», но всезнающего и всевидящего бога, что, в конце концов, и нашло отражение в большинстве мировых религий.
В первый раз Сварог почти пришёл в отчаяние в период великого переселения народов: он планировал всё совсем не так. Получилось, что как раз в это время ему приходилось часто бывать на Земле-2, и орды варваров окончательно доконали Римскую Империю, которой в замыслах Сварога предстояло претерпеть существенную трансформацию, но никак не сгинуть, и сыграть основополагающую роль в формирование глобальной земной цивилизации. Вот тогда Сварог и решил завести помощника.
Лис усмехнулся и вспомнил знакомый с раннего детства куплет (его покойный отец был большим любителем Владимира Высоцкого, и дома у них часть звучали записи барда).
— «Но работать без подручных может грустно, а может скучно…» — пропел Лис.
Сварог невесело усмехнулся, демонстрируя понимание цитаты:
— Увы, как это не смешно… — Но тогда, если серьёзно, тебе необходимо было иметь целый штат неких смотрителей, которые постоянно и целенаправленно вносили бы какие-то коррективы согласно твоему плану, — сказал Лис. — А, вообще, ты уверен, что знаешь, как надо действовать? Ты знаешь, что правильно, что неправильно? Я абсолютно серьёзно спрашиваю. Как мне казалось, для проведения полностью осознанной политики необходимо иметь наработанный материал для сравнения и…
— Именно! Ты угадал! — Сварог встал с кресла и прошёлся по комнате. Казалось, он очень доволен пониманием Лиса. — Я давным-давно воспроизвёл все земные условия в параллельном пространстве.
— То есть, создал там нечто подобное?
— Да, я же уже говорил, что все эти пространства являются в определённой степени репликами друг друга. Но я постарался воссоздать в максимальном приближении условия этой Земли с уже имевшимися расами, соответствовавшие периоду тридцать тысяч лет тому назад. Где-то я успевал выполнить определённые воздействия, где-то нет, и развитие идёт по-разному! Вообще есть только одна схожесть. Естественно, и там и там есть группы людей, которых можно называть учёными, занимающимися вопросами истории, философии и так далее. Так вот, в обоих мирах, — Сварог криво усмехнулся и покачал головой, — многие из них делают выводы о закономерности именно имеющегося у них пути развития. Они находят тысячи объяснений «неизбежности» исторических процессов и доказывают, например, что если какой-то народ в данный момент достиг данного уровня развития, то иначе и быть не могло. Если, скажем, какой-то полководец выиграл битву, то выстраивается абсолютно нерушимое, по мнению таких историков и философов, доказательство, что, например, данный стратег просто не мог проиграть, что бы ни происходило. Конечно, определённые закономерности всегда существуют, но они настолько общие и при этом настолько тесно функционально увязаны друг с другом, что любое развитие, а особенно социально-историческое, поливариантно. Это как кубики: элементы вроде бы одни и те же, а построить из них можно различные конструкции. К счастью, везде есть и философы, которые это хорошо понимают. Есть ещё много миров, но я не успеваю следить за всеми. Однако вернёмся к моим проблемам с Инглемазом.
Его Сварог впервые заметил в Древнем Риме. Инглемаз под видом различных влиятельных фигур Империи на протяжении длительного времени играл активную роль в происходящих процессах. Когда Сварог понял, что это Творец выступает под разными личинами, первым его желанием было, естественно, ликвидировать непрошеного деятеля.
Однако, проанализировав действия Инглемаза, Сварог пришёл к выводу, что многие из них очень похожи на попытки противодействовать распаду имперской структуры. Такая активность полностью соответствовала планам Сварога, а так как он уже подумывал, если не о полностью доверенном лице, то хотя бы о близком помощнике, то установил контакт с Инглемазом. В конце концов, выяснилось, что именно он входил в группу Творцов, которая занималась уничтожением оставшихся шаровиков.
Сварог предложил Инглемазу сотрудничество, рассказав тому кое-что о своём пребывании на Земле. В тайне, естественно, осталось существование Центра и все, связанные с этим, нюансы. Инглемаз с энтузиазмом согласился.
Однако, несмотря на продуманность легенды Сварога, очень быстро стало трудно скрывать некоторые факты. Например, отлучки Сварога в мир второй Земли и параллельные пространства, которые он пытался объяснять необходимостью «присматривать» за своей миниатюрной вселенной. Объяснения эти показались Лису шитыми белыми нитками, но Инглемаз, по словам Сварога, принял их легко и не требовал от своего коллеги-руководителя большего.
— Сейчас мне уже очевидно, что быстрое согласие не задавать лишних вопросов, должно было меня насторожить, — сказал Сварог, — но я, увы, проявил излишнюю самоуверенность и считал, что у меня всё под контролем.
Сам Инглемаз довольно подробно рассказал, как его группа вывезла шары в один из заброшенных искусственных миров, созданных Творцами, и там уничтожила. По его словам при этом в группе возникла конфликтная ситуация, когда некоторым её членам пришла в голову мысль оставить часть шаровиков, чтобы шантажировать других Творцов и заставить их поделиться хорошо обустроенными мирами и оборудованием. Сам Инглемаз, по его словам, был категорически против такого шантажа.
У них произошла стычка, в которой часть Творцов погибла, а часть сторонников использования шаровиков, якобы, бежала и где-то затерялась. Инглемаз считал, что они сгинули в одном из недоделанных заброшенных миров. Сам он долго скитался по миниатюрным вселенным, и несколько раз чуть не погиб, поскольку многие хозяева устраивали охоту на непрошеного гостя.
Попытки привести в порядок некоторые из ничейных вселенных не увенчались успехом, в виду отсутствия у него необходимого оборудования. В конце концов, Инглемаз отправился на Землю, обосновался и жил под видом землянина, находя определённые прелести в таком существовании.
— Ты уничтожал всех, кто вмешивается на Земле, — удивился Лис. — почему не тронул его?
— Тут был особый случай. Я же сам, в общем-то, искал подручного, как поётся в той песенке. Сначала я долго наблюдал за действиями Инглемаза, и они мне тогда даже понравились. Конечно, всё получилось глупо: я попался на желании видеть то, что мне хотелось видеть. Признаюсь, что я сильно запутался в делах этой Земли, тут складывается сложная ситуация, а я многое не успеваю сделать вовремя, и это положение сложилось уже очень давно. Я увидел грядущие проблемы ещё во времена римлян и греков. Ошибкой, безусловно, было создание полирасового мира с множеством народов, языков, религий, хотя и не только это. На Земле-два схожие проблемы, надо было не допускать такого расслоения. Я, наверное, взялся за трудную для одного человека задачу, пусть даже и с такими, казалось, возможностями: тут действительно нужен штат хотя бы в десятки, если не сотни, сотрудников. Но просто всё бросить я уже не могу. Не буду сейчас тебе объяснять сложность положения, чтобы у тебя не появилось желания играть роль спасителя человечества, а мне бы не пришлось разбираться ещё и с тобой. Всё равно быть спасителем у тебя не получится, только напортишь.
— Почему же? — саркастически усмехнулся Лис. — Поверь, так уже бывало не раз, именно поэтому я свёл общение с людьми к самому необходимому деловому минимуму, целенаправленно не внедряю никаких идей и стараюсь не говорить лишнего при частных прямых контактах с представителями рода человеческого. Всё равно истолкуют не так, как надо. Естественно, сотни и тысячи лет тому назад это проявлялось заметнее. Пообщаешься с кем-то более плотно, чем обычно, а они начнут то проповедовать, что нужно подставить левую щёку, если тебя ударили по правой, то, наоборот, придумают, что всех «неверных» следует перерезать, а молиться нужно не менее пяти раз в день, причём изображения человека помещать в храмах недопустимо. Сейчас, естественно, попроще, не думаю, что ты, например, стал бы создавать какую-то новую религию и уж тем более жертвовать собой на чём-то вроде креста, но плоды прошлых ошибок пожинаю и сейчас, да ещё какие плоды… В общем, ситуация сложная уже давно без всякого Инглемаза, тому много причин, вдаваться не буду. Мне удаётся, точнее — удавалось гасить большинство могущих стать фатальными конфликтов, подправлять кое-что, но я не могу находиться только здесь. И я подумал, что мне может быть полезна некая особо приближённая личность для выполнения серьёзных поручений. Естественно, я решился на это не сразу, а после долгих размышлений, и мне казалось, что лучше подойдёт кто-то из Творцов, раз уж так получилось, что они вообще есть. Нужен был обязательно не землянин, чтобы однозначно не возникало желания «помогать своим», а если говорить о Творцах, важно было, чтобы этот кандидат общался со своими минимально…
— Да все они, то есть, вы, по-моему, друг с другом практически не общаетесь, — перебил Лис.
— А мне вообще нужен был абсолютный затворник в этом смысле, и Инглемаз, казалось, был идеальной фигурой. Что касается его деятельности, например, когда он подменил сына Марка Аврелия и стал императором, то сумел очень быстро прекратить войну с германскими и сарматскими племенами на Дунае… Ты знаешь, кто такой Марк Аврелий?
— Имя знакомое, знаю, что связано с Древним Римом, а конкретно…, — Лис пожал плечами. — Философ, кажется?
— Почти, — махнул рукой Сварог. — Император-философ, но неважно, это было именно то, что я считал тогда нужным. У Инглемаза, правда, имелись недостатки: любил ударяться в загулы и оргии. Я даже подозреваю, что это он римлян научил…
— А этому надо учить? — хмыкнул Лис.
Сварог секунду смотрел на него, но ничего не ответил.
— Но это обычное свойство большинства Творцов в своих мирах, — продолжал он, — да и на Земле иной раз они такое вытворяли!
— И ты тоже? — снова быстро вставил Лис.
— И я иногда тоже, — признал Сварог. — Иногда просто необходимо разрядиться.
— Понимаю, чему же здесь можно научить? Были бы возможности… — кивнул Лис, и его, хотя он сознавал, что это глупо, почему-то всё-таки кольнуло что-то вроде ревности, когда он подумал, что и Монра снимала напряжение схожими методами.
— Я наблюдал за Инглемазом достаточно долго, и прекращение войны с германцами было, естественно, не единственным его правильным, с моей точки зрения, действием. Он отличался несвойственной многим Творцам смелостью, и я думал, что при должном направляющем воздействии, он может стать очень полезен. Кроме того, как раз в упомянутый момент он попал в серьёзную передрягу — можно сказать, что его прирезали в гладиаторских казармах, а я вытащил его с того света. Рассчитывал на то, что и Творцы могут быть благодарными.
— Ого, — Лис округлил глаза, — и тебе не чужда сентиментальность!?
— Очень редко, скажем, раз в тысячу лет, — усмехнулся Сварог.
— Почему же ты всё-таки не выбрал Терпа, например? Он интересовался Землёй, часто сюда выбирался. Ты же его тоже засёк, и не мешал ему почему-то??
— Ну, во-первых, тогда Терп просто не был в поле моего зрения. Я обратил на него внимание, но это случилось. Вот последние годы я следил за ним с определённым интересом, и даже знал, где находятся его тайные квартиры. Именно поэтому его сейчас и накрыл Инглемаз: он тоже это знал, общаясь со мной. Но, так или иначе, Терп не подходил. Может быть, я даже подумал бы тогда и о втором помощнике, тем более что мои подозрения относительно Инглемаза уже почти подтвердились, но в этот период Терп активно общался со своей подругой, тоже Творцом, а двое Творцов сразу, да ещё женщина, мне были не нужны. Но самое главное, я видел, что Терп по натуре таков, что стремится воздействовать на мир по своему разумению, он свой собственный мир делал-переделывал, любил экспериментировать, я это проверил. Поэтому он мне не подходил, и я опасался, что он серьёзно начнёт вмешиваться в развитие дел на Земле.
— Почему всё-таки ты терпел его на Земле? Он ведь тут, насколько я знаю, торчал долго.
— Повторяю, если бы он начал осуществлять здесь какие-то серьёзные вмешательства на свой лад, и я бы это заметил, то, конечно, его существованию пришёл конец. Но он вёл себя спокойно, просто наблюдал. В основном, его интерес был сосредоточен на попытках понять ситуацию на Земле. Он начал догадываться не то, что о моём существовании, а о возможности наличия такого существования, поэтому мне даже стало любопытно. Кроме того, я считал, что ситуация под контролем, и не трогал его. Только незадолго до вашего совместного появления здесь он почти, что начал охоту на меня, точнее, на этого Некто, о котором, как я говорю, он догадывался. Но тогда на моём месте уже находился Инглемаз, и мне это было даже на руку. Вот тогда я стал серьёзно подумывать, не взять ли его в союзники хотя бы против Инглемаза. Но тут появились вы вместе, и я решил рискнуть с тобой, тем более что события стали складываться как нельзя лучше для моего плана. И теперь ты — практически первый не только из землян, но и из Творцов, кто узнал так много.
— «Так много» — это с большой натяжкой! — вставил Лис.
— И тем не менее! Это плохо, я бы не должен рассказывать такие вещи землянину, но у меня нет выбора.
— Ладно, — сказал Лис, — не волнуйся! Мы сейчас действительно связаны одной целью, или цепью. Я только не могу понять, зачем Инглемаз погнался за мной в мире Терпа, где я был в абсолютном неведении о событиях на Земле? Х-м, вообще-то его шаровики гнались за несколькими Творцами, ну и меня заодно, как я понял, тоже решили изловить. Но зачем, если Инглемаз ещё не покончил с тобой здесь?… К счастью, не покончил, — немного поспешно добавил Лис.
— Я могу объяснить это только желанием взять всё. Фбсолютно всё под свой контроль. Работая со мной, он узнал, что на Земле находится Терп. Затем он, видимо, выбрался на разведку в его так называемый Мир Граней, во Дворец, где в то время как раз не было ни Терпа, ни тебя, но о тебе он там что-то узнал. Возможно, там изначально побывал даже не сам Инглемаз, а его шаровики, и если информация о твоём пребывании была зафиксирована в системах Дворца, то шаровики, отправленные уничтожать Творцов, решили заодно разделаться и с тобой, предполагая, что ты — Творец. Похоже на этом этапе Инглемаз задался целью убрать всех Творцов, но тут он несколько переоценил свои силы и поспешил. К счастью, — добавил Сварог в тон предыдущей реплики Лиса.
— Но как шаровики прошли так легко? — удивился Лис, и, видя, что Сварог разводит руками и укоризненно качает головой, спохватился: — Ах, да, конечно, что я говорю!
— Вот именно! — сказал Сварог, продолжая кивать. — При наличии Ключа Инглемаз открыл пути туда, куда надо. Он, конечно, не решился дать шаровикам сам Ключ.
— Ну да, ну да, — покивал Лис. — Я только удивляюсь, как ему удалось заставить подчиняться шаровиков, если он изначально ненавидят Творцов? Я, правда, видел у него какой-то прибор, как бы гипнотизирующий их, но те, с которыми я общался, не выглядели какими-то зомби и действовали вполне осознанно.
— То, что ты описываешь, было, похоже, устройством для инициирования шаровика, пребывавшего в режиме консервации в шаре, это не устройство для подчинения, — сказал Сварог. — Действительно, то, что они подчиняются Инглемазу, довольно странно. Возможно, он сумел как-то с ними договориться…
Лис криво усмехнулся:
— Не знаю… Я пытался договориться с ними, убедить, что мне ни к чему с ними воевать — бесполезно! Неужели они поверили его сказкам про посланца «Великого Ничто»?
— Это, кстати, очень любопытно: у шаровиков ещё раньше возникло нечто вроде религии, как ты рассказываешь. Конечно, пока мы очень мало знаем.
Несколько секунд они молчали, затем Лис, понимая, что не это сейчас главное, всё же задал вопрос, который ему уже давно хотелось задать:
— Слушай, а все эти легенды, предания, которые ходят по Земле о, якобы, посещениях пришельцев, НЛО и прочие штучки? Это как-то связано с тобой, вообще Творцами и вашей историей?
— Увы, да! Насчёт неопознанных летающих объектов — ну ты же и сам можешь догадаться. Мне иногда приходится присутствовать в каких-то местах, а возможность протянуть переход от Центра или установить точку перехода есть далеко не всегда, да и не всюду это удобно. Иногда некоторые мои действия засекают, и, к сожалению, всё чаще и чаще. Но, конечно, большая часть — это просто выдумки. Ну, а что касается разных легенд, исторических находок и тому подобного, то многое из этого — последствия деятельности Творцов. Надо сказать, что пребыванием здесь в течение длительного времени совершенно не скрываясь, Творцы много напортили в чистоте, так сказать, эксперимента. Они внесли огромное количество искажений в развитие земного человечества ещё тысячи лет назад. В принципе можно, конечно, всё начать почти заново, но жалко потерянного времени, да и, если честно, я как-то даже привязался к этому чёртову человечеству со всем его проблемами. Мне хотелось бы довести это дело до какого-то более приёмлемого состояния.
— А заново — это как? — спросил Лис.
— Ну, например, можно сместить ось планеты. Это приведёт к глобальному изменению контуров океанов и материков, будут затоплены огромные пространства суши, а где-то, наоборот, освободится дно морей. Последует длительный период возросшей вулканической и сейсмической активности. Нынешняя цивилизация практически перестанет существовать, и всё начнётся «с нуля», снова с пещер.
— Жёстко! — сказал Лис. — Ты крутой, «отец народов»!
— Я же говорю, что пока я не планировал настолько радикальных мер. Это ведь опять тысячи лет ожидания, а тут ещё проблема с Инглемазом, которую я сам себе создал, признаю!
— Ага, — сказал Лис, — ну, и что же дальше было у тебя с твоим «избранником»?
— Ну, на первых порах, как я говорил, он неплохо помогал мне. Но, спустя некоторое время, у меня начали появляться подозрения, которые потом окончательно подтвердились. Мой помощничек, которому я оказал такое доверие и даже спас от смерти, без моего ведома за моей спиной сам начал влиять на развитие Земли.
— И как же он это делал?
— Методы самые обычные: устранение некоторых личностей, оказание финансовой помощи таким людям и группировкам, которым при естественном ходе дел никто никогда никакую помощь не оказал бы. Внушение людям и в первую очередь общественным лидерам с помощью специальных средств определённых идей и тому подобные вещи. Вполне возможно, что он, как и многие представители цивилизации Творцов, подсознательно считает себя чем-то обделённым по сравнению с земным человечеством, живущим в более масштабной вселенной. Может быть, поэтому он и начал стараться создать этому человечеству «весёлую» жизнь, наслаждаясь страданиями. Но, возможно, я утрирую. Оказывал же он стабилизирующее воздействия в те времена, когда я установил с ним контакт! Хотя, может быть, ему чем-то очень нравилась жизнь Римской Империи, и он тогда просто стремился сохранить то, к чему лежала душа? Ведь он лет триста провёл там под видом разных состоятельных людей.
— Ну, а как потом стало проявляться, что он создавал человечеству «весёлую», как ты говоришь, жизнь?
— Он стремился к заведомо проблематичным ситуациям, чтобы как садист любоваться трудностями, переживаемыми человечеством.
— Неужели он настолько примитивен? — искренне удивился Лис.
— Ну, не примитивен, отнюдь, но я очень сильно в нём ошибся: он оказался просто патологическим типом. Кроме того, судя по всему, ему нравится единообразие мышления среди низших, по его мнению, существ. Первая его крупная акция, проведённая в тайне от меня, вызвала бурное развитие инквизиции в Западной Европе. А я тогда ещё голову ломал: это казалось каким-то странным отклонением.
— Почему ты не пресёк его действия сразу? — удивился Лис. — Ты на либерала не похож! Чего смотрел?
— Сначала я просто не понимал происхождения этих эффектов — в принципе, вариации хода исторического развития возникают и сами по себе, и немало. Но очень сильные подозрения у меня появились после революции во Франции в конце восемнадцатого века. Правда, это всё были случаи, когда он не мог действовать совершенно открыто, поскольку я тогда лично присутствовал на Земле, и поэтому там удалось быстро кое-что выправить. Конечно, сам факт такого кровавого помешательства не мог остаться без серьёзных последствий. Ты, возможно, вспомнишь, что французские революционеры начали совершенно бессмысленные казни, занялись переименованием месяцев календаря — бредовое занятие и чрезвычайно дурной прецедент в истории, деяние, отвлекающее впустую массу времени и людских сил. Если бы я тогда сразу догадался о причинах этого явления, многое вообще осталось почти без последствий. Но примерно через пятьдесят лет я покинул Землю на довольно долгий по здешним меркам срок, а когда вернулся, то пришёл в ужас: чуть-чуть не дошло до атомной войны.
— А, ты имеешь в виду Карибский кризис? — спросил Лис. — То есть, ты отсутствовал лет сто пятьдесят…
— Да это всё уже следствие! — махнул рукой Сварог. — Я имею в виду бомбы, сброшенные на Японию.
— И это его рук дело?! — изумился Лис.
— Не он сам их сбрасывал, естественно. Но, я просчитал: это прямой результат его активной и неприкрытой от меня деятельности в конце девятнадцатого — начале двадцатого века, особенно в Российской и Германской Империях, а потом и в Китае, но там у него не хватило времени. Кровь революции во Франции показалась по сравнению с этими новыми акциями жалким ручейком, а самое тут главное — последствия для общего направления развития человечества. Например, в России люди, которые пришли к власти в результате серии революций начала века, никогда бы не добились этого без финансовой поддержки их Инглемазом и применения им на некоторой части населения психотропных средств с генетически пролонгированным действием. В России он вообще развернулся масштабно и рассчитал правильно: эффект большой территории.
— В смысле? — не понял Лис.
— Ну, чем больше страна по площади, тем сильнее процессы, происходящие в ней, влияют на всю цивилизацию планеты. Так вот, когда я наконец понял, что это его рук дело, я наконец выкинул его вон. Надо было просто убить его, но я был настолько взбешён, что хотел, чтобы он помучался, чтобы окунулся во все гадости мира, которые сам же и сотворил. Я вышвырнул его без средств к существованию, отрезав, как считал, от возможности вернуться в любой мир Творцов.
— Видимо, как раз в этот период мы с ним и столкнулись, — задумчиво сказал Лис.
— Да, это соответствует времени, о котором ты рассказывал. К сожалению, я не учёл, что он, судя по всему, готовился и к такому повороту событий. Кроме того, на Земле разбросано много забытых мобильных и стационарных точек перехода в миры Творцов. Какие-то пришли в негодность или уничтожены, но какие-то продолжали действовать. Даже если Инглемаз не имел ничего в запасе, то, зная, что искать, он, в конце концов, видимо, что-то нашёл. Затем где-то в мирах Творцов он откопал Ключ.
— Значит, он проник и в Центр? — спросил Лис.
— Нет, к счастью, так просто эти функции Ключа не понять. Я и мои бывшие партнёры разбирались очень долго. Но он захватил так называемую резиденцию Центра — систему помещений, примыкающих непосредственно к нему.
— Так… — сказал Лис и задумался.
Сварог тоже замолчал, ожидая продолжения реплики Лиса. Лис лихорадочно прикидывал, стоит ли сказать Сварогу про Ключ. При наличии Ключа Сварог может проникнуть в этот свой Центр и нанести неожиданный удар Инглемазу. Тогда отпадает необходимость в неких хитроумных планах, всё станет проще простого. Но… тогда, как только Ключ окажется у Сварога, Лис становится ему не нужен.
— Так-так, — поспешно сказал Лис, стараясь замаскировать своё замешательство. — Так ты уверен, что он не мог проникнуть в Центр даже с Ключом?
— Дело в том, что у Ключей есть особенность: они открывают вход к терминалу Центра только, если они настроены, «запрограммированы» на данный терминал. Да и вообще, если бы он туда проник, то он и разговаривал с тобой иначе, а, скорее всего, вообще не разговаривал. С Ключом он попал в какую-то из моих резиденций, как я уже говорил, а я как раз отсутствовал, что позволило ему прикинуться мной для охранников. По всему миру у меня имелись люди, работавшие на меня, но они никогда не знали моего настоящего облика. Получив доступ внутрь моей системы, Инглемаз стал для них фактически мной, и, как я понял очень быстро, представил им свою определённую внешность, чтобы, во всяком случае, руководство групп, знало его в лицо. Но я не знаю, какую внешность он выбрал, иначе мог бы скопировать её и где-то ударить его же оружием. Однако я не уверен, что он не дал этим людям какие-либо более тонкие устройства распознавания личности, например, на генетическом уровне. Тогда любая моя попытка контакта с моими же, в сущности, людьми может оказаться для меня смертельной. Незадолго до «переворота» я, правда, создал в нескольких местах новые группы, о которых он ничего не знал, но их было слишком мало. В России, например, такую группу возглавлял человек по имени Михаил Петрович. Однако, в конечном счёте, эти группы — не самое главное. Главное, что я лишился доступа к терминалам Центра, а, используя их, этот маньяк может натворить что угодно. Сами по себе люди, которые работали на меня, а теперь, того не ведая, работают на него, не являются проблемой: не станет Инглемаза, я создам новые организации.
— Подожди, — сказал Лис, поражаясь сам себе, что такая мысль не пришла ему раньше, — я что-то не понимаю. Сколько у него всего Ключей? Один какой-то он добыл, как ты считаешь, в мирах Творцов. Это — раз. Второй он получил, когда захватил Терпа. А где же твой Ключ? У тебя же должен быть, как я понимаю, Ключ, настроенный на этот Центр, ведь так? Ты-то туда попадал? Где же тогда твой Ключ? Явно не у Инглемаза, уж очень ты спокоен. Но тогда где он?
— Вот, — усмехнулся Сварог, — а я всё ждал, когда ты задашь этот вопрос. Так получилось, что мой Ключ находится внутри Центра.
— А как же ты перемещался на Землю-два?
— Когда проходы установлены из Центра, то можно перемещаться и без Ключей, но давай обсудим это потом.
— Ладно, согласен, — кивнул Лис и, решившись, сказал: — Но буду до конца откровенен: у меня есть ещё один Ключ, но он тоже, как я понимаю, сейчас бесполезен. Его-то никто на данный терминал Центра не настраивал.
— Угу, — Сварог, прищурившись, посмотрел на Лиса, — а говорил, что рассказываешь всё откровенно. Что ещё ты скрыл?
— Я ведь не спрашиваю тебя, что скрыл ты, — усмехнулся Лис. — Но, если серьёзно, то практически больше ничего. Просто и нечего больше скрывать. А про Ключ я молчал, поскольку думал, что узнай ты про него, я тебе становлюсь не нужен. Хлоп — и в расход.
— Нет, — серьёзно сказал Сварог, — я делаю на тебя несколько большую ставку. Сейчас ты оценишь моё доверие. Мой план таков: утром ты позвонишь Инглемазу и скажешь, что готов с ним встретиться…
— Ничего себе, доверие! — Лис вскочил и нервно заходил по комнате. — Я должен отдаться ему в лапы? Если ты думаешь, что он сам приедет на встречу, и ты его там прихлопнешь, то — сомневаюсь!
— Конечно, сам он не приедет. Он явно пришлёт кого-то, и тебя к нему привезут.
— Ну! — согласился Лис, останавливаясь напротив Сварога. — И, что это даст?
— Сам Инглемаз, безусловно, торчит сейчас внутри моей резиденции. Это даст то, что тебя приведут туда же, а там есть вход в терминал Центра. Я расскажу тебе, как открыть двери. Оцени, насколько я тебе доверяю!
— В первую очередь я оцениваю, насколько у тебя нет другого выхода! Но ты считаешь, что он меня запросто подпустит к входу в этот твой Центр?
— Конечно, нет, — терпеливо сказал Сварог, — но послушай! Инглемаз точно знает, что у меня нет Ключа, что мой Ключ где-то в резиденции. Он там, наверное, уже все уголки осмотрел, но, естественно ничего не нашёл, поскольку мой Ключ внутри Центра. Сядь и послушай!
План Сварога строился на том, что Инглемаз в принципе пока не умел пользоваться Ключом для проникновения в Центр, но он также и не знал, что в Центр можно попасть далеко не со всяким Ключом. Поэтому опасение, что Сварог может вновь завладеть таким устройством, должно было заставить его торопиться и решиться на отчаянные поступки…
Когда Сварог закончил говорить, Лис молчал минуты две. Молчал и Сварог, уставившись на своего то ли союзника, то ли гостя, то ли пленника
— Ну, и как тебе мой план? — наконец спросил он.
Лис пожал плечами:
— А у тебя, действительно, нет выхода, если ты доверяешь мне коды открывания дверей. Задумал ты, дьявол, конечно, неплохо: я, как Александр Матросов, бросаюсь грудью на амбразуру… Знаешь, кто такой был Александр Матросов?
— При чём тут это? — возмутился Сварог, и Лис не понял, знает он про Матросова или нет. — У тебя тоже нет выхода.
— Ну, в принципе, выход у меня есть. Я человек не тщеславный, мне так называемые «большие» вселенные не нужны, мне хватит «маленьких» вселенных Творцов. Я могу повернуться и отправиться туда. Конечно, Инглемаз будет стараться меня изловить, но на это уйдут годы. А, может быть, он вообще на меня наплюёт? Разберётся со всеми делами в Центре, займётся Землёй, Землёй-два, а, может, и три, и четыре, и не до меня ему будет. Почему ты думаешь, что я последую твоему плану ради тебя как камикадзе, а не слиняю?
— А я уверен, что ты не бросишь своих друзей! — холодно улыбнулся Сварог.
— Как ты хорошо обо мне думаешь! — сказал Лис.
Несколько минут они снова сидели молча. «В одном эта сволочь права», — подумал Лис, — «а, может, не такая уж он и сволочь?…»
— А этот имплантируемый лучемёт? — сказал, наконец, Лис. — Нельзя сделать запас зарядов побольше? Две гранулы, как ты их называешь по пять импульсов — уж больно мало.
— Нет, — Сварог покачал головой. — Иначе будет заметно, а это всё провалит. А, самое главное, у меня просто больше нет таких здесь. Себе я оставляю тоже две на всякий случай.
— Угу, — кивнул Лис, — неплохо, всё неплохо, я, конечно, сажусь задницей на сковородку, но риск — благородное дело. Но вдруг он не поддастся на такой трюк, и у меня не будет шансов прорваться к Центру?
— Я тебе всё объясню. Он, безусловно, привезёт тебя в резиденцию, поскольку она находится здесь.
— Да я не об этом. Что если он вообще не купится на сообщение о Ключе, который я где-то спрятал. Между прочим, я ведь его действительно спрятал.
— Это не важно! Важно, что он будет думать, что ты рассказал всё под действием «ПП», и, скорее всего, тебе поверит. Он душу отдаст, лишь бы завладеть последним из известных ему Ключей, и, конечно, он сам отправится на то место, где ты его, якобы, спрятал. А там его буду ждать я! Если мне удастся его ликвидировать, вопрос снимется вообще. Тогда я просто прорвусь к Центру, охрана уже не будет иметь решающего значения, поскольку они не знают, что делать.
— Люди не понимают, — Лис с сомнением смотрел на Сварога. — А шаровики? И, что если Инглемаз не такой дурак? Если он не даст тебе возможности пришить его в парке? Может он туда и поедет, но не думаю, что он поедет туда один.
— Но есть ещё ты, это вторая часть плана. Пока Инглемаза не будет в резиденции, тебя, конечно, где-то запрут. Ты тем временем с помощью имплантированного лучемёта вскрываешь дверь, ликвидируешь стражу, и добираешься до Центра.
— Это с десятью-то зарядами? — насмешливо спросил Лис.
— Я не сказал тебе, что, во-первых, этот лучемёт особый. Он из штучек, которые мы ещё давным-давно нашли в Центре. Пробивная способность сумасшедшая. А, во-вторых, добудешь ещё оружие, когда убьёшь охранников. Я думаю, что в самой резиденции Инглемаз поставил шаровиков, и только снаружи использует охранников-людей. А у шаровиков, конечно, будут боевые лучемёты.
— Но на шаровиках, скорее всего, броня! — возразил Лис. — Маловато пяти зарядов!
— Я же говорю, оружие, которое ты получишь, пробивает броню с лёгкостью. На одного солдата, одетого в броню, будет достаточно одного выстрела, увидишь сам. Ну, потом, конечно, придётся подобрать обычный лучемёт.
— Тогда бы уж хорошо простой автомат… — мечтательно сказал Лис.
— Это зачем? — теперь уже удивился Сварог.
Лис объяснил, подробно рассказав, как открыл чудесные возможности автомата Калашникова против серой брони Творцов.
— Любопытно, — сказал Сварог, качая головой, — действительно, век живи, век учись…
— Неужели ты этого не попробовал? — вскинул брови Лис. — Ну, ладно, я открою тебе дорогу в Центр, а дальше-то что?
— Ты только доберись туда. Оказавшись там, я разделаюсь с Инглемазом, даже если ничего не выйдет в парке.
— Как? — спросил Лис.
— Там есть способы, говорить тебе не буду. Я ведь тоже должен как-то подстраховаться.
— Ну, что ж, — кивнул Лис. — Но, всё-таки предлагаю скорректировать твой план и добавить большей убедительности. Мне тут пришла в голову одна мыслишка. То, что предлагаешь ты, не слишком заставляет его спешить. Во всяком случае, не больше, чем он уже спешит. А давай сделаем так: я рассказываю ему, что действительно встречался с тобой, что ты ввёл мне так называемый антидот…
— Ты идиот!? — Сварог тоже вскочил с кресла.
— Успокойся! Значит, всё-таки самое главное — попасть в Центр?
— Разумеется, — кивнул Сварога. — Ну, тогда, тем более, мой план реальнее. И безопаснее, как для меня лично, так и для тебя. Послушай! Я говорю ему, что встречался с тобой, что ты предложил вот этот самый план и дал мне антидот от «ПП»…
Сварог мотнул головой и закатил глаза, но промолчал.
— Слушай! Он ведь не всё знает о тебе, так? Я рассказываю, что, встретившись с тобой, я всё взвесил и решил встать на его, а не на твою сторону.
— Почему ты думаешь, что он решит, что ты его предпочёл мне? Учитывая ваши предыдущие встречи!
— Я наплету что-нибудь про тебя, скажу, что ты представился мне худшим вариантом для Земли, чем он, ну и так далее. Я сумею придумать всякую белиберду. Самое главное для меня, что у него Монра и Терп, я хочу максимально обезопасить их жизни. Поэтому я, мол, решил с ним вступить в сделку и сдать твой план. Поскольку на меня «ПП» действовать не будет, я не расскажу, где Ключ.
— Нет, ты точно дурак, — уже спокойно сказал Сварог. — Эту информацию ему даже не нужно будет из тебя выбивать под пытками. Время у него будет, он просканирует твои мозги с помощью шара — и всё!
Лис довольно засмеялся:
— О! — Он поднял указательный палец. — Я знаю об этом, на поиск настолько конкретной информации таким методом нужно не менее шести часов. Это — основа моего плана. Я объявляю ему, что устроил всё так, что если он не соглашается на мои условия, а они состоят в том, чтобы отпустить Монру и Терпа в их миры и предоставить мне проверенную точку перехода, то через такое-то время, меньшее, чем нужно на сканирование, информация о Ключе попадает к тебе или что-то в этом роде. Я ещё подумаю, как сказать более убедительно, но в первом приближении всё так. Это уж точно заставит его спешить и броситься за Ключом самому. И тогда или ты его накроешь, или я доберусь до Центра. Не сомневаюсь, что его отсутствие в резиденции повысит мои шансы. Ну, как?
Сварог глухо посвистел сквозь зубы.
— Хм, — сказал он наконец, — а почему ты думаешь, что он поверит такой истории? Она ещё более невероятная, чем мой план.
— Ну подумай, иметь это, — Лис кивнул на цилиндрик антидота, валявшийся на столе, — и рассказать об этом своему врагу может только либо идиот, либо человек, действительно говорящий правду. Может быть, я самонадеян, но почему-то уверен, что уж кем-кем, а идиотом Инглемаз меня не считает. Значит, он мне поверит.
— Твой план безумен, — качая головой, сказал Сварог.
— Именно! Как-то, кажется, какой-то великий физик сказал: «Эта идея не настолько безумна, чтобы быть истинной». Мой план безумен, у нас нет выхода, это может сработать.
Сварог походил взад-вперёд по комнате, остановился у буфета и поскрёб пальцем дверцу.
— Признаю, — сказа он, наконец, — твоя мысль создать Инглемазу цейтнот, действительно, очень удачная и должна подтолкнуть его к поспешным действиям. Что ж, я согласен, давай рискнём.
Лис кивнул. Несмотря на то, что оба плана заставляли его фактически совать голову в петлю или бросаться на амбразуру, кому как больше нравится, услышав о согласии Сварога, он почувствовал какое-то странное облегчение. Появлялась чёткая схема дальнейших действий, пусть чрезвычайно опасных, но именно чёткости конкретной цели ему так не хватало последние дни.
— Слушай, — спросил Лис, — надеюсь, у тебя тут есть что-нибудь выпить?

ГЛАВА 11

— Пора, наверное, уже и поужинать, — то ли вопросительно, то ли утвердительно, сказал Сварог.
— Нет возражений, но сначала дай чего-нибудь хлебнуть, и покрепче: мне необходимо немного промыть мозги. Или, нету?
— Почему же нет, — хмыкнул Сварог, — есть. У меня здесь вообще неплохие запасы. Коньяк подойдёт?
Лис энергично покивал и спросил для порядка:
— Хороший коньяк?
— Обижаешь! — почти обиделся хозяин.
Сварог открыл одну из многочисленных дверец буфета и поставил на стол бутылку без этикетки и два пузатых бокала на низкой ножке.
Бутылка была пыльная, а пробка залита сургучом. Лис провёл по ней пальцем и недоумённо посмотрел на Сварога.
— Не смотри так, — сказал тот, наливая в бокалы примерно на треть. — Франция, середина девятнадцатого века, почти сто пятьдесят лет выдержки!
— У тебя такие запасы!?
— Кое-что есть, но подобные вещи только для особых случаев. За удачу!
— Да уж, — пробормотал Лис. — Мне она особенно потребуется.
Сварог поинтересовался, что сделать на ужин. Лис пожал плечами и ответил, что ему, в общем-то, безразлично: он не сомневается, что некачественных продуктов у Сварога быть не может.
Сварог кивнул и стал накрывать на стол.
— Помочь? — спросил Лис. — Даже неудобно сидеть, когда меня обслуживает заведующий Землёй.
— Можешь не ехидничать, — Сварог покачал головой. — Чего только мне не приходилось делать в своей жизни в разных местах…
— Ну-ну, — сказал Лис и поинтересовался: — А ты, кстати, как питаешься?
— Ты же знаешь, — пожал плечами Сварог, — что я, как и все Творцы, мало отличаюсь от людей Земли. Разве только гены дефектные отсутствуют, и нет ограничения программы продолжительности биологической жизни. Так что ем я как обычные люди.
На столе появились тарелки с овощным салатом, бифштексы, от которых поднимался пар, сыр, разные приправы, белый и чёрный хлеб и обёрнутая салфеткой бутылка красного вина без этикетки. Почти всё это кроме вина Сварог с короткими интервалами извлекал из-за одной из дверец буфета.
Лиса не интересовало, что там было устроено у Сварога — ну, какой-то синтезатор, наверное, лучше, чем он видел во Дворце Терпа, но это не меняло сути дела, и не было важно сейчас.
Лис посмотрел на часы, купленные всего два дня назад в маленьком земном городке. С момента первой встречи со Сварогом прошло только около трёх часов.
— Приятно думать, что тебя обслуживает бог, — продолжал Лис, наблюдая, как хозяин дома разливает вино в хрустальные бокалы. — Бог, который питается бифштексами, запивая их вполне земным вином. Точно начинаешь понимать, что мир создан по образу и подобию. Ну, правда, коньяк пьёт за несколько тысяч баксов.
Сварог поморщился:
— Для меня всегда остаётся загадкой, почему стереотипы присутствуют везде?
— Где это — везде? — спросил Лис. — Да везде, в любых сообществах, в частности — на Земле. Мне, так или иначе, приходится общаться с людьми, и не только с теми, кто входит в специальные группы, работающие на меня — с таким общением всё ясно. Но часто у меня бывают встречи и беседы, когда приходится говорить на общие темы с людьми,
живущими в данном мире. Конечно, ничего не объясняя, но намёки на принципы устройства мира тоже делать приходилось. В разные времена, естественно, по-разному. Я считал, что это необходимо для направления движения мыслей в правильном, как мне казалось, направлении. Один из таких намёков когда-то давным-давно и породил это высказывание — «по образу и подобию». Возможно, это результат заданной вам небольшой продолжительности жизни: люди, сознавая, что срок, им отпущенный, так краток, стараются понять всё как можно быстрее. И, если не понять наверняка, то хотя бы объяснить для самих себя в доступных и полностью исчерпывающих непонятную для них тему определениях и терминах, которые и становятся, в конце концов, такими клише. Как правило, всё это порождает разные религиозные течения. Заметь, что у Творцов религия существовала только на самых ранних этапах развития общества. Я начинаю делать вывод, подтверждающийся практически, что религии, такие как на Земле, есть только в случаях, когда человеческая жизнь сильно ограничена во времени… Ну, ладно, прошу! — Сварог указал на стол. — Можно приступать к трапезе!
Лис, пожал плечами, придвинул кресло, которое было достаточно высоким как нормальный стул, к столу, несколько секунд помолчал и взял бокал вина.
— Знаешь, — сказал он, — как, может быть, это глупо в данной ситуации не звучит и не смотрится, хочу сказать, что мой покойный папа, который вырос на юге, очень любил говорить тосты. Что-то, видимо, передалось и мне. Имей в виду, — Лис усмехнулся, — я говорю совершенно искренне, без «ПП»! Так вот, давай выпьем за взаимопонимание между нами. И хоть ты посылаешь меня на почти невыполнимое задание, думаю, что в чём-то, если не во всём, я тебя понимаю и даже где-то, можно сказать, сочувствую. Богом быть, действительно, очень трудно, И могу себе представить, насколько же тебе трудно сейчас, если ты прибегаешь в такой степени к моей помощи. Может быть, я ошибаюсь, но почему-то мне кажется, что ты, извини, не такая сволочь, как этот Ингвар Янович. Поэтому я совершенно сознательно соглашаюсь помогать тебе. Я не знаю, возможно, я в чём-то нестандартная личность, хотя никогда таковой себя не считал, но мне никогда не хотелось иметь власть над людьми, я никогда не балдел, что называется, от того, что мне кто-то подчиняется. Но сам я всегда хотел иметь возможность быть независимым, точнее, жить так, чтобы никто не командовал мной по своему хотению. Я говорю это для того, чтобы ты понял, что против Инглемаза я иду сознательно и по собственной воле. В общем, за взаимопонимание!
Сварог поднял бокал, повертел его в пальцах, кивнул Лису и чокнулся с ним.
— Неплохо, — сказал он, и Лис не понял, относится это к произнесённому тосту, или к выпитому вину. — Надеюсь, что в критических ситуациях ты менее многословен. Хотя, конечно, если бы это было не так, ты явно не сидел бы сейчас здесь со мной. Однако ты наверняка слышал высказывание, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Это, между прочим, абсолютно верное утверждение. Получается, что даже я, хотя и номинально не живу в обществе Земли, не свободен от него на сто процентов. Так-то. Ну а насчёт того, что ты можешь себе представить… Вряд ли. Понимаешь, тысячи лет я пытался направлять развитие этого мира, и всё острее чувствую, что у меня не получается. Чтобы успевать за всеми изменениями, действительно уже нужен штат сотрудников, которые будут в точности выполнять твои распоряжения, сотрудников, которым можно доверять, а это становится невозможным, как только количество членов коллектива превышает некую величину, и очень часто величина эта равна единице. Человечество не должно знать, что кто-то стоит за его движением по дороге истории. Если люди узнают, тут такое начнётся!
— Тебе нужны не сотрудники, а, скорее, соратники, — сказал Лис, прихлёбывая из бокала.
— Ну, да, это ещё невозможнее! С соратниками никогда не может быть полного взаимопонимания, начнутся споры, несогласия с принятыми решениями, и прочее. Так, по крайней мере, хоть один решаешь. Но очень трудно с исполнителями, которым нельзя рассказать и одного процента истины! Нельзя, чтобы информация о моей деятельности стала достоянием людей. Ведь если помощники будут реально хоть о чём-то догадываться, найдётся такой, кто захочет поделиться этим с кем-то ещё.
— Для этого ему надо представить доказательства, а иначе он просто попадёт в сумасшедший дом, — сказал Лис и отрезал кусок бифштекса, — Как бы то ни был, я же говорю: я тебе не завидую.
— Вот как? — Сварог усмехнулся и приподнял брови, внимательно глядя на Лиса. — Ну, спасибо за откровенность!
— Да, может не во всём, лукавить не буду, но кое в чём точно. Возможно, я рассуждаю примитивно, но мне кажется, что твоя ситуация напоминает чем-то один роман, написанный здесь, на этой самой Земле, и название очень подходящее: «Трудно быть богом»…
— Читал, — вздохнул Сварог. — Достаточно примитивно, конечно, на данную ситуацию непохоже, но, тем не менее, неплохо.
— Да ну? — удивился Лис. — Вот уж не подумал, что у тебя есть время что-то такое читать.
— Есть, представь себе, иногда это бывало даже необходимо. Опять же мне во все времена приходилось поддерживать контакты с людьми искусства и литературы, которые существенно влияют на развитие человеческого общества. Само собой, я никогда не давал каких-то прямых намёков и подсказок, но, кое-кто, особенно фантасты, многое почерпнули из бесед со мной.
— Естественно, они не знали, кто ты?
— Нет, конечно, это всё происходило в виде ни к чему не обязывающего светского общения и рассуждений о том, о сём. Я был просто их знакомым человеком, и не более. Один только раз я высказал очень прямой намёк на устройство миров Творцов, чисто, естественно, как гипотезу возможности такого. А писатель оказался чрезвычайно талантливый, фантазия у него работала великолепно, и он выдал на эту тему целую серию, кажется, аж из шести книг, да и ещё кое-что написал по мотивам моих разговоров. Конечно, он там всё, мягко говоря, творчески развил. Да и не знал он, по правде, почти ничего в сравнении с тобой.
— Что-то я такого не припоминаю, хотя в своё время перечитал кучу фантастики, — сказал Лис, прожёвывая кусок мяса. — Это, что, издавалось в период, когда меня здесь не было?
— Хронологию сейчас не упомню, — пожал плечами Сварог. — Это был американский фантаст, и я не знаю точно, переводился ли он в России вообще, я за такими тонкостями не могу уследить. Серия называлась по-английски, кажется, «World of Tiers».
— «Мир уступов», так примерно? — Лис поднял брови. — Нет, даже не слышал.
— Да разве это важно? — сказал Сварог, постукивая пальцами по бокалу. Лис уже заметил, что он вообще любил этот жест — постукивание пальцами.
— Хочешь сказать, что вся земная фантастика строится на твоих идеях?
— Вся — ни в коем случае, только кое-что! Если бы люди вообще не имели воображения, то мне противно было бы здесь находиться. А я к человечеству в целом, если можно так выразиться, очень хорошо отношусь по многим вполне понятным причинам.
— Ну, да, и именно поэтому рассматриваешь возможность смещения земной оси, — усмехнулся Лис. — Но, если всё пришло к таким мыслям, то зачем же было в такой степени ограничивать продолжительность жизни людей? Почему было не создать какие-то более благоприятные условия существования? Ну, и так далее, и тому подобное.
— Ты, вроде бы, умный человек, — пожал плечами Сварог и налил в бокалы ещё вина, — а говоришь сейчас совершенную чушь, хотя подсознательно, как минимум, сам всё понимаешь. То есть, надо было создать на Земле заповедник, что ли? Ты побыл в какой-то степени на моём месте, находясь в мире Терпа…
— Отнюдь, я не был там тобой, если я правильно понимаю твою роль здесь, — перебил Лис. — У меня и в мыслях не возникало оказывать какое-то целенаправленное влияние на тот мир. Наоборот, я старался, чтобы ничего такого не было. Я просто жил там, наслаждаясь приключениями, которые тот мир дарил мне. Я не пытался играть роль бога и что-то менять по своему разумению, хотя и там отношения между людьми не всегда совершенны, и уж заповедником его я бы не назвал. Я не раз чуть головы не лишался.
— Тот мир — теплица по сравнению с Землёй: климат везде чрезвычайно благоприятный, никаких катаклизмов в силу замкнутости пространства и автоматического поддержания стабильности системы там не может быть, люди живут намного дольше, никаких болезней. Но посмотри на результат: Терп вытащил туда людей с Земли почти две тысячи лет назад, если не больше, а они так и остались на том же уровне развития.
— Они вполне счастливы, во всяком случае, большинство из них. И я вообще стал думать: столько ли блага в очень быстром техническом прогрессе? — сказал Лис, вспоминая едкие выхлопные газы, стелящиеся по улицами Екатеринбурга. — На мой взгляд, такой, какой он здесь, прогресс погубит человечество.
— Это мы ещё посмотрим. Если устраним Инглемаза, я уверен, что человечество Земли выкрутится. И потом, это ведь и моя задача.
— На мой взгляд, ты её как-то странно, решаешь, уж извини. Сотни поколений людей едва дотягивающих до семидесяти лет долбятся в поисках лучшей жизни, так сказать, а ты сидишь и только нет-нет что «корректируешь»!
Сварог внимательно посмотрел на Лиса:
— Не могу, всё-таки, взять в толк, ты сознательно говоришь глупости или нет? Как, по-твоему, я могу сделать людей счастливыми? Что такое счастье по большому счёту… — Он на мгновение запнулся, — даже я не знаю. Ты действительно думаешь, что можно представиться людям богом и сказать: Слушайте меня, плохих покараю, добрым и справедливым воздам? Дать всем хлебов и рыбы? Многие пытались обращаться к массам с такими лозунгами, а как заканчивали? Либо создавали ад на Земле, либо сами обрекли себя на муки. Всякими методами хотели: кто за шиворот притащить несмышлёную толпу к идеалу, кто словом, а кто и примером личного мученичества. С теми, кто силу прикладывал, сам знаешь, что было, а те, кто словом… Очень известный пример, как «мессия» оказался на столбе с перекладиной, которую ограниченные последователи тут же сделали символом веры. Конечно, и он не ведал, что творит. Человек был замечательный, совершенно искренне хотел всем счастья, но образования не хватало. А в твоём понимании, что, можно дать людям все блага, используя некие высшие силы? Это ведь фактически то же технический прогресс как бы в лучших его формах. Дать-то в принципе можно, ну, и что будет? Будет благополучное болото, и ничего больше. Ты, попав во Дворец Терпа, не сел там, получая от жизни одни удовольствия, а прошёл все грани его мира, зачастую рискуя жизнью. Но, думаешь, многие поступили бы также,
— Ну, возможно, я такой уникальный, — усмехнулся Лис. — Хотя я получал удовольствия именно от этого риска, и мне было интересно.
— Ты не уникальный, но таких немного. Пока немного. Таких, которые предпочтут сытость и спокойствие трудностям и опасностям во имя того, чтобы узнавать новое. Но их становится больше, система совершенствуется, хотя и очень медленно. Искусственно это не сделать, в массе это формируется сотнями поколений, и человечество и человек как таковой должны пройти свою дорогу, одну из граней мироздания. Причём, что характерно, чем короче жизненный цикл индивидуума, тем быстрее идёт процесс развития общества в целом. Хотя всё равно это происходит медленно.
Лис, не вполне понимая, смотрел на Сварога. На языке закрутился намёк вопроса, но сформулировать его он пока не мог. Сварог совершенно естественно облизал губы и продолжал:
— Если же под попытки такого преобразования создавать религию, то она рано или поздно, и скорее рано, начинает отходить от задачи, которую закладывал её создатель, пророк называй его, если хочешь, и превращается в инструмент управления людьми только на благо определённой группе.
— Такие нюансы, связанные с религией, я понимаю. Я всегда примерно так и считал. Лично я никогда не мог поверить в сверхъестественное существо, веру в которое пытается формировать церковь. Но, знаешь, — Лис хмыкнул, — я, как это ни странно, всегда верил в бога…
Сварог вскинул на Лиса глаза.
— Но, — продолжал Лис, — я верил в бога, который живёт в душе человека, если она есть, эта душа. Может быть, душа — это и есть Бог, которого каждый сам себе строит, своими действиями формируя эту самую душу? Хотя это, конечно, довольно бредовая философия, потому что есть такие поганые, ох какие поганые души. Вроде бы, если так, то они-то откуда берутся?
Лис запнулся и замолчал. Сварог тоже молчал и смотрел на Лиса, наверное, ожидая продолжения.
— Тебе, наверное, смешно меня слушать, могу только догадываться, как это выглядит с твоей точки зрения, — усмехнулся Лис. — Я вообще-то редко задумывался о подобных вещах, очень редко. Но иногда, особенно в мире Терпа, сидя один ночью у костра, я думал, не является ли вся человеческая жизнь неким испытанием? Да, я знаю, именно так примерно и вещает, скажем, христианская религия: жизнь телесная послана тебе как подготовка к жизни вечной и так далее. Живи как праведник, и на небесах тебе воздастся. Но я никогда не мог поверить в нормы, которые предписывала церковь. Не всё, конечно, но в целом я такие штуки не приемлю, а от большинства меня прямо-таки коробит. Ну, действительно, что это такое: подставить левую щёку, если тебе по правой заехали? Или, наоборот — правую подставить? Вот норма око за око мне очень по душе.
Сварог молча слушал.
— Я не ангел, мне приходилось много раз убивать, но всегда только для того, чтобы выжить физически самому. При малейшей возможности я старался никого не убивать. Давным-давно, когда я был ещё совсем юным, — Лис снова усмехнулся, — по земным меркам, конечно, отец сказал мне: старайся относиться к людям так, как бы ты хотел, чтобы они относились к тебе. Ты знаешь, я запомнил эти слова, и, уже потом, будучи взрослым, поймал себя на мысли, что практически всегда именно так и старался жить. Я никогда не читал специальных философских трудов, уверен, что подобные рассуждения много раз высказаны до меня, и вряд ли я говорю что-то новое. Но меня довольно давно стали посещать мысли, что жизнь человека — это действительно испытание, и когда она заканчивается, то приходится держать ответ, как ты жил. Только не на высшем, так сказать, суде перед господом богом, а перед самим собой. И потому, на мой взгляд, получается, что бог у каждого в душе свой.
Сварог молча смотрел на Лиса. Затем он налил ещё вина.
— М-да, — сказал он. — Надо признать, что у тебя сильная и, вроде бы, здоровая натура… — Он помедлили: — И сильное воображение.
— Был бы я человеком, скажем, хотя бы пятнадцатого или шестнадцатого столетия на Земле, — сказал Лис, — твоё существование, возможно, и заставило бы меня поверить в церковного бога… Хотя всё равно, вряд ли. Тем не менее, возвращаясь к тому, что ты перед этим говорил, и относительно моих слов о справедливости, я, наверное, понимаю, что ты имеешь в виду. Но просто очень обидно, что столько хороших людей сгинуло, прожив так мало и так, в общем-то, несчастливо… — Он вздохнул.
Сварог долго молчал, глядя на Лиса.
— А почему ты считаешь, что сгинуло? — наконец сказал он.
— То есть, ты хочешь сказать… — начал Лис.
Сварог поднял руку, предупреждая слова Лиса:
— Всё, разговоры на эти темы окончены. Давай отдыхать а завтра с утра обсудим кое-какие нюансы. Мне ещё надо будет объяснить тебе, где что находится, чтобы ты запомнил коды, открывающие доступ в Центр. Да много чего.

* * *

Лёжа в постели на прохладных хрустящих простынях в одной из комнат с такими же зеркальными стёклами, как и везде в этом доме, Лис долго не мог уснуть. Горел ночник, но его слабый свет нисколько не мешал — уснуть не давали мысли. Вспоминая всё, сказанное Сварогом, он пытался составить для себя более или менее приемлемую картину окружающего мира во взаимосвязи с воздействием деяний Сварога и ему подобных на земную жизнь.
Насколько отличия развития Земли и развития исходной цивилизации Творцов вызваны влиянием так называемого «куратора»? Как на развитие цивилизации вообще может повлиять существование в «замкнутой» вселенной?
Лис понимал, что у него нет даже простой информации для составления каких-то, претендующих на научность, выводов, но всё-таки не рассуждать, хотя бы сам с собой, он не мог.
Ему казалось, что, как ни как, он уже знал достаточно, чтобы сделать вывод, о том, что стало началом конца цивилизации Творцов именно как «цивилизации», сообщества индивидуумов, связанного рамками культурных, производственных и, если так можно выразиться, «человеческих» отношений. Лис считал, что этому послужило именно установления факта невозможности выйти в дальний космос и достичь звёзд при общем чрезвычайно высоком техническом потенциале, сформировавшемся к тому времени. То есть, установление факта невозможности вырваться за рамки некоего ограниченного мира в совокупности с техническим уровнем, делающим существование отдельной личности независимым от кого-то ещё, плюс колоссальная по земным меркам продолжительность жизни вызвали то, что общество Творцов распалось на набор индивидуумов, номинально почти не связанных друг с другом. Безусловно, нужно также учитывать и скромную численность населения, особенно после войн с шаровиками.
Конечно, говорить о том, что факт возможной бесконечности своей вселенной играет для землян какую-то роль, пока никак нельзя. Для земного человечества, по крайней мере, некоторой его части, задумывающейся об этом, возможность полёта к звёздам остаётся и ещё неизвестно, сколько останется, только чисто умозрительной, а подавляющее большинство об этом вообще не задумываются. Но даже само подсознательное наличие такой возможности вырабатывает определённое мировоззрение, которое очень условно, но консолидирует человечество перед лицом «необъятного» космоса. Почти также, наверное, было с Творцами, пока они не упёрлись в некую «границу» мира, пересечь которую не смогли, и, как следствие, испытали шок. В чём-то, возможно, они оказались паукам, запертым в одной банке.
Творцы — практически те же люди, ну, вроде только нет у них такой рудиментарной растительности на теле, насколько Лис мог заметить, хотя он не спрашивал, не результат ли это уже искусственного воздействия или же у них всё генетически «так и было».
Любопытно, конечно, что они нашли выход только во вселенную Земли-один, назовём её так. Или не успели сделать большего, или… А что — «или», кто его знает?
Что это может означать в увязке с информацией, полученной от Сварога, если попытаться всё систематизировать? Творцы научились создавать искусственные вселенные, сами, живя, вроде бы, в таковой. По словам Сварога, вселенная Земли — не искусственная, хотя в ней существует какой-то непонятный всюду простирающийся Центр, что тоже наводит на определённые мысли. Ну, да ладно…
Значит, кто-то создал вселенную Творцов, а, может, и не только её, а потом всё бросил? Или продолжал следить за результатами своего эксперимента? Но тогда почему Сварог и остальные, по его словам, никогда ни с кем не сталкивались? Этот самый Центр, вероятнее всего, имеет какое-то отношение к гипотетическим Предтечам Творцов, но где же они сами?
Интересно, какие теории рождались у их учёных, когда они уже точно установили, что выйти за пределы своей вселенной невозможно? Наверняка, появлялись и такие, в которых анализировалось искусственное происхождение мира…
Интересно, каково это — знать, что, возможно, твоя цивилизация кем-то спланирована, выведена, как-то направлена или даже всё ещё направляется? У землян такие теории имеются в самом, что ни на есть, первичном виде: мир создан Господом, Аллахом или кем-то там, но подразумевается сверхестественное существо, коему человек, в принципе, не ровня (хотя, неизвестно, не результат ли это влияния Творцов). А что, если ты понимаешь, причём на уровне всего общества, что твою планету, жизнь на ней и тебя самого создали, «сделали» некие существа, возможно, в принципе, сами ничем не лучше тебя? Как тогда ощущения? Вот, наверное, удар по самолюбию Ну они и кинулись создавать собственные искусственные миры, где могли чувствовать себя «богами» со всеми свойственными людям слабостями. Какой ни какой, а реванш и удовлетворение. А сознавать-то такую возможность тяжело! Воистину: великое знание рождает великую скорбь! Это и было настоящим началом конца их цивилизации.
Хотя ну и что если это даже и так в том виде, в котором есть? Ну, вот, например, он сам, он знает, что человечество Земли фактически создано, «выведено» как некий подвид Творцов. Ну, и что? Его гораздо больше заботит влияние, которое действующий инкогнито «Бог», оказывает на народы Земли, чем факт, что когда-то группа неких учёных что-то там поменяла в генетическом коде питекантропов или других предположительных предков Homo sapiens по своему «образу и подобию». Сам себе он может признаться, что это его не задевает. Ну нет этого комплекса! Может быть, потому, что трахался с «богиней» и видел, что она не только не испытывает ко нему неприязнь, а, напротив…
Хотя, после того, что Лис узнал сегодня от Сварога о его наблюдениях за Инглемазом-патрицием, ему было не удивительно, что римские матроны с удовольствием пользовали осликов. Были, были у них учителя из Творцов, которые и не такое попробовали. Впрочем, не судья он Творцам в этом: жизнь почти бесконечная, вот и приходится придумывать разнообразие в сексе. Ну, ладно, ослы, ослами, а вот что касается религий, то очевидно, что Творцы или уже единолично Сварог оказали колоссальное влияние на их формирование на Земле.
Из разговора с хозяином дома Лис однозначно делал вывод, что, видимо, все современные земные религии — во многом порождение деятельности самого Сварога. И, похоже, сам он считает это если не минусом, то уж никак не плюсом развития земной цивилизации. Но тут же получается, что минус этот создан самим Сварогом, и при том, что хотел он, казалось, добиться положительных результатов и направлять развитие на Земле по «нормальному» руслу. Ведь ему не нравится религиозный и идеологический фанатизм, и он хочет блага землянам, во всяком случае, утверждает, что хочет. Но, сказано давным-давно: благими намерениями вымощена дорога… если не в ад, то и не в рай, уж это точно. Куда только?
Имечко у него, кстати, тоже — ничего себе, интересно, что тут первично?
«Бедные Творцы», — подумал Лис в первую очередь, естественно, о тех, к кому он успел привязаться, то есть о Монре и Терпе. Каково им будет узнать новую правду, настоящую правду об изначальном мире и месте своих миниатюрных вселенных в нём. Если они ещё живы, конечно, поскольку он не мог быть уверен, что Инглемаз сдержал слово, и его друзья целы и невредимы. Да и в любом случае рассказать им что-то сможет, наверное, только Лис, который сам имеет немного шансов выжить при попытке исполнения плана Сварога.
«Стоп», — снова сказал себе Лис, «а что, собственно, ты можешь им рассказать? Ничего конкретного ты не знаешь, а стоит ли высказывать довольно туманные намёки Сварога, даже если возможность их высказать представится? Если ты не узнаешь намного больше, то всё так и останется твоими догадками».
Жалел ли он, что стоит перед таким испытанием? Лис утвердительно мог ответить, что нет. Он сам выбрал эту дорогу, хотя и не знал, куда она приведёт. Да и не мог он её не выбрать.
Как бы ни повернулись события три недели назад, даже, если бы он не встретил Творцов и один добрался во Дворец Терпа, он всё равно столкнулся бы там с шаровиками Инглемаза, и, возможно, тогда вряд ли встречал бы сегодняшний день. А так всё-таки он узнал кое-что, ему повезло, он ещё жив, и самое главное, у него была Монра. Продуктом какой бы цивилизации, вторичной ли, третичной или ещё какой она сама не являлось, Лис был благодарен судьбе, что ему лишний раз довелось ощутить, что в мире или в мирах существует красота и совершенство. Только ради более полного осознания такого факта стоило жить немного дольше, чтобы понять, что красоту создаёт всё же никакой не бог, а человек во всех его проявлениях.
И ещё один урок, который Лис мог считать пройденным, заключался в том, что мир, похоже, устроен так, что всем, в конце концов, вершит человек, поскольку он не мог считать, например, Сварога не человеком. Хотя… и гадостей от человека много. Издержки производства, никуда не деться.
Лис вдруг усмехнулся своим мыслям. Смешно получается, бога как такового, безусловно, нет, но, выходит, что все представления человечества испокон веков о некой высшей силе, правящей миром, оказались, как ни крути, не такими уж беспочвенными. И что, характерно, сила эта именно «по образу и подобию»! Только всё-таки правит она миром как-то странно.
Каша, каша, каша! Даже не каша, винегрет какой-то: намешаны кусочки чего-то, а по ним разве поймёшь, какой вид имели целые овощи, накрошенные сюда? Да их ещё перед этим отварили и залили майонезом…
Сама вселенная Творцов представляется неким подуровнем, дефектом «настоящего» пространства, брошенным полигоном. Хороша сверхцивилизация получается: взять и оставить целый мир фактически на произвол судьбы. Или, может быть, Сварог говорит ему не совсем то, что происходит на самом деле? Ведь если всё так, как можно судить по его отрывочным высказываниям, то складывается очень странная и не вполне последовательная картина.
«Или он говорит не совсем то, или совсем не то, или же я просто стараюсь сделать выводы о некоем целом, видя ничтожно малый его фрагмент», — подумал Лис. Как в той притче о слепцах и слоне, ощупывавших его в разных местах. Или, ещё смешнее, о трёх слепых монашках, которые последовательно начали ощупывать мужской член, пытаясь понять, что же это такое. А член от прикосновений постепенно менялся, менялся, менялся… Так монашки ничего и не поняли. Точнее, каждая по очереди поняла, но что-то совершенно своё. Многогранный предмет оказался, как мир в целом. Чем от этого органа жизнь отличается? Правильно, жизнь жёстче.
«Придурок ты, всё-таки», — чуть ли вслух не сказал Лис себе самому. — «Завтра с вероятностью девяносто девять целых, девяносто девять сотых тебе предстоит сдохнуть, а ты тихо сам с собой шутки шутишь, просто мастурбацией психологической занимаешься. И любишь ты себя, ох, чёрт возьми, любишь!»
Но, с другой стороны, что же в этом плохого? Только полный идиот не любит сам себя. Разве он выжил бы пятнадцать лет в мире Терпа, если бы не любил себя и не шутил, даже «сам с собою»? Разве проплыл бы между островами в океане на противоположном торце планеты, выискивая нужную точку перехода, чтобы вернуться во Дворец? Может быть, и проплыл бы, но с меньшей вероятность…
Какой интересной казалась первая загадка, с которой он когда-то столкнулся: разобраться, кто такие Творцы, понять их мир и всё, с этим связанное. Тогда ответом на все вопросы казалась встреча с этими таинственными Творцами. Ну вот и встретился, и даже женщиной их обладал, а что выяснил? Ещё вагон и маленькая тележка вопросов.
Неужели оказалось, что мир, где он проболтался пятнадцать лет — всего лишь задворки заброшенного полигона? Загадка раздувается, как воздушный шарик, и становится всё больше и больше. Интересно, лопнет? Ему уже казалось, что он достаточно хорошо узнал грани планеты Терпа, а оказалось, что граней этих вообще столько, что ой-ой-ой! Тоже многогранный, в общем, предмет.
Обидно, но разве он о чём-то жалеет? Да нисколько! Лис не жалел об этих годах — тогда и там он почувствовал себя настоящим человеком. Не богом, не суперменом, а именно человеком, мужчиной, который, пока жив, способен выжить в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Он не жалею о последних неделях, о том, что всё-таки встретил Творцов, и, самое главное, Монру.
Не жалел даже о том, что не убил Ингвара Яновича в своей квартире в тогдашнем Свердловске. Если Лис пристрелил его до того, как случайно, расхаживая в нервном возбуждении перед поверженным врагом, не наступил на составленный псевдо-латышом круг, он явно всю оставшуюся жизнь прозябал бы простым инженером и мучался угрызениями совести, что убил человека.
Хотя сейчас он убил бы его без сожаления. Вот уж действительно, бесконечно человеческое ублюдочничество в пространстве и пространствах! Ещё давным-давно на Земле, читая какие-нибудь криминальные хроники, Лис не понимал людей, творящих преступления, убивающих с особой жестокостью, насилующих, обманывающих так, что эти обманы стоят жизни кому-то. Так же он не мог понять, что двигало бывшим, именно «бывшим», Творцом Инглемазом, поскольку, в любом случае Лис считал Творцов людьми, пусть не совсем обычными, но людьми.
Зачем было Инглемазу предавать Сварога? Если ты почувствовал какую-то тайну, а тебе доверили пусть даже часть её, то постарайся расположить к себе эту противоположную сторону и стань для неё незаменимым помощником, другом, наконец. Постарайся понять, но зачем требуется предавать?
Часы показывали начало четвёртого утра. Лис подумал, что хорошо бы поспать хотя бы пару часов, ведь днём ему потребуется вся выдержка и сила, но сон упрямо не шёл.
Лис перевернулся на спину, и, заложив руки за голову, стал разглядывать в слабом свете ночника выглядевший деревянным потолок, который, скорее всего, действительно являлся таковым.
Ладно: будет день, будет пища, как говорится. А пищи завтра навалится много, обожрёшься, не переваришь, ещё и запор будет, не дай бог. Лис снова посмотрел на часы и закрыл глаза.
— Спать, спать, спать! — сказал он вслух. — Надо сосчитать: один, сто, тысяча…
«Би-бип, би-бип, би-бип» — засигналил будильник, установленный на семь утра, и Лис открыл глаза, которые, казалось, и не закрывал.
Значит, он всё-таки немного поспал. Проведя достаточно времени в прериях и лесах, он привык спать урывками, и даже пара часов сна освежала его.
Секунд тридцать Лис лежал в кровати, собираясь с первыми утренними мыслями, а затем потянулся, разминая суставы, и встал на ноги.

ГЛАВА 12

В назначенное время около десяти утра Лис позвонил Инглемазу из машины. В этот момент Сварог и он уже ехали по городской обводной дороге.
По каким-то причинам, о которых можно было только догадываться, Инглемаз сегодня перенёс встречу на двенадцать часов. Лис должен был явиться без оружия и вообще без какого бы то ни было снаряжения. Принести он должен был Ключ.
Лис не стал возражать, сейчас ему необходимо было попасть в логово Инглемаза, и дальше действовать по плану Сварога, скорректированному самим Лисом. План этот, в сущности, представлял собой полный экспромт.
Лис хотел оставить на руке свой верный браслет, но Сварог возразил. Инглемаз, безусловно, заставит Лиса снять браслет и поймёт, что это такое. Подозрительность его при этом усилится.
— Придётся в первые моменты полагаться только на твоё скрытое оружие, о котором он не знает, — сказал Сварог. — Если оставлять твой браслет, Инглемаз всё поймёт, — сказал Сварог. — Именно поэтому я решил воспользоваться таким необычным методом. Уж это-то должно сработать.
В кончик указательного пальца левой руки Лиса Сварог с помощью небольшого устройства, похожего на цилиндрик с антидотом, имплантировал то, что он назвал микрогранулами. Одна микрогранула позволяла послать пять полусекундных импульсов некой энергии. Предупреждая вопрос Лиса, Сварог пояснил, что броня Творцов не выдерживает этих ударов. Фокус излучателя микрогранулы находится над поверхностью кожи, так что боли при выстрелах Лис не почувствует, только лёгкие уколы, позволяющие даже с закрытыми глазами понять, что излучатель сработал.
Как уже упоминал Сварог, микрогранулы были одним из артефактов, которые он то ли нашёл, то ли как-то получил в Центре. Подробнее Сварог не рассказал.
Сейчас получалось, что у них оставалось почти два часа до назначенного Инглемазом срока. Встреча должна была произойти у цветомузыкального фонтана на прекрасно известной Лису площади Красной Армии. Лис усмехнулся, когда услышал про опознавательный антураж.
— Мой человек будет сидеть на скамейке спиной к зданию Дома Офицеров, — сказал Инглемаз. — Рядом будут стоять две бутылки пива «Балтика», номер два и номер три, зелёная и синяя этикетки. И предупреждаю: без глупостей. Я всё контролирую!
С досадой Лис поймал себя на том, что слегка нервничает: сейчас ему хотелось, чтобы всё началось (или закончилось?) как можно скорее. Так он, по крайней мере, сможет быстрее понять, есть ли ещё возможность что-то сделать для Монры и Терпа.
«Спокойнее», — сурово сказал себе Лис, — «скоро только кошки родятся, как любил говорить Остап Бендер, мифический мастер импровизации, великий комбинатор».
Учитель Ли По, у которого Лис почти полтора года осваивал азы кунг-фу на грани Азии, учил его медитировать. Сесть должным образом в салоне «девятки» было невозможно, но Лис сложил руки ладонями друг к другу, прижал их к груди и приподнял локти.
Заметив состояние Лиса, Сварог предложил поставить машину и немного побродить, постепенно приближаясь к месту встречи.
«Куратор» выехал на хорошо знакомую Лису по прошлым временам улицу Первомайскую, пересёк улицу Восточную и свернул налево в некоторое подобие двора у какого-то здания, раньше являвшегося то ли проектным институтом, то ли ещё какой-то организацией.
Сейчас площадка перед зданием была плотно заставлена машинами, но им повезло, и Сварогу удалось припарковаться. Они немного посидели в машине, ещё раз повторив расположение нужных помещений в резиденции, и Лис снова спросил, где, по мнению Сварога могут держать Терпа и Монру.
— Я же говорил, у меня там есть несколько помещений, которые можно легко приспособить под своего рода камеры, я тебе их показывал на плане. Центр позволяет применить некий набор модулей, трансформируемых на месте по необходимости. Создавая с помощью подобных модулей систему резиденции, я использовал и те, которые мне показались пригодными для таких целей.
— А что, была необходимость? — насмешливо спросил Лис.
— Чего у меня только не было за тысячи лет, — уклончиво ответил Сварог. — Необходимость в тюремной камере может возникнуть всегда.
— Но, главное, у тебя было несколько таких помещений, — не унимался Лис. — Ты собирался держать там кого-то не одного?
— Знаешь, не тебе меня судить, а рассказать и объяснить всё, что со мной было — времени не хватит. Имей в виду, что Инглемаз, да и тот же Терп, не первые из Творцов, кто пытались вычислить меня, и был период, когда меня это даже забавляло.
— Значит, — утвердительно сказал Лис, — ты этими, так называемыми, камерами пользовался.
— Да! — довольно резко ответил Сварог. — Несколько раз…
— Догадываюсь, что стало с теми, кто там оказался!
— Идём! — Сварог вылез, хлопнув дверцей.
Лис, понимая, что перегибать не стоит, замолчал и последовал за Сварогом.
Машина пискнула и мигнула фарами, отзываясь на нажатие кнопочки на маленьком пультике, вроде брелока для ключей. Щёлкнули, опускаясь кнопки дверей. Лис покачал головой и только хмыкнул — он уже прочитал рекламу о центральных замках и прочих премудростях современной автомобильной охранной сигнализации. Ещё раз криво усмехнувшись, он двинулся вслед за Сварогом.
На стоянку, откуда они выходили, въехал тёмно-зелёный, почти чёрный джип «Grand-Cherokee». Казалось, водитель на мгновение задумался и, не видя свободного места, просто поставил машину немного в угол площадки, перекрывая возможность выехать сразу нескольким другим автомобилям. Хотя Лис уже насмотрелся подобного, он невольно задержал взгляд.
Из джипа вылезли двое молодых мужчин, на вид не более двадцати трех-двадцати пяти лет, в светлых брюках и рубашках без ворота. Оба коротко стриженые, и, конечно, с массивными золотыми цепями на шеях, с барсетками под мышками и сотовыми телефонами. Создавалось впечатление, что они одеты и экипированы по какому-то уставу. Различие, правда, было: у одного мобильник висел на поясе в специальном чехле, а второй вертел аппаратик в руке.
Конечно, Лис понимал, что бизнесмену, у которого на счету каждая минута, просто необходимы средства мобильной связи и автомобили, а равно и самолёты, которые могут быстро доставлять их на деловые встречи, компьютеры, которые умножают человеческий интеллект, и прочие атрибуты технической цивилизации. Вот только у личностей, подобных выползшим из «Grand-Cherokee», не просматривался могучий ум, например, Генри Форда или Рокфеллера, на который в принципе можно было что-то умножить.
Квадратные жирноватые подбородки, бычьи шеи с затылками, плавно переходящими в крутые плечи, уверенный, всё знающий, но в то же время какой-то довольно тупой взгляд, но, тем не менее, пронзающий окружающих насквозь. Весь вид парней демонстрировал хозяйское отношение к окружающей действительности и готовность по любому поводу и в любой ситуации идти напролом. Умение идти напролом Лис в целом считал хорошим качеством, но только тогда, когда к таким действиям вынуждают обстоятельства. Судя по молодым людям, обстоятельства прислуживали им, но уж никак не они обстоятельствам. Буквально в первые часы, проведённые в родном городе, Лис успел заметить просто какое-то огромное количество подобных личностей.
Потом, присмотревшись, он, конечно, понял, что в процентном отношении они составляли явно не очень много. Однако, демонстративно выставляя на показ достигнутое благосостояние, подчёркивающееся дорогими машинами, броской экипировкой и пренебрежением к находящимся рядом лохам или по-простому, «средним людям», они бросались в глаза так, что, казалось, весь город кишит только ими и только им принадлежит. Последнее, наверное, в значительной степени так и было.
Лису это очень не нравилось. В подобных личностях ему виделась смесь беспринципность дикаря, уже расставшегося со страхами перед обожествляемыми силами природы, с худшими качествами прагматика-торгаша, готового по Марксу продать собственную руку, если это будет выгодно. Правда, бородатый Карл, судя по всему, имел в виду каких-то других торгашей-капиталистов: гладя на эти доморощенные «будки», не возникало и тени сомнения, что их обладатели свои руки продавать ни за что не будут, а вот чью-то другую отберут и продадут, ни мало не раздумывая об этичности данного акта. И если в новом российском бизнесе даже не все такие, а только простое большинство, это страшно.
Лис несколько дольше, чем нужно, смотрел парням вслед, и Сварог окликнул его:
— Ты что, знакомых увидел?
— Не-а… — Лис сплюнул и, вздохнув, двинулся за Сварогом.
Несколько секунд он шёл молча, а потом сказал вслух всё, что думает по этому поводу.
— Тебе, наверное, непонятны такие рассуждения, но эта часть Земли — моя Родина, страна, где я родился. Я не был тут пятнадцать лет. Конечно, во многом стало лучше, по крайней мере, товаров по сравнению с прошлыми годами навалом. Но у меня почему-то возникло чувство неудовлетворённости переменами, и, прежде всего потому, что слишком много видишь явных ублюдков. Ублюдков на обоих полюсах социума: какие-то дебилы, дети-попрошайки, бродяги-бомжи. А с другой стороны вот такие, вроде тех, что только что подъехали на джипе, мордовороты. Я сужу по немногому, что пока увидел, но даже то, как они ездят, как машины ставят, как просто ходят по земле и смотрят, даёт повод мне думать, что они не меньшие ублюдки, чем большинство бомжей. Просто другая полярность: первым наплевать на материальные блага, а вторым — на всех остальных людей.
Сварог внимательно посмотрел на Лиса и кивнул:
— Довольно образно, понимаю, что имеется в виду. Ты несколько не прав: и на джипах ездит достаточно вполне приличных людей. Но в целом, всё, что ты наблюдаешь здесь — это неизбежные издержки произошедших перемен. Кое-что, конечно, и я проглядел, каюсь: отрицательных моментов могло быть меньше. А вообще место, которое ты называешь своей страной, чрезвычайно интересное. Не знаю, какое точно стечение исторических обстоятельств и фактов истории, спровоцированных тем же Инглемазом, привело к такому положению дел, но развитие здесь идёт настолько непредсказуемо…
— М-да, — согласился Лис, — не предсказуемо, это точно.
— По моим расчётам, — продолжал Сварог, — эта страна к концу первой трети эпохи технологической цивилизации… ну, чтобы тебе было более понятно, к концу века, который сейчас называют двадцатым, так вот, она должна была занять лидирующее положение в производстве и культуре Европы и всего развитого мира, а получилось совсем не так. Инглемаз, конечно, нагадил здорово, без него не было бы той великой смуты, которую, как ты знаешь, называют Октябрьской революцией. Это затормозило включение страны в мировую систему технологий, уменьшило население, разобщило многие страны по идеологическим принципам. Но, возможно, что даже ещё чётче высветило феномен, наблюдаемый здесь.
— Что за феномен? — Лис вопросительно посмотрел на Сварога.
— Феномен личностей, человеческих личностей. В двух словах можно сказать, что количество возникающих в процессе развития общества интересных, скажем так, личностей, на территории, называемой Россией, существенно больше, чем где-то ещё.
— В каком смысле, интересных, и что значит больше? — поинтересовался Лис, останавливаясь.
— А во всех отношениях, — Сварог тоже остановился и отошёл к краю тротуара, чтобы не стоять на пути у случайных прохожих. — Интересная ситуация: за последние сто лет из страны эмигрировали сотни выдающихся деятелей науки и культуры, власти гробили народ как могли. Кстати, как я узнал позже и уже говорил тебе, многие лидеры властей подверглись воздействию специальных психотропных препаратов.
— Инглемаз? — уточнил Лис.
— Кто же ещё! Он не только ввёл эти вещества многим так называемым видным большевикам, ты таких знаешь, но даже распылял определённое количество таких препаратов над большими районами. Только так можно было создать буквально массовое спонтанное помешательство на, в общем-то, примитивных идеях, в основе которых лежал принцип «отнять и поделить». Ты понимаешь, люди начали думать, что, если не будет богатых, то можно построить «счастье» для оборванцев.
— Немного непонятно, но те принципы, о которых ты сейчас говоришь, были в ходу и намного позже Октября семнадцатого года. Ну, он распылил там что-то, но почему такое длительное действие?
— А я же говорил: эти препараты оказывали и некоторое генетическое воздействие. Действие тех, что он распылил, убывает пропорционально квадрату времени, но всё равно нужно поколения четыре, чтобы последствия полностью исчезли и ими стало можно пренебречь. А те вожди, что получили от него прямые инъекции и, соответственно мозговое кодирование сразу после… — Сварог усмехнулся. — Есть интересная, но счастливая особенность действия этой заразы: люди, получившие значительную дозу, действительно становятся фанатиками идеи и остаются им до конца дней своих, но практически не имеют полноценного потомства. Во всяком случае, продолжателей своего дела не воспроизводят.
— Хм, слушай, а ведь у Ленина действительно не было детей…
— Что ты хочешь, Инглемаз ему вкатил столько этой гадости! Я знаю ещё только двоих, кто получили сравнимые дозы: некие Иосиф Джугашвилли и Адольф Гитлер. Имена тебе, надеюсь, говорят кое-что?
Лис немного нервно хохотнул:
— Да ну?! Надо же: я всегда считал их ублюдками от рождения, а они, оказывается, в первую очередь, пострадавшие! Ладно, и что дальше?
— А что дальше? Дальше необходимо время. Я, конечно, мог бы начать обратное воздействие, но опасался, что это тоже может вызвать массовые психозы. Кроме того, воздействия таких массовых обработок вызвали к жизни тот интересный феномен, о котором я и говорил.
— Количество выдающихся граждан? — скорее уточнил, чем спросил Лис. — Да. Их сразу же стало появляться очень много. Я думал, да и многие земные политики, противостоявшие государству большевиков на первых порах, думали, что оно рухнет очень быстро, а оно выстояло довольно долго по земным меркам. Взамен сбегавших и уничтожаемых людей стало появляться огромное количество талантливых учёных, конструкторов, художников, писателей. Ну, тех, кто от искусства, власти, конечно, давили, если писали не то, что надо, а технарей заставляли работать на систему. К тому же многие из них искренне были готовы работать на неё: на этом система и продержалась почти столетие. Крах всё же наступил, как ты уже заметил, он не мог не наступить, но гораздо позже, чем должен был. А личностей интересных появляется по-прежнему много. Только и сейчас они продолжают отсюда уезжать. Последствия, последствия…
— Хм, — задумчиво сказал Лис, — я ещё давно слышал в общем-то шуточные высказывания, что, якобы, на этой одной шестой части света над людьми проводится некий высший эксперимент. Оказывается, те, кто так говорили, не очень-то ошибались. Они ошибались только в одном: если, всё-таки, обобщить, то эксперимент этот идёт везде, на всей Земле. Не везде в прямую нагадил Инглемаз, но ведь и ты не сидишь, сложа руки, как я понял, и тоже оказываешь какое-то влияние. Как же ты вообще мыслишь перспективу развития земного человечества?
— Если бы не Инглемаз, то многое сейчас было иначе. Сейчас события складываются так, что намечается великое противостояние на религиозной почве. Долго объяснять, но действия Инглемаза, в частности, в твоей стране способствовали этому. Предвидится столкновение цивилизации Европы, как я её называю, включая сюда и Америку, естественно, и части земного мира, исповедующего религию ислам.
— Ты что-то делаешь, чтобы предотвратить это?
— А зачем? У меня была мысль оказать в этом вопросе уже сейчас радикальное воздействие, но я подумал: оставлю это всё хоть раз за последние века вообще без вмешательства. Вмешаюсь, если только будет угроза жизни на планете в целом, а так пусть здесь победит сильнейший морально.
— Как же этот конфликт будет развиваться, по-твоему?
— Это длинный разговор, — Сварог поднял руку протестующим движением. — Поговорим позже.
— Хм, позже! — ухмыльнулся Лис. — Не уверен, что у меня это «позже» есть.
Сварог немного нахмурился:
— Надеюсь, что будет. — Ну-ну, — сказал Лис. — Блажен, кто верует. Я, хоть и не очень-то верую, но, наверное, немного блажен, так что…
Они снова двинулись по улице и некоторое время шли молча. Сварог поглядывал на Лиса и, казалось, о чём-то раздумал. Лис, чтобы не слишком зацикливаться на предстоящем событии, глазел по сторонам.
Они пересекли небольшую улочку. Лис хорошо помнил почтовое отделение прямо перед ним на углу, а название улицы забыл, но ему это напомнила крупная и явно с подсветкой в тёмное время суток табличка: «улица Мичурина».
По левую сторону на первых этажах домов уже привычно начались магазины — как заметил Лис, явление теперь обычное и повсеместное. Первый магазин торговал аудио-видео техникой и бытовыми приборами и почему-то назывался «Элтон». Чуть дальше Лису бросилась в глаза вывеска «Компьютер без проблем». Он усмехнулся.
— У Творцов не было компьютеров, которые можно было бы назвать системами искусственного интеллекта, и как мне объясняли, по причинам опасности таких систем — сказал он Сварогу. — Шаровики продемонстрировали, что такое искусственный интеллект, да?
Сварог посмотрел на Лиса, а потом перевёл глаза на вывеску магазина:
— М-м, хороший вопрос. Заглянем, у нас ещё есть время.
Они вошли в магазинчик, который, как оказалось, состоял всего из двух небольших помещений. В первом, более узком и вытянутом, на стендах были расставлены различные образцы компьютеров и оргтехники, а также разложены комплектующие к ним, а во втором продавались игры на компакт-дисках. Пятнадцать лет назад подобных виртуальных игрушек ещё не было, но Лис понимал, что они из себя представляют, поскольку даже в начале восьмидесятых годов о подобном уже писали в научно-популярной литературе, да и у Творцов имелись аналогичные устройства.
Судя по времени, магазин только что открылся, и поэтому Лис и Сварог оказались практически первыми посетителями. В первом зале рядом со стойкой молодой человек из персонала возился с каким-то электронным блоком, а во втором за прилавком с кассой скучала миловидная девушка. Рядом с ней дородный паренёк, слегка напоминавший ленивого медвежонка, резался в какую-то игру. Монитор компьютера был повёрнут так, чтобы покупатели тоже могли видеть демонстрируемые игры.
Сварог подошёл поближе и взглянул на монитор. Паренёк скользнул глазами по Сварогу и, не в силах оторваться от игры, снова уткнулся в экран.
— Классная игра, — сказал он то ли потенциальному кандидату в покупатели, то ли самому себе.
— Да, я вижу, — согласился Сварог.
Лис тоже встал рядом.
— Это ролевая игра, — пояснил молодой человек, покосившись на Лиса. — Совсем новая, мы только-только её получили, берут очень хорошо.
— Ага, — кивнул Лис, — и как называется?
— «Fallout», по-английски — «Возрождение», — разъяснил парнишка. — Хм, интересный перевод, — сказал Лис. — И в чём же тут суть? Или — прямо
в песок и ссуть?
Молодой человек не понял шутки, поскольку даже вряд знал такой древний анекдот про Василия Чапаева, по батюшке Ивановича.
— Ну, тут действие происходит после ядерной войны… — начал пояснять продавец-игрун.
Лис поднял брови и пожевал губами:
— Хм, Апокалипсис, так сказать. И что же там случилось? — Это ролевая игра, — повторил паренёк, — так называемая РПГ. Вы можете выбирать и пользоваться несколькими заданными персонажами или создавать своего собственно по многим параметрам: ну, там точность стрельбы, сила, ловкость, какие-то черты характера и умения. Этот ваш герой живёт в подземном убежище, наружу никогда не выходил. Они там просидели лет сто, уже после войны. В этом убежище ломается система очистки воды, и начальник убежища посылает вашего героя на поиски нужной части… Э-э, понимаете, он впервые выходит на поверхность Земли, а там за время после войны произошли всякие мутации, кое-где возникли всякие посёлки, города. Ему нужно найти этот, так называемый, водяной чип и принести его в убежище, чтобы спасти своих… — Ага, — кивнул Лис, — он последовательно проходит разные этапы… — Не-ет, — возразил молодой человек, словно только и ждал, что возможный клиент допустит именно такую ошибку в рассуждениях, — в том-то и дело, что игра не аркадная! Тут иди, куда хочешь. Единственное ограничение это по времени: квест по нахождению водяного чипа необходимо выполнить за 150 дней…
— Дней!? — удивился Лис.
— Ну, это по времени игры, как бы, — Парень усмехнулся такому непониманию посетителя, — не на самом деле, конечно. Но запас этого времени можно увеличить. В общем, вот такая игра. В первом номере «Игромании» за этот год есть очень хорошее описание.
— «Игромания» — это что?
— Это журнал такой.
— Ага, и что в этой игре, так вот ходишь, куда хочешь? — спросил Лис.
— Ага, — кивнул паренёк. — Кроме того, развитие игры сильно зависит от того, как созданный герой умеет, например, разговаривать с другими персонажами или с ними торговать. Если скажите что-то не так, то с вами уже вообще в данном случае разговаривать не будут, и, наоборот, могут что-то ценное рассказать, что-нибудь продать или подарить. Вообще, можно торговать с другими персонажами, воровать у них и всякое такое, стрелять, убивать, вещи забирать.
— В общем, как в жизни, — подытожил Лис.
— Хм, ну, да. Даже переспать можно с каким-нибудь другим персонажем игры. Ничего такого, правда, не показывают, — с явным сожалением добавил продавец, — так только, намёками.
— Покажи, пожалуйста, как тут всё работает, — попросил Лис.
— Пожалуйста, — охотно согласился паренёк. — Я как раз недавно начал играть, но уже прошёл кое-что. Вот мы в городе под названием Хаб. Я сейчас поведу его в библиотеку: надо дать герою почитать кое-что, чтобы повысить навыки науки и техники — это тоже пригодится.
Паренёк задвигал рукой, щёлкая клавишей «мыши». Лис уставился на действо, разворачивавшее на экране.
Фигурка главного героя бегала среди руин каких-то зданий, общалась с другими персонажами — всё так, как и сказал продавец.
— А кто это постоянно бегает с ним? — спросил Лис, кивнув ещё на две фигурки, которые неотступно следовали за основным персонажем.
— Это его друзья, — пояснил продавец. — Тут можно договориться с некоторыми действующими лицами, чтобы они пошли с тобой вместе. Очень помогает в драках, в перестрелках — они сражаются на твоей стороне, или, если надо, несут вещи.
Довольно долго Лис следил за действиями фигурок на экране, но, в конце концов, взглянув на часы, сказал:
— М-да, занятно. Я бы даже поиграл в такую.
— А надо ли тебе? — подал голос, молчавший до этого момента Сварог. — Тебе чего-то и так не хватает?
— Да нет, вот так вот, чтобы немного развеяться — почему нет?
— Ну-у… — Сварог усмехнулся и сделал неопределённый жест рукой, — тебе ещё требуется развеяться?
— Вот и берите, — оживился продавец. — Вам точно понравится. — Пока не получается, — покачал головой Лис, — мне… э-э в командировку ехать. Вот вернусь…
— Ну, как знаете… — Продавец понял, что от этих клиентов он уже вряд ли чего сегодня добьётся, и снова уставился в монитор.
Лис и Сварог вышли на улицу.
— Знаешь, что мне эта игрушка напомнила? — сказал Лис. Сварог вопросительно на него посмотрел.
— То, что тут, на Земле, происходит, — продолжал Лис. — Люди как эти компьютерные герои: бегают, суетятся, стреляют друг друга, кто-то ворует, а кто-то смотрит на всё это — и с помощью манипулятора «мышь» управляет процессом.
— Неплохо, неплохо, — кивнул Сварог. — Я не сомневался, что у тебя прекрасное воображение. Только то, что происходит там, — Он кивнул в сторону магазина, от которого они удалялись, — намного примитивнее того, что происходит здесь. Кроме того, как ты заметил, здесь персонажи могут воздействовать на управляющего.
— Может быть, — ухмыльнулся Лис, — игра от этого только интереснее.
— Какая уж тут игра, — сказал Сварог.
— Ага! — несколько злорадно сказал Лис и покосился на Сварога; тот шёл, засунув руки в карманы джинсов и поглядывая по сторонам.
Они пересекли улицу Бажова и пошли дальше.
Лис задумался. Ему почему-то запомнились слова Сварога о том, что «…то, что происходит там, намного примитивнее того, что происходит здесь». Что-то в этой фразе казалось Лису каким-то не таким. «…Того, что происходит здесь». Почему Сварог не сказал «…того, что происходит в реальности»? А что если?…
У Лиса даже не мгновение захватило дыхание от подобной мысли. Что, если весь наш мир является некой искусственной реальностью, смоделированной на неком суперкомпьютере? И мы все играем в игру как те фигурки из «Fallout»?
«Реальность, данная нам в ощущениях» — Лис вспомнил изречение, слышанное когда-то при изучении курса диалектического материализма. Вот такая вот реальность: мы её ощущаем и думаем, что она есть на самом деле. А она дана нам только в наших ощущениях.
Ещё Лис вспомнил термин, который не раз попался ему в прочитанных накануне газетах и журналах: «виртуальная реальность». Как он понял, так теперь называли некое подобие событий, будь то игра или модель чего-то, создаваемое в мире программного обеспечения компьютеров и выводимое на экран монитора в виде изображения.
Когда-то давно Лис читал рассказ Станислава Лема, где некий полоумный профессор создаёт несколько компьютеров (в рассказе ещё они назывались вычислительными машинами, чем, по сути, и являлись), на входы которых подаёт сигналы, соответствующие как бы разным сигналам, поступающим от органов чувств человека в его мозг. И компьютеры считают себя кто, кажется, влюблённой девушкой, кто молодым учёным, умирающим от тяжёлой болезни, кто ещё кем-то.
На главного героя рассказа, который оказался случайным слушателем повествований сумасшедшего гения под шум ночного дождя и раскаты грома, такая ситуация оказала настолько подавляющее воздействие, что он, сломя голову, бросился бежать из подвала, где были установлены «чувствующие» агрегаты.
«Полная чушь», — подумал Лис. Он посмотрел на голубое небо, с которого лились лучи горячего июльского солнца, на зелень листвы, дрожащую на слабом теплом ветерке, на прохожих вокруг. Можно, конечно, представить, что кто-то сейчас подаёт в нечто, заменяющее ему башку, сигналы, якобы представляющие собой весь спектр этих ощущений, но… Нет, не настолько же реально, хотя, если уж так, то что люди, собственно, знают о реальности?
Да и потом… Лис бросил взгляд на идущего рядом Сварога. А он, интересно, что, Тоже ощущение, данное в виде реальности? И потом, а что же со свободой выбора? Лис чувствовал, что мог бы сейчас повернуть направо, а захотел бы — налево. Он мог пойти назад, в конце концов, он мог подойти к любому незнакомому человеку и заговорить с ним о чём угодно. Невозможно же это запрограммировать. И, наконец, его собственные мысли, чувства рассуждения… Они же есть!
«Хотя», — услужливо подсказало любезное воображение, — «представь себе суперкомпьютер. Огромный суперкомпьютер, возможности которого не то, что ты, а даже лучшие земные специалисты по этой самой виртуальной реальности или реальной виртуальности — называй, как больше нравится — и представить себе не могут. Что тогда?»
«А как же сам Сварог? Он же здесь, я с ним общаюсь…». «Ну, не знаю», — ответило воображение, — «возможно, как-то он сюда встраивается. А на самом деле сидит где-нибудь далеко-далеко, вообще в другой реальности за суперкомпьютером и управляет, щёлкая какой-нибудь «супермышью». Кто их знает?» «Кого — их?» «Ну, тех, кто это всё придумал. Забавляются, так же, как в компьютерные игры забавляются. Такие, вот, дела! А, может быть, и сам он просто такой же персонаж как ты. Не может же он понять, что такое этот Центр, вот».
— Чушь! — Лис не заметил, как сказал это вслух.
— Что — чушь? — удивился Сварог.
— Да я так, своим мыслям. Тебя потрогать можно?
— Потрогать? — с улыбкой спросил Сварог и протянул руку, глядя Лису в глаза: — Пожалуйста, потрогай.
Лис коснулся ладони Сварога. Кожа была гладкая, тёплая и сухая. Кожа реального живого человека. Так ведь и всё вокруг было настоящим. Воспринималось, как настоящее. Реальное.
Они подошли к маленькой улочке с названием «Кузнечная».
— Дальше иди один, — сказал Сварог. — Площадь рядом, вон она. Не торопись, осмотрись и, если человек Инглемаза на месте, вступай в контакт. Я буду наблюдать издали.
— Совсем-совсем издали? — спросил Лис с некоторой издёвкой.
— Не-о-чень, — медленно сказал Сварог, и Лису показалось, что он понял его намёк.
— Понятно! — кивнул Лис и слегка развёл руками: — Ну, тогда я пошёл.
Сварог тоже кивнул и легонько шлёпнул его по плечу.
До назначенного времени оставалось пятнадцать минут, но Лис почему-то не думал, что люди Инглемаза появятся раньше. Вполне возможно, что они тоже наблюдали откуда-то со стороны, но вряд ли человек, который должен был встречать Лиса, уже находился на условленном месте. Придти же первым и сидеть ждать Лису не хотелось. Сейчас ему легче было ожидать в движении.
Чтобы скоротать время, Лис прошёл по противоположной от площади стороне улицы Первомайской, свернул на улицу Мамина-Сибиряка и, обогнув квартал по улице Шарташской, двинулся обратно к площади Красной армии.
Здесь идти пришлось вдоль здания, где когда-то располагалось известное в Свердловске кафе «Цыплята табака». Кафе, похоже, существовало и ныне, а рядом с ним шла довольно большая стройка, которую от улицы отделял временный забор.
На площади тоже велись какие-то работы, которые, впрочем, почти уже заканчивались. Лишь на дальней стороне справа продолжали копошиться строители, укладывающие новое очень красивое покрытие в виде небольших, но очень толстых фигурных плиток.
Лис посмотрел под ноги. Плитки были коричнево-серыми с лёгким бордовым оттенком и выступами входили в зацепление друг с другом, что, очевидно, должно было придавать мостовой большую прочность на смещение, чем если бы форма плиток была просто прямоугольной. Действительно, очень красивое покрытие, не то, что бетонные плиты, которые когда-то лежали здесь, не говоря уж о простом асфальте.
Здоровый парень в пиджаке сидел на второй по движению скамейке, и у его ног стояли две бутылки пива. День снова был погожим и жарким, и пиджак, даже лёгкий, явно не требовался в такую погоду. Единственной на взгляд Лиса причиной надеть его могла быть только необходимость скрыть оружие.
В целом, внешность парня была что надо: коротко стриженая голова покоилась на мощной шее, из-под выреза надетой под пиджаком футболки выглядывала массивная золотая цепь. На пальце правой руки красовался крупный золотой перстень-печатка с каким-то красным камнем. «Я ошибся», — подумал Лис, — «не только бизнесмены имеют такую внешность. Этот явно не бизнесмен».
Он дёрнул щекой, цыкнул зубом и вздохнул. Ну, в инкубаторе таких, что ли, теперь разводят?
Когда он подошёл и опустился рядом на скамейку, парень спокойно отхлебнул из бутылки с синей этикеткой и посмотрел на Лиса.
— Ну, вот он я, — сказал Лис почти ласково, глядя в глаза своему соседу по лавке.
— Пива хочешь? — почти без колебания, участливо спросил парень.
— Холодное? — Лис кивнул на вторую бутылку, стоявшую под ногами.
— Не-а, — растягивая гласные, ответил парень, — тё-оплое. Не хотят, козлы, холодильник включать с утра.
— Тогда не надо, — сказал Лис. — Ну, и…?
Парень ещё хлебнул пива.
— Принёс то, что должон?
— Не-а, — в тон ответил Лис.
— Как это — «не-а»!? — Парень уставился на Лиса взглядом, который начал превращаться в две булавки. — Тебе что было сказано?
Лис несколько секунд смотрел в колючие зрачки, после чего медленно сказал:
— А вот на эту тему я буду говорить не с тобой, а с твоим хо-зя-и-ном! — Лис особо подчеркнул последнее слово.
Парень секунду—другую пялился на Лиса, потом моргнул и сказал:
— Ну, ладно. А оружия нет? Как договаривались?
— Естественно, мне и прятать что-то негде! — Лис глазами показал на свою лёгкую рубашку и джинсы.
— Ладно! Шеф меня предупредил, чтобы у тебя ничего вообще не было. Пошли, проверим тебя.
Он поставил недопитую бутылку на землю и встал.
— Куда пойдём? — спросил Лис, тоже вставая.
— Тут рядом. Пошли!
Парень двинулся в направлении, противоположном тому, откуда пришёл Лис. Они пересекли Первомайскую и свернули к магазину «Мелодия».
Здесь у обочины дороги стояло несколько автомобилей. Парень направился к одному из них, новой «волге» светло-серого цвета, стоявшей с работающим двигателем. О том, что это «волга», Лис догадался лишь по оставшемуся практически неизменным значку Горьковского автозавода на решётке радиатора. Стёкла машины были сильно тонированными, сильнее, чем в фахрутдиновской «Тойоте», практически не позволяя разглядеть внутренность салона. На крыше располагался люк тоже из затемнённого стекла. Парень открыл заднюю дверцу и кивнул Лису.
Внутри играла на удивление спокойная музыка, и было очень прохладно: без сомнения, работал кондиционер. В салоне сидели двое. Один, молодой парень от силы двадцати трёх лет, располагался на заднем сидении и передвинулся к левой двери, уступая место Лису. Второй, существенно старше, сидел впереди справа, вполоборота к водительскому креслу, и почти не взглянул на Лиса.
— Ты внимательнее следи за ним! — приказал спутник Лиса. — Помни, что шеф сказал: за ним нужен глаз да глаз.
Лис усмехнулся:
— Да вы, ребята, не волнуйтесь. Вы-то сами мне неинтересны, так что можете меня не опасаться, хотя ваш шеф, естественно, и знает, что говорит.
Спутник Лис секунду смотрел на него, затем, ничего не сказав, захлопнул
дверцу и, обогнув машину, сел на место водителя. Лис рассматривал остальных пассажиров, внешность которых была, в общем-то, подстать первому парню, а они в свою очередь уже оба не спускали глаз с Лиса.
— Проверь его, чего пялишься! — приказал водитель.
— Ага, — поспешно согласился сосед Лиса и потянул вперёд лапы.
— Минуточку! — Лис слегка отстранился.
— В чём дело, дружище? — парень вылупил глаза и напрягся.
— Ну, для начала давайте хоть познакомимся. Меня зовут Богдан, или можно Лис.
— Лис?! — удивился сосед по сиденью. — Это чё, погоняло такое?
Настала очередь Лиса вскинуть брови:
— Погоняло? А это что значит?
— Кликуха это значит, — пояснил водитель. — Заканчивай базар, знакомиться с тобой команды не было. Дашь себя осмотреть или как?
— Да без проблем, только нет у меня ничего, как и договаривались.
Лис дал себя облапать. Человек Инглемаза прошарил его карманы и нашёл только носовой платок и пачку жевательной резинки, которую Лис покупал ещё вместе с Монрой.
Водитель пощупал платок и оставил его у себя вместе с пакетиком резинки.
— Ну, ты уж, что-то, вообще, — сказал Лис. — Резинку нельзя оставить…
— Так шеф приказал. Может это у тебя пластиковая взрывчатка.
— Хм! — фыркнул Лис. — У меня, может, изо рта пахнет? Что, нельзя?
— Сказано — нельзя! — отрезал водила.
— А платок почему?
— Так сказано, понял?
— Ну-ну, — кивнул Лис. — И что дальше?
— Дальше — поехали к шефу!
— А-а, к Михал Иванычу? — снова кивнул Лис, вспоминая известную когда-то кинокомедию. — Опись, протокол, сдал-принял, отпечатки пальцыв?
— Остряк! — хохотнул сидевший на правом переднем сидении.
— Глаза ему завяжи! — приказал водитель соседу Лиса и тронул машину с места. — И без глупостей! — предупредил он.
— Не учи, и так понятно, — бросил Лис, подставляя голову.
Ему завязали глаза простой плотной повязкой из тёмной ткани. Лис откинулся на спинку и постарался представить направление движения машины, хотя это практически ничего не могло ему дать.
Насколько можно было судить, машина довольно долго ехала по городу, пару раз, медленно ползла в дорожных пробках. Снаружи сквозь музыку, которую водитель включил погромче, доносился шум улицы, иногда гудели машины, несколько раз они переезжали, похоже, трамвайные пути. В целом у Лиса сложилось впечатление, что машина двигалась в западном направлении от того места, где он добровольно сдался в плен. Его спутники или стражи молчали.
Минут через тридцать Лис мог сказать, что они уже явно выехали из города.
— Что вы, ребята, такие молчаливые? — нарушил молчание Лис. — Хоть бы поговорили о чём-нибудь. Знакомиться не хотите, а то, может, пригодится…
Кто-то — Лис по звуку определил, что водитель — хмыкнул. Очевидно, этот человек был главным в троице.
— Тебе, что, неудобно? — почти участливо осведомился он.
— В общем-то, нет, всё почти нормально. — Лис покачал головой с завязанными глазами. — Глаза только немного давит.
— А ты пока радуйся, что тебе давит не шею, — сострил водитель.
Все кроме Лиса загоготали.
— Не получается разговор! — с сожалением подвёл он итог короткой беседы.
— Вот и молчи! — сказал голос спереди справа.
Лис замолчал. С этими туповатыми исполнителями, конечно, разговаривать было особо не о чем. Вполне возможно, что они являлись даже шаровиками, а не людьми.
Хотя нет, шаров он у них не видел. Ну, допустим, у этих двоих в машине он мог чего-то и не заметить, а у парня, что встречал его на площади, шара явно не было. Да мало ли моральных уродов без шаровиков? И среди людей, и среди Творцов, как выясняется…
Лис даже перестал пытаться следить за движением машины. Собственно, он и сначала понимал, что это ничего не даст, но охотничий инстинкт, приобретённый за долгие годы скитаний по граням планеты Трепа, не давал ему просто так сидеть и ждать своей участи.
Машина ехала ещё минут двадцать, то, держа довольно высокую скорость, то, замедляясь и сворачивая куда-то. Наконец, плавно затормозив, «волга» остановилась. Музыка из динамиков прекратилась.
Никто не проронил ни слова. Пассажир с правого сиденья вышел и открыл невидимые Лису ворота. Лис усмехнулся сам себе: всё повторялось почти как у Сварога.
Машина въехала куда-то, остановилась ещё на минуту и снова медленно тронулась. По гулкому звуку снаружи Лис понял, что они въехали в какое-то закрытое помещение.
— Вылезай! — скомандовал водитель.
— Командовать у тебя хорошо получается, — согласился Лис. — Глаза развязать можно?
— Лёха, развяжи ему глаза! — приказал водитель, очевидно, соседу Лиса.
Лиса вывели из машины, развязали глаза, и он получил возможность осмотреться.
Они находились в большом хорошо освещённом бетонном подвале. Довольно толстые металлические колонны поддерживали ровный потолок, до которого было метра три с лишним. «Волга» стояла у широких и сейчас закрытых ворот, через которые машина въехала сюда. В подвале находилось ещё два автомобиля: вазовская «девятка» и БМВ, которую Лис узнал по широко известной решётке радиатора и бело-голубому значку.
Кроме троих охранников, которые привезли Лиса, в подвале стояло ещё трое таких же крепких парней. Двое в пиджаках казались безоружными, а один в камуфляжной футболке держал помповое ружьё. Из помещения куда-то вели несколько блестевших металлом дверей, расположенных на разных стенах. На некоторых дверях были значки в виде простых цветных геометрических фигур.
— Ну и что? — поинтересовался Лис и своих конвоиров.
Водитель сделал ему жест рукой обождать, и достал небольшое переговорное устройство. Тихо сказав в него несколько слов, он приложил устройство к уху и выслушал ответ, после чего кивнул Лису на одну из дверей.
— Пойдёшь туда!
— Мне нужно видеть вашего шефа! Он там?
— Тебе сказали, что делать, вот и выполняй, в натуре! И без базара! — Водитель сплюнул на бетонный пол.
— Запомни, дорогой, — сказал Лис, — я тебе не подчинялся, и подчиняться не буду. Я сюда прибыл для переговоров с твоим шефом. Если я что-то спрашиваю, то ответь без этих тюремных штучек!
— Ну, бля, ты меня достал! Пока я тебя тронуть не могу, но потом, если шеф разрешит, побеседую отдельно.
Лис понимал, что препираться с охранниками не стоит, это, по меньшей мере, глупо, Но подобная перепалка в данной ситуации его, как ни странно, успокаивала и придавала уверенность в себе, которой ему пока не хватало на сто процентов.
— Да, я пока тоже буду занят, но позже… буду рад, распить с тобой пару бутылочек пива.
— Я и разопью, — уверил детина, — а потом «розочкой» тебя разрисую!
— Э, да ты, братец, точно уголовник. Ну и охрану себе подобрал Сварог, или это уже Инглемаз постарался?
— Чё? — не понял парень; остальные в недоумении переглянулись.
— Да ни чё, забей! — В тон ответил Лис, махнул рукой и двинулся в указанном направлении.
Он подошёл к двери, рядом с которой виднелся маленький пульт цифрового замка. На самой двери были изображены круг и квадрат. Лис вопросительно оглянулся на своих сопровождающих. Они стояли у машины и смотрели на него. Водитель кивнул головой: «Заходи!» и противно осклабился.
Лис взялся за довольно обычную ручку и открыл дверь. За ней оказалась небольшая метра полтора на полтора хорошо освещённая комнатка.
— Давай, давай! — крикнули сзади. Лис сделал неприличный жест кулаком, показывая выставленный вверх средний палец, и вошёл в комнатку

ГЛАВА 13

Он ощутил знакомое лёгкое движение воздуха, и, как всегда, не успел даже моргнуть. Прямо перед ним была закрытая дверь. Лис мог поклясться, что когда он входил в комнату, двери на этой стене не было.
Он оглянулся. Сзади в свою очередь была ровная гладкая стена без каких-либо признаков двери, через которую он сюда вошёл.
Можно было не оборачиваться, он уже и так догадался, что комната являлась камерой перехода. Сейчас он мог находиться где угодно, может быть, уже не в России, и даже не на Земле.
— Что ж, — сказал сам себе Лис. — Назвался этим самым, полезай…
Он подошёл и коснулся двери, которая сразу же легко открылась.
Перед Лисом простирался ярко освещённый коридор с гладкими светло-салатными стенами, и он понял, что Сварог рассчитал правильно: его доставили в место, называвшееся резиденцией. Может быть, её следовало называть Резиденцией с большой буквы, но Лису почему-то казалось, что Сварог называет её просто, хотя Центр он произносил именно с заглавной.
Начало операции развивалось по плану. Его уже ждали двое людей в серой броне с лучемётами наготове. Впрочем, сразу стало понятно, что это не люди, поскольку шары висевшие у каждого на поясе, говорили сами за себя.
— Да славится Великое Ничто! — приветствовал Лис стражей коридора.
Шаровики уставились на него, явно не ожидая такого приветствия. Это напоминало ситуацию, когда однажды давным-давно на базаре в Свердловске Богдан поприветствовал узбека-продавца, сказав «Салам-Алейкум!» Правда, тогда реакция было более радушной.
Всего на мгновение, но в глазах шаровиков даже была какая-то растерянность. Затем стоявший первым, высокий жилистый мужчина приказал Лису следовать прямо по коридору. Лис машинально отметил, что шаровики разговаривали по-русски совершенно чисто. Это подтверждало, что, либо это были шаровики, которые вместе с Инглемазом провели длительное время на Земле и привыкли пользоваться именно этим языком, либо Инглемаз использовал на них ускоренные методы обучения языкам и предупредил, что пленник — русский.
Они прошли метров двадцать, после чего коридор свернул. За поворотом открылся новый отрезок, уходивший вдаль без малого метров на сто. На всём отрезке не было видно ни одной двери, как и предупреждал Сварог.
Лис пошёл по гладкому, как и стены, полу, ощущая спиной, прикрытой только тонкой летней рубашкой, стволы лучемётов. Один раз он оглянулся. Шаровики держались сзади на расстоянии хорошего прыжка, выставляя оружие. Их броня тускло поблёскивала в свете невидимых ламп, и, судя по всему, они чувствовали себя в ней достаточно защищёнными, хотя и соблюдали безопасную дистанцию. Вероятно, они уже были наслышаны о гибели своих собратьев в мире Терпа.
«Калашникова» на вас нет!» — со злостью подумал Лис. Действие сказочных микрогранул Сварога он пока нигде не видел.
Коридор вновь свернул, теперь направо. Там вновь следовал прямой и довольно длинный отрезок, кончавшийся тупиком. Однако теперь однообразие салатной трубы нарушалось поперечной синей полосой на полу метра за два до глухой торцевой стены. Полоса имела ширину сантиметров шестьдесят. Это была другая точка, точнее зона перехода, о чём тоже инструктировал Сварог.
Лис также был предупреждён, что систем наблюдения на этом участке нет, и вряд ли Инглемаз мог успеть их поставить.
— Остановишься точно на синем! — приказал шаровик.
— Без ваших советов понятно, — с усмешкой, оборачиваясь к шаровикам, сказал Лис. — Или думает, что я без шара смогу убежать в «Великое Ничто»?
Шаровик внимательно посмотрел на Лиса, как бы о чём-то раздумывая, и Лису неожиданно пришла в голову совсем сумасшедшая мысль. В общем-то, что он терял? А мог сделать совершенно неожиданный ход даже для своего нынешнего наставника. Как, впрочем, и для союзника.
— Инглемаз обманывает вас, — быстро сказал Лис. — Он манипулирует вами, я видел это на планете Граней. Он вас использует для своих целей, а сам и не думает отдать вам Землю. Ему наплевать на Великое Ничто! Вы никогда не получите настоящий доступ к новым телам, особенно сейчас, когда он захватил эту резиденцию!
Лис ожидал, что его тираду резко оборвут, но шаровики переглянулись и продолжали смотреть на него.
— Вы просто мостили ему дорогу к власти туту, на Земле, — продолжал Лис. — Не удивлюсь, если он вскоре избавится от вас. Вы были бы умнее, если бы сами стали принимать решения.
В глазах шаровика что-то дрогнуло. Совсем как у человека, которому сказали нечто, о чём он тоже думает, но тщательно скрывает свои мысли. «Неужели?…» — подумал Лис.
Шаровик секунду-другую молчал. Затем сказал:
— Повторяю: иди. Там, где синяя полоса, остановишься.
— Да я уже слышал, — проворчал Лис.
Он пошёл вперёд, вступил на синюю полосу, как было сказано, и снова почувствовал дуновение.
Теперь он находился в квадратном помещении размеров примерно пять на пять метров. В каждом углу стояли вооружённые шаровики в броне и разглядывали его. На стене напротив Лиса было две двери: синяя и зелёная.
— Опять старые знакомые! — осклабился Лис. — Ну, и теперь куда? Ведите меня, о, холуи Инглемаза!?
— Следуй в синюю дверь! — приказал шаровик, стоявший в правом углу; на реплику Лиса никто не прореагировал.
— Чудненько! — согласился Лис. — У вашего шефа, который, кстати, Великое Ничто ни во что ни ставит, явная любовь к синим тонам. А, может быть, к голубым? Он не гомик, случайно, не знаете?
Шаровики промолчали. Скорее всего, они знали о гомосексуализме, но игнорировали сарказм.
Лис хмыкнул и выполнил приказ. На сей раз, похоже, дверь была обычной дверью, но его и об этом предупреждали. Открыв её, Лис вошёл в большой зал, в каждом его углу которого тоже стояли шаровики.
На сей раз, слева от Лиса виднелась только одна дверь, почти сливавшаяся с поверхностью стены. Через два окна, занимавших почти целиком обе смежные стены справа и впереди, взору открывалась довольно необычная панорама.
Впечатление было такое, что помещение, в котором сейчас Лис стоял, располагалось на высоте не менее десятка этажей. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась каменистая равнина, среди которой кое-где вздымались изъеденные непогодой каменные столбы разной высоты — от явно низких, до очень высоких, задевавших низко плывущие облака. В некоторых местах среди каменистого грунта торчали какие-то кусты. Серое облачное небо нависало над этим довольно мрачным пейзажем. Разрывов в облаках почти не было, но далеко на горизонте облачное одеяло обрывалось, открывая розоватое небо. Из-за облаков падал странный свет с насыщенным красным оттенком. Возможно, это было вызвано банальным фильтрованием света в облачном слое, но исключать, что там скрывается красное светило, тоже было нельзя.
Больше всего местность напомнила Лису карстовые равнины Северной Америки, которые он видел в кино и по телевизору, но там было совершенно иное освещение. Сварог, рассказывая об этом помещении говорил, что тут из окон виден «несколько странный пейзаж», не уточняя, что конкретно Лис увидит.
— Привет, ребята! — Лис помахал шаровикам рукой, как старым знакомым. — Отдельный привет от Великого Ничто, куда мы все рано или поздно отправимся! Лично я за то, чтобы как можно позже, и только после вас.
Шаровики уже привычно для Лиса переглянулись, но тоже оставили его сентенции без комментариев. Они приказали подойти к двери, и двое двинулись следом. За дверью вновь открылся длинный коридор, однако, существенно отличающийся от прежних: здесь было довольно много дверей. Лису показалось, что метрах в сорока впереди коридор раздваивается.
Лис ожидал, что его снова поведут куда-то, но шаровики подождали, пока закроется дверь в зал, после чего один из них чем-то коснулся шеи Лиса сзади. Он ощутил ледяной укол и потерял сознание.

* * *

Очнулся Лис абсолютно голый в почти пустой комнате. Гладкие, похожие на металлические, стены не имели окон, но зато две смежные несли по двери. Яркий, но, надо отдать должное, не раздражающий бледно-жёлтый свет заливал помещение.
Ближе к самому дальнему от дверей углу стоял диван, на котором сейчас и лежал Лис. Рядом располагался небольшой низкий столик, а прямо за диваном почти у стены был оборудован миниатюрный санузел и раковина с краном. Больше в комнате не было ничего, за исключением маленьких полушарий, прилепившихся как осиные гнёзда в каждом из углов под потолком. Лис посмотрел на одну из стен: если Сварог не ошибался в своих предположениях, то, вполне вероятно, кто-то за ним сейчас наблюдает через эту фальшивую стену, а камеры, где находятся друзей, могут быть совсем рядом.
От его лодыжки к ножке дивана тянулась тонкая цепь. Почему была использована эта классическая конструкция, а не полевые колодки, например, или тот же «ошейник», о котором он знал, Лис мог только гадать. Длина цепи позволяла свободно подходить к санузлу, но до дверей он дотянуться не мог.
На всякий случай он попробовал прочность своих оков, хотя нисколько в ней не сомневался. Диван же, похоже, составлял одно целое с полом и не двигался. Тюрьма, подумал Лис, именно та, о которой говорил Сварог. В общем, наше место возле «параши»… Но, самое главное, пока всё по плану.
Лис не знал, сколько времени он находился без сознания, но ему казалось, что недолго, и по логике визит Инглемаза тоже не должен был заставить себя ждать.
Лис ещё раз прошёлся по комнате, благо длина цепи ограничивала только доступ к дверям. Температура была вполне комфортная, и даже обнажённый он не чувствовал прохлады.
Лис подошёл к крану и попил воды, наклонившись к струе. Ни одного звука не раздалось в комнате, но лёгкое движение воздуха он почувствовал, а хорошо чуткость охотника подсказала, что на него смотрят. Лис обернулся.
Рядом с одной из дверей появилось кресло, в котором сидел, ухмыляясь, его давний знакомый. Несколько секунд Лис и Инглемаз молча смотрели друг другу в глаза. Лис первым кивнул и слегка поклонился:
— Здравствуй, Ингвар Янович! Не думал, что мы снова встретимся, и, честно говоря, не очень-то стремился лицезреть вас.
Инглемаз усмехнулся одними губами и медленно сказал, продолжая разглядывать Лиса:
— Не думал, что ты рискнёшь сунуться ко мне.
Лис развёл руками:
— Пришлось! Согласился посотрудничать с вами, то есть — с тобой, — демонстративно поправился он. У тебя есть то, что нужно мне, у меня — то, без чего ты не уверен, что сможешь добить Сварога.
— Ты не принёс Ключ, — то ли спросил, то ли констатировал факт Инглемаз.
— Естественно! Какая же тогда была бы сделка? Я что, полный дурак? Надеюсь, ты меня таковым не считаешь?
— Ты меня страшно когда-то унизил, ванвир, унизил и чуть не сыграл фатальную роль в моей судьбе, — продолжал Инглемаз, повышая голос. — Тогда я едва ушёл от Сварога, и мне позарез нужен был тот полукруг, а ты чуть не погубил меня и лишил возможности побега, когда она уже была у меня в руках. Ты бросил меня связанного в своей паршивой норе, и я потратил уйму времени, пока освободился от верёвок. Я катался по полу, полу оглушённый, наглотавшийся какой-то гадости, с разбитой башкой, пытаясь развязать или разрезать верёвки. Позже, вспоминая об этом, я кипел от ярости и обдумывал планы мести, если я когда-нибудь схвачу тебя. Однако у меня хватало дел, чтобы отвлекаться от подобных воспоминаний и не могу сказать, что я только и жил надеждой на нашу встречу. У меня была масса забот, и порой я даже забывал о том инциденте, который у нас с тобой когда-то имел место. Должен признать, что я тебя, конечно, недооценил: ты показал себя незаурядным ванвиром, и вполне может статься, что ты — прямой потомок кого-то из Творцов. Я был уверен, что ты, скорее всего, сгинул на планете Граней.
— Как видишь — стою перед тобой! — несколько вызывающе сказал Лис, — Я не только сумел выжить в мире Терпа, но и чуть не подстрелил тебя во Дворце совсем недавно.
— Ты и там успел мне нагадить! Я почему-то так сразу подумал, что это ты, а не Терп. Тот, как я узнал, болтался на Земле последние лет пятьдесят безвылазно. — Губы Инглемаза продолжали растягиваться в улыбке, приоткрывая ровные зубы.
Лис присмотрелся, невольно пытаясь заметить в этих зубах что-то хищное, соответствующее образу злобного негодяя, но ничего не увидел. Хорошие красивые зубы, приятное, если отрешиться от выражения, даже красивое, лицо. Все Творцы, которых он видел не были некрасивыми, ведь и того же истерика Нимрата никак нельзя было назвать уродом. Они неплохо поработали над своей внешностью. В человеке (в Творце!) всё должно быть прекрасно, но, конечно, труднее всего добиться прекрасных мыслей…
— Признаю, что недооценил тебя, — продолжал Инглемаз, — но постараюсь больше не давать тебе ни одного шанса: я уже понял, насколько ты опасен.
Лис пожал плечами:
— Сейчас я пришёл к тебе сам, у меня на то есть причина. Но, кстати, мне не вполне понятно: что, тогда, в первую нашу встречу, у тебя не было других способов выбраться с Земли?
— Представь себе, не было, почти не было. Сварог наступал мне на пятки, тогда он уже понял, какую допустил ошибку, оставив меня в живых. Я бы так никогда не поступил, а он решил доставить мне самое сильно унижение, бросив скитаться по Земле абсолютно без возможностей вернуться в какой-либо мир Творцов. По крайней мере, он так думал. Он был уверен, что я сгину на Земле, отрезанный от иных миров, от того, что имею.
— Так же, как и ты был уверен, что я сгину в мире Терпа, — вставил Лис. — Но что же ты имел против него в запасе?
— Так получилось, что я один знал, где спрятаны остатки шаров, причём не пустых шаров, а содержащих разумы шаровиков. И я решил их использовать. Это была значительная сила, если… — Инглемаз немного замялся, — её выпустить на свободу.
— По-моему, ты, действительно выпустил джина из бутылки, — уточнил Лис.
— Может быть, — сказал Инглемаз таким тоном, что Лис подумал, а нет ли у него уже проблем в отношениях с шаровиками. — Но это был тогда мой единственный шанс. Я решил, что буду господствовать над Землёй. Я понял, что Земля — это действительно очень перспективный мир, отличающийся от изначального мира Творцов, и я должен любой ценой сделать его своим. Кроме того, мне необходимо было уничтожить Сварога, особенно, когда я понял, что он захватил какое-то неизвестное оборудование, и решил, что может распоряжаться им один. Я, в свою очередь решил, что отберу у него это.
— Ну, да, — кивнул Лис, — как же это так получилось, что что-то досталось кому-то, но не тебе? Откуда такая примитивная логика?
Инглемаз секунду-другую смотрел на Лиса.
— Ты можешь сколько угодно иронизировать, ванвир, но ты ничего не понимаешь. Я смогу лучше направить развитие этого мира. Со временем я сделаю так, что объединю Землю под единым правлением, я встану во главе всей планеты.
Лис чуть не расхохотался. Да у него диктаторские замашки, не удивительно, что ему нравилось в Древнем Риме! Но подобные личности иногда бывают излишне болтливы, их просто тянет изложить свои взгляды и идеи так, что они теряют чувство меры.
— Ты что, собирался управлять Землёй открыто? Как император? Но как ты можешь рассчитывать на полное подчинение шаровиков в такой ситуации?
Последний вопрос Лис задал специально для того, чтобы лишний раз проверить намерения Инглемаза относительно своих нынешних подручных.
— При чём тут шаровики? — Инглемаз махнул рукой. — Они нужны мне до поры до времени. Они не способны почитать правителя так, как это могут люди…
«Ну, тут, ты, милый, как ни странно, заблуждаешься», — подумал Лис. Столько лет на свете прожил, столько, казалось, видел, и как можешь не учитываешь, что люди умеют не только почитать, но и в грязь втаптывать. Причём, что интересно, именно тех, кто собирается нести, якобы, добро, да ещё и силой, в конце концов, будут втаптывать с особым удовольствием. А в первых рядах втаптывающих будут, в конце концов, самые ярые почитатели. Как же ты собрался управлять, император «всея Земли»?
— Я стану правителем, — продолжал Инглемаз, — который прекратит войны на планете, спасёт от голода, будет вести целенаправленную демографическую политику. Земля перенаселена, ресурсы для современной человеческой промышленности истощаются, экология подорвана, скоро действительно здесь станет нечего жрать. Уже скоро, скоро люди готовы будут лизать пятки тому, кто спасёт их от надвигающихся ужасов техногенных и экологических катастроф. Это всё, конечно, из-за того, что когда-то Творцы задали такую короткую продолжительность жизни здесь, но это-то сейчас и работает на мою идею! Если бы люди жили дольше, цивилизация развивалась значительно медленнее, населения было бы меньше, и ситуация сейчас была бы совсем иная. Кроме того, стараниями опять же этих паршивых экспериментаторов здесь сформировалось слишком много разных народов и рас. Они уже сейчас грызут глотки друг другу, как на уровне отдельных людей, так и государств. В скором времени будет не избежать массовых войн за очередной передел мира. Конечно, если бы они открыли возможности космических перелётов…
— Но земляне вышли в космос, — возразил Лис.
— Это не то! — махнул рукой Инглемаз. — На керосиновых ракетах! Я имею в виду межзвёздные перелёты.
— А я слышал от некоторых Творцов, что вообще местная цивилизация развивается очень быстро.
— В этом они правы — слишком, слишком быстро, но и слишком сильны диспропорции развития! Это, чтобы ты понял, как автомобиль, у которого двигатель едет быстрее кузова — он разваливается.
— Очень образно, — кивнул Лис. — Спасибо.
— Земляне расплодились, загрязнили окружающую среду своими варварскими технологиями, — продолжал Инглемаз, не отреагировав на замечание Лиса. — Вот, повторяю, если бы они вышли в дальний космос, то их экспансия и агрессивность направилась бы во вне, а так они скоро задохнутся на планете, которая стала им слишком мала.
— И ты, стало быть, дашь землянам выход?
— Да! — почти воскликнул Инглемаз. — Но чтобы они лучше осознали ценность подарка, его нужно сделать в критической ситуации. В тысячекратном размере подаёт тот, кто подаёт настолько вовремя. А для начала я усугублю здешний кошмар, а потом они будут молиться мне, как избавителю. Я доведу цивилизацию до упадка и хаоса, а потом приду как спаситель, указывающий путь. Я дам им настоящие технологии и открою пути к звёздам с загаженной химией и радиацией планеты. Мне будут поклоняться как богу! А я для них таковым и буду!
— Ты думаешь, люди, которым ты дашь звездолёты и прочие подобные штучки, поверят в высшее существо в твоём облике? Не ожидал, что ты такой фантазёр!
— Ты слишком мало понимаешь, чтобы оценить мои планы! — высокомерно сказал Инглемаз. — Есть множество способов решить данную задачу. Я буду строго дозировать знания. Да, они будут пользоваться каким-то устройствами, но это не значит, что они смогут их сделать. Ты пользовался гравилётами в мире Терпа, но ты же не сможешь их воспроизвести! В общем, это моя забота.
— А почему вы не сработались со Сварогом? Он твои планы не одобрял?
— Он слюнтяй, — сказал Инглемаз, как выругался. — Он запутался, опустил руки и превратился в пассивного наблюдателя. Я должен был отобрать у него этот мир.
Лис покачал головой: действительно, какой знакомый подход! Отнять и поделить, но… только на одного!
Инглемаз закинул ногу на ногу и сел поудобнее.
— Вернёмся к нашей проблеме, — сказал он. — Пока ты ещё жив, объясни, что за сделку ты предлагаешь?
— Пока я жив, я, действительно, хотел поговорить об этом, — усмехнулся Лис. — И ещё раз тебе говорю: неужели ты мог подумать, что я такой идиот, чтобы придти к тебе с Ключом? Нет, я выписал себе страховой полис.
— Что ты имеешь в виду? Ты встречался со Сварогом? — В голосе Инглемаза послышались нотки беспокойства.
— Если бы я с ним не встречался, то, возможно, что мне бы и не пришла мысль сотрудничать с тобой.
— Вот даже как? И что же на этой встрече на тебя так повлияло? — В общем-то, ничего особенного, просто я понял, что у него нет ничего, что нужно мне, а у тебя как раз есть. Кроме того, он мне совершенно непонятен, а ты хоть как-то предсказуем…
— Стоп, — мы не будем терять времени, — перебил Инглемаз. — Нужно развязать тебе язык как следует.
— Ты думаешь, ты узнаешь что-то, кроме того, что я захочу рассказать? Хочешь услышать про технические достижения, которыми завладел Сварог? Не узнаешь! — Лис улыбнулся и рассказал про антидот Сварога.
— Ты блефуешь! — Инглемаз не поверил. — Сейчас мы проверим.
Он коснулся какой-то скрытой кнопки в подлокотнике кресла и в камеру вошёл шаровик с хорошо знакомым Лису иньектором. Инглемаз кивнул шаровику на Лиса. Лис снова усмехнулся и позволил ввести препарат, после чего Инглемаз сразу же приказал шаровику уйти. Лис отметил это. Очевидно, Инглемаз старался, чтобы шаровики получали как можно меньше информации о его делах.
Лиса вообще удивляло, как Инглемазу удаётся держать адептов «Великого Ничто» в подчинении, тем более, когда у них имелось уже нечто вроде своей религии, а любой человек, и Творец тем более, не мог не рассматриваться ими как существо чуждое.
— Ну? — потребовал Инглемаз, когда препарат должен был начать действовать. — Рассказывай, что было на встрече со Сварогом?
Лис изложил заготовленную легенду, но Инглемаз, естественно, начал его проверять, выясняя, действительно ли он сохранил возможность говорить не то, что есть на самом деле. Когда же после нескольких контрольных вопросов Инглемаз убедился, что «ПП» на Лиса не подействовал, он даже на мгновение растерялся. Однако почти тут же на его лице появилась злорадная ухмылка:
— И ты надеешься, что у меня нет способа выкачать из тебя нужную информацию? Рано радуешься: есть такие штуки, как шары…
— Знаю, есть, но у тебя ничего не получится, — ласково и проникновенно сказал Лис. — Во-первых, это неприятная, говорят, процедура…
— А тебя никто и не будет спрашивать, просто…
— Я и не сомневаюсь, — перебил Лис, — но, почему ты опять думаешь, что я такой дурак, что пришёл к тебе, не предусмотрев и этот страховой случай? В моём страховом полисе записано всё!
— Блефуешь, ты блефуешь! Как ты мог тут подстраховаться?
— Проще простого! Причём, тебе стоит поспешить и выполнить мои условия! Моя страховка лимитирует тебя по времени.
— Что? Что ты несёшь, ванвир? Собрался диктовать условия?
— Не надо оскорблений, лучше скажи, который сейчас час, а то меня обобрали до нитки — даже часов не оставили. Надеюсь, здесь ты пользуешься локальным временем исходной местности расположения резиденции?
— Не заговаривай мне зубы! Что ты хочешь?
— Повторяю, который час по времени Екатеринбурга?
Инглемаз хотел что-то ещё сказать, но сдержался и посмотрел на часы у себя на руке.
— Сейчас шестнадцать двадцать пять местного. Ну, и что же?
— Ага, я рассчитал правильно, — Лис кивнул и довольно улыбнулся, — сканирование провести не успеешь, но время у тебя, точнее — у нас, ещё есть. Осталось почти четыре часа.
И он сообщил, что если в течение указанного им времени он не сделает отменяющего звонка, то нанятый им человек позвонит Сварогу и скажет, где спрятан Ключ.
— Ты блефуешь! — воскликнул Инглемаз. — Я проведу сканирование…
— Давай, действуй! — Лис демонстративно развалился на диване и почесал волосы на лобке. — Рискни! Сварог всё равно раньше окажется в Центре! Вот тогда ты потеряешь всё своё нынешнее преимущество перед ним! Валяй, начинай сканирование!
— Ты назовёшь мне телефон твоего человека под пытками! — вскакивая, почти взвизгнул Инглемаз.
— А, да-да, — покивал Лис, — тоже можешь попробовать. Но, уверяю, на грани Азии меня научили останавливать сердце. Ты, конечно, сможешь каждый раз меня реанимировать, но нужное время я продержусь. Не скрою, ничего приятного в таких процедурах для меня нет, но, если ты хочешь быть такой бестолочью, ничего не понимать и не принимать взаимовыгодные условия, то я с удовольствием дам возможность Сварогу вернуть захваченное тобой. В этот раз, не сомневаюсь, он тебя не пощадит. Жаль будет, что не увижу, как он засунет твой отрезанный член тебе же в глотку! Он очень мечтает о такой процедуре в случае успеха: сам мне сказал, — приврал Лис.
Инглемаз сжал кулаки. Несколько секунд он в бешенстве смотрел на Лиса.
— Тебя будут пытать страшными пытками, ванвир! Тебе будут отрезать…
— Понял! — перебил Лис и кивнул на свою промежность. — Мне будут отрезать член и прочие члены, вспорют живот и насыплют туда песка, зальют в глотку смолу или расплавленный свинец, выколют глаза и так далее, и тому подобное. Заодно можешь пытать Монру и Терпа. Только предупреждаю: если хочешь успеть насладиться пытками, начинай прямо сейчас, до того, как Сварог прикончит тебя! Удивляюсь я тебе, Инглемаз, он же Ингвар Янович! Ты, как и в ту первую нашу встречу, не желаешь всё решить взаимовыгодно! Знаешь, есть такая русская, а, может, и не очень русская поговорка: и волки сыты, и овцы целы? Не останется у тебя целых овец, это точно!
Инглемаз скрипнул зубами и помотал головой:
— Ладно, что ты хочешь?
— Первое: мне нужно знать, что с Монрой и Терпом? Живы ли они? — вместо спросил Лис. — Если нет, то сделки у нас не будет, имей в виду.
— Живы! — скривился Инглемаз.
— Если так, то ты немедленно отпускаешь их либо в мир Терпа, либо в мир Монры, создаёшь мне приемлемые условия для возможного перехода вслед за ними, после чего я звоню и отменяю доставку информации Сварогу. Учти, я должен иметь гарантированную возможность уйти отсюда, когда выполню своё обещание.
— Как ты себе это представляешь? — угрюмо спросил Инглемаз.
— Можешь предложить что-то сам, но я приму только разумное решение. Я всё-таки ещё хочу пожить, знаешь ли.
Инглемаз посмотрел на часы, прошёлся взад-вперёд и снова сел в кресло. Так он думал минуту-другую, потом поднялся и встал напротив Лиса, продолжавшего валяться на диване.
— Меня это не устраивает, — сказал Инглемаз. — Предлагаю сделать так. Я отпускаю твоих друзей — это условие я выполню сразу. Но тебя я отпущу только в одном случае: ты назовешь мне место, где спрятан Ключ.
— Друзей моих ты выпустишь, но как я могу быть уверенным, что ты выпустишь и меня? — Лис изобразил на лице неуверенность, тайно ликуя, понимая, что Инглемаз клюнул. — Мне нужны гарантии!
Инглемаз снова посмотрел на часы:
— Хорошо,— медленно сказал он. — Время пока есть, я подумаю и ещё раз всё взвешу.
— Только думай быстрее, — кивнул Лис. — И ещё один вопрос: как насчёт, чтобы пожрать?
— Я распоряжусь, — пообещал Инглемаз, сел в кресло и исчез.
Лис остался один. Он, насколько позволяла цепь, приблизился к месту, где стояло кресло, и на всякий случай осмотрел пол. Никаких следов точки перехода не было видно. Если она там имелась, то основной механизм был расположен под поверхностью, или это была переменно генерируемая точка. Вполне возможно, что перенос был направленным избирательно и выполнялся устройством вроде Ключа. Хотя нет, вспомнил Лис, Сварог говорил, что в пределах помещений резиденции Ключи не действуют вообще. Единственное место, куда и откуда возможно перемещение куда-либо вовне с помощью Ключей, это терминал Центра. Почему так происходило, Сварог не знал или не говорил, но Лису казалось, что первое вернее.
Он лег на диван, закинул ноги на его спинку и закрыл глаза. В голове ползали отрывочные и хаотичные мысли.
Как часто всё происходит совсем не так, как планируешь! Отправляясь на Землю вместе с Терпом и Монрой он рассчитывал самое большее на то, что столкнётся с противодействием шаровиков, ведомых Ингваром Яновичем или Инглемазом, а в результате вообще оказался между молотом и наковальней. Он никак не думал, что ему придётся столкнуться с некими технологиями, отличными от известных технологий Творцов.
Кроме того, он не мог пока однозначно сформулировать своё отношение к ситуации на Земле. Ну, пусть не на всей Земле, он всю Землю никогда и не видел, поскольку ранее наблюдал заграницу только в тенденциозных советских телехрониках (поездка в Болгарию — не в счёт), но в своей стране, бывшей своей стране, он успел кое-что заметить и, если не полностью понять, то как бы почувствовать «звериным чутьём охотника».
В стране произошли перемены, настолько масштабные, явные и значительные, что они полностью изменили то, что называлось когда-то «новой исторической общностью людей — советским народом». Может быть, перемены эти не поменяли в принципе коренную сущность народа, но явно вынесли на поверхность жизни всё, что годами скрывалось за безобразной лубочно-приторной вывеской «развитого социализма».
Лис также интуитивно чувствовал, что изменения произошли и во всём остальном мире — он успел узнать не то, чтобы много, но некоторую информацию сумел почерпнуть из прочитанных за вечер газет, журналов, просмотренных телепередач.
Эти изменения не могли не произойти, если перестал существовать Советский Союз, рухнул биполярный мир противостояния капитализма и социализма, стремительно набирали силу многие государства, роль которых ещё полвека назад в глобальной политике вообще никто и не думал учитывать. И Лис смутно, но понял, что на смену идеологической борьбе, о которой взахлёб разглагольствовали ортодоксальные политологи в СССР, начинает всё яснее выступать борьба наций, религий и рас. Лису, например, было ясно, что уже сейчас на южных границах России катастрофически ощущается давление исламских фундаменталистов при полном попустительстве руководства страны, бесстрастно наблюдающего за началом конца великой некогда империи.
А, в общем, может быть и не настолько уж бесстрастно: многие газетные публикации пестрели сообщениями, что уровень коррупции среди высших эшелонов власти в стране достиг критического уровня. США должны быть довольны — противостояние выиграно без единого выстрела! Хотя что ещё ждёт сами США?
Лис вспомнил рожи парней, вылезших из джипа на стоянке. Уж чего-чего, а следов патриотизма на них явно не было. Пусть исламисты тащат сюда наркотики и травят молодёжь — какая разница, если и мы, скажем, можем на этом заработать?
Крушение империи, гибель России… Лис вспомнил, как издевалась коммунистическая пропаганда над высказываниями русских интеллигентов и философов, не принявших Октябрьскую революцию, точнее — переворот, и голосивших, например, как А.Блок: «А это кто? Длинные волосы и говорит вполголоса: «Предатели, погибла Россия!» Должно быть писатель, вития…»
«Посмотрите, посмотрите господа кликуши!» — билась в радостно-восторженной истерике советская пропаганда. — «Страна не только не погибла, а спустя всего столько-то лет подняла промышленность (какой ценой?), построила то-то, и то-то, и то-то, даже запустила ракеты в космос! Страна не погибла! Как ошибались те, кто пророчил упадок, как ошибался, например, великий фантаст Герберт Уэллс, назвавший Ленина «кремлёвским мечтателем»!»
В том-то беда великих империй состоит в том, что они, как огромное дерево, не умирают мгновенно. Сначала идёт невидимый глазу процесс, затрагивающий корни, нарушается питание ствола, гибнет невидимый снаружи камбий. Затем распад неумолимо выходит наружу: отмирают отдельные листья, сохнут ветви, опадает струпьями кора. На этом фоне возможны некоторые отчаянные всполохи жизни, не желающей признавать смерть, в виде иногда пробивающихся новых побегов на отмирающих пнях, но это не возрождение, а судороги агонии.
Сколько лет агонизировал Египет, а Персия, а тот же Рим? Не сразу ведь, не одно столетие. И не является ли падение неизбежным уделом всех империй?
Как он ни старался себя уверить, что дела земные ему абсолютно безразличны, Лис почему-то не мог смириться, что его страна катится к своему закату, если не в пропасть. Он заявлял, что самым большим его желанием было не допустить, чтобы на Земле восторжествовали шаровики, но сейчас ему хотелось ещё чего-то. Шаровики были чем-то наносным, чуждым. Что-то было не так на самой Земле, и хотелось понять — что же не так? А если понять, то, возможно, исправить. Очередная утопия?
Лис понимал, что это невозможно ему тут что-то исправить в этом смысле, что надо быстрее освобождать друзей и сматываться в такой казавшийся сейчас благоустроенным и уже привычным мир Терпа, но что-то мешало ему думать только так. Он ещё не признавался сам себе, но где-то в глубине души, на самом краю сознания, ощущал, что забыть Землю не сможет, особенно, после того, что узнал.
Не сможет он найти покой и забвение в красивой жизни, и в опасных, щекочущих нервы приключениях на гранях искусственного мира, когда знает, что за невидимой гранью пространства лежит задыхающаяся от проблем политики и выхлопных газов зелёно-голубая планета, со всеми её таким, казалось, ненужными и неважными для него глупыми проблемами. Планета, с которой можно полететь к настоящим звёздам, планета, которая могла бы так хорошо жить без политиков, религиозных фанатиков и личностей, полагающих, что главнее всего на свете власть, деньги и подобострастное преклонение толпы.
Но нельзя быть богом, которого нет, нельзя придти к миллионам людей и дать им счастье, которое для каждого из этих миллионов своё. Ничего из этого не выйдет: утопию можно описать пером и словами, но делами создать её невозможно…
Лис потряс головой — не те мысли, не в то время. Меньше сентиментальных рассуждений, больше трезвого расчёта: на войне как на войне!
Однако, пытаясь просчитать свои действия, Лис столкнулся с определённым неудобством. Сейчас самая главная сиюминутная сложность для него заключалась конечно не в политической ситуации и положении в его бывшей стране, а в том, что все годы странствий по граням в мире Терпа, он действовал как одиночка. В самых сложных ситуациях он привык полагаться только на себя и отвечать только за себя лично, за одну свою жизнь. Конечно, иногда бывало трудно, и даже очень трудно, и помощь и поддержка своей команды ох как требовалась. Но в действиях одинокого волка, точнее — «лиса», были и свои неоспоримые преимущества. Над тобой никогда не висела ответственность за своих людей, тебя никто не мог припереть к стенке, шантажируя захваченными в плен друзьями, и это одиночество давало полную свободу действий и делало его страшным, непредсказуемым и малоуязвимым врагом для тех, кто становился у него на пути с недобрыми намерениями. А когда от твоих действий зависит, например, жизнь любимой…
М-да, любимой… Лис поймал себя на мысли, что в данной ситуации он только сейчас понял, какую роль для него во всём этом играет жизнь Монры.
Монра, Монра, женщина-мечта. Именно такая, какую он не то, чтобы искал, но, видимо, подсознательно хотел встретить всю жизнь: романтично-авантюрно красивая, смелая, сильная, сексуальная, любящая… Относительно любви, естественно, были вопросы…
Может ли женщина, прожившая около двух тысяч лет, вообще любить, впрочем, как и мужчина на её месте? Владельцы собственных, хотя и «портативных», вселенных с неограниченной властью, если не над миллионами, то уж над сотнями тысяч человеческих особей, живущие жизнью божественных существ, вознесённых над простыми смертными — вот кем, в сущности, являлись эти мелкие осколки цивилизации Творцов. Любые мыслимые смертному желания, особенно в области удовлетворения плотских потребностей, а таковые за долгие-долгие годы становятся всё изощрённее и изощрённее, десятки тысяч любовников и любовниц, как людей, так и, возможно, самых разных существ, выведенных техникой генной инженерии, и тысячи оргий, через которые неизбежно пройдёт подобный владелец собственного мира за свою жизнь, вряд ли могут способствовать возникновению стойкой привязанности к кому-то одному.
Лис не понимал, любит ли его Монра и сколько она сможет оставаться с ним, или же просто ценит как товарища по несчастью и хорошего сексуального партнёра, одного из многих, бывших в её жизни. Более того, он вдруг понял, что не уверен, сможет ли любить её сам настолько, чтобы, как он сам себе говорил «вернуться с Монрой в один из миров и жить там». Как так — «жить», в данном случае? Как в мечте среднестатистического обывателя времён советского застоя: с квартирой, машиной и дачей? Может быть, он, сам того не сознавая, живёт по стереотипам, подсознательно вбитым в голову ещё в ранней юности?
У Лиса было свойство характера, которое он сам если не выделял, анализируя, то совершенно чётко сознавал инстинктивно. На уровне эмоционально-чувственном он, как правило, на определённое обозримое будущее выстраивал модель возможного развития событий и вариант своего поведения внутри данной модели. Так было ещё раньше, пока он жил на Земле, так было и потом, как в большом, так и малом.
Когда-то, очутившись чудесным образом в мире Терпа, он тоже выстроил такую модель, хоть и не сразу, но постепенно. Она заключалась в жизни тайного полубога-путешественника, странствующего по граням планеты и живущего то жизнью барона в замке Европы Х века, то советника эмира, то охотника индейских прерий, иногда забредающего побеседовать с торговцами-философами чудесного греческого города Омакс.
Такая жизнь в тех реалиях полностью устраивала Лиса, и, казалось, она будет продолжаться бесконечно. Год-другой в одном месте, год-другой в другом, затем визит в пустующий Дворец, отдых в супер комфортабельных условиях, и снова странствия и приключения. Конечно, долгое время Лис жил в ожидании встречи с хозяином Дворца, но постепенно свыкся с мыслью, что он — наследник неизвестного бога, принявший, как эстафету, бесконечную жизнь, наполненную бесконечными приключениями, оттенёнными удовольствиями.
Модель жизни казалась построенной очень удачно и единственно верно в соответствии с реалиями жизни. Даже когда появление настоящих Творцов и шаровиков внесло существенную коррективу в его схему, он, увидев Монру, тут же несколько перестроил свой план, включив в него женщину-мечту. Как он мыслил, что они будут «жить с Монрой»? Как это — «жить» с хозяйкой своей вселенной? И насколько это было нужно ему, не говоря уже о ней? Какие-то приключения с Монрой — да, но представить, что они «живут» как муж и жена — смешно! Монра, стирающая бельё! Утрирование, конечно, но, тем не менее…
Сейчас грани планеты Трепа, пятнадцать лет назад казавшиеся необъятным миром приключений, в значительной мере перестали для Лиса быть таковыми. Они показались ему маленьким-маленьким миром, а он сам себе ребёнком, выкладывающим из кубиков своих планов наивные конструкции на полу спаленки.
«Хорошо, что у Сварога не было «ПП», — подумал Лис, — «я, кажется, увидел новые грани Мира, Мира с большой буквы, заболел ими, и болезнь эта прогрессирует, а такой диагноз Сварогу вряд ли понравится».
Ну, ладно, вернёмся, всё-таки, к реалиям момента. Допустим, всё пройдёт удачно, и он выполнит задание. Что будет дальше, и можно ли верить самому Сварогу? Ведь, действительно, если Инглемаз хоть как-то понятен, то, что из себя представляет Сварог и то, чем он располагает, почти неизвестно. Лис на самом деле нисколько не лгал, говоря об этом своему нынешнему тюремщику. Насколько можно доверять вроде бы более разумным и спокойным словам и действиям Сварога? Он сейчас в таком положении, что согласится на всё, а вот выполнит ли свои обещания потом?
И всё же Лису сейчас в первую очередь хотелось удостовериться, что с Монрой и Терпом всё в порядке. Знание того, что они целы и невредимы, придало бы ему дополнительные силы и уверенность. Он уже решил для себя, что если Инглемаз не сможет или не захочет предоставить ему такие доказательства, то он и пальцем не пошевелит, чтобы действовать дальше по согласованному со Сварогом плану. Если его друзья убиты, то он, Лис, в первую очередь постарается ликвидировать Инглемаза имплантированным оружием, аи дальше будет импровизировать только в своих интересах, будь, что будет. В конце концов, посмотрим!
Так он провалялся минут двадцать и даже начал дремать. Очень слабое движение воздуха коснулось щеки. Лис открыл глаза, ожидая, что кто-то вошёл в комнату.
Однако он по-прежнему был один, только теперь на столике перед диваном стоял поднос с едой. Она не была похожа на тюремную, отнюдь: тут присутствовал сырный салат, жареное мясо, овощи, сливочное масло, белый и чёрный хлеб, бутерброды с балыком и две бутылки пива. Отличались от тюремных и приборы, поскольку имелась не только ложка, но и вилки с ножом. Стоял даже стаканчик с зубочистками. Лис хмыкнул: что ж, самое время подкрепиться.
Он, правда, немного посомневался, не намешано ли в еду или питьё чего-нибудь, но потом решил, что это — вряд ли. Если бы Инглемазу требовалось убрать его, то он мог выбрать куда более простой способ. А препаратов, действующих сильнее, чем вещество из иньектора, конфискованного у Монры, Инглемаз всё равно не имел.
Умяв всё съестное, Лис, несмотря ни на что, почувствовал себя гораздо лучше и уверенней. На подносе остались пустые тарелки, бутылки и столовые приборы. Лис подумал, не припрятать ли на всякий случай нож, но потом не стал этого делать, так всё равно негде было этот нож спрятать. Да и потом столовый нож нельзя рассматривать как серьёзное оружие. Вот пару острых зубочисток Лис оставил, по возможности незаметно для устройств наблюдения засунув их за складку обивки дивана. Если что, ими можно выколоть противнику глаз.
Наевшись, и удовлетворённо отдуваясь, Лис уселся и стал наблюдать, как сработает обратный перенос. Минут через пять после того, как трапеза была закончена и Лис перестал прикасаться к столу и приборам, поднос исчез с таким же лёгким дуновением.
Устройство пространственного перемещения так же как в случае с креслом Инглемаза, наверное, было вмонтировано в поверхность стола, который, как и диван, намертво крепился к полу. Лис подумал, что если перебросить цепь через столик во время перемещения подноса, то у него была бы возможность освободиться: активизирующийся участок точки перехода разорвёт цепь как нитку.
У Лиса имелась возможность в любой момент перерезать цепь с помощью имплантированных микрогранул, но находившиеся там заряды он решил приберечь на самый крайний случай. Тем более что сейчас за ним наверняка наблюдают, и попытка освободиться от оков ничего не даст, а только привлечёт внимание и раскроет его секретное оружие.
Так, размышляя о всякой ерунде, Лис просидел ещё около получаса. Неожиданно он услышал сигнал вызова, и на одной из стен появился небольшой коммуникационный экран. Лис встал с дивана и подошёл поближе.
На экране маячило лицо Инглемаза.
— Сейчас я приду за тобой, — сообщил Инглемаз и отключился.
— Приходи — жду! — только и успел ответить Лис пустой и тусклой стене.

ГЛАВА 14

Инглемаз появился в сопровождении трёх шаровиков, один из которых оказался уже знаком Лису: это был тот самый высокий жилистый шаровик, встретившийся ему здесь одним из первых.
Шедший первым шаровик отомкнул деструктором молекулярный замок на браслете, охватывающем лодыжку Лиса. Инглемаз кивнул на дверь:
— Ну, идём!
— Ты бы мне хоть одеться дал, — недовольно сказал Лис. — Разгуливаю голый, понимаешь ли. Я не стеснительный, но всё-таки… Может, закончим оказывать давление на психику?
Инглемаз кивнул одному из шаровиков, и тот бросил Лису лёгкий комбинезон и что-то вроде тапочек-кроссовок.
— А теперь вот это, — усмехаясь приказал Инглемаз, после того, как Лис облачился. — Маленькие аксессуары.
Он протянул конвоирам наручники, которые те защёлкнули на запястьях Лиса, заведя руки за спину.
Кроме того, Инглемаз достал уже знакомые Лису по встрече со Сварогом очки. Лис машинально отметил, что парни, которые везли его в машине, просто завязали ему глаза. Возможно, новый претендент на владение Землёй не хотел демонстрировать подобные устройства своим подчинённым-землянам.
— Я принял решение, и оно окончательное! — несколько напыщенно провозгласил Инглемаз.
— Не терпится услышать, но сначала покажи мне Монру и Терпа.
— Для этого я здесь, — согласился Инглемаз. — Пошли, посмотришь. Там и договорим!
Лису нацепили очки, шаровики взяли его за локти и прошли через левую дверь. По звуку шагов он мог определить, что Инглемаз идёт за ними.
Довольно долго Лиса куда-то вели. Два раза по движениям своих поводырей и по лёгким внезапным сквознячкам Лису показалось, что они миновали точки перехода. Он отметил все повороты, которых оказалось четыре и все были левые, и примерные отрезки пути, которые они прошли, хотя догадывался по описанию Сварога, что его просто водят для создания впечатления, что камеры расположены далеко друг от друга. То, что они поворачивали всё время в одну сторону, могло свидетельствовать, что движение происходит по кругу, и Лис невольно усмехнулся такой довольно примитивной уловке. Безусловно, точки перехода, через которые они прошли, делали этот предполагаемый круг весьма условным: каждый раз они оказывались неизвестно где, хотя, если нарисовать план движения без учёта пространственных перемещений, то должен был, видимо, получиться круг.
Когда очки сняли, Лис увидел, что он и все остальные находятся в ставшем уже привычном однообразном коридоре. Оба конца коридора, и ближний, и дальний, до которого было не менее ста визуальных метров, заканчивались тупиками. Во всяком случае, выглядело это именно так, но у ближнего тупика Лис видел синюю полосу на полу — зону перехода.
Метрах в тридцати от места, где они стояли, коридор пересекал второй, идущий перпендикулярно. На стенах кое-где имелись двери, помеченные цветными знаками: кругами, треугольниками, квадратами. От Сварога Лис знал, что это либо какие-то хранилища, либо переходы в иные миры. Среди прочего минимума информации, которую Сварог считал необходимой для выполнения задания, он дал код основного помещения, являвшегося конечной целью — Центра. После некоторого колебания, долго раздумывал, и, решившись, он сказал Лису, что, возможно, ему может потребоваться также вход в Арсенал.
— У меня есть огромная просьба к тебе, — сказал Сварог. — Если не будет жизненной необходимости, ну, скажем, ты поймёшь, что ты уже прорвался к Центру, не суйся в Арсенал. Если ты действительно хочешь уйти отсюда и спокойно жить в мирах Творцов.
— А что там такое? — удивился Лис.
— Там оружие и кое-какое оборудование. Если ты увидишь, что тебе не удаётся иначе дойти до Центра, что тебе не хватает оружия, то используй Арсенал, — Сварог назвал код. — Но имей в виду, если ты сможешь обойтись без этого, то моё доверие к тебе сильно возрастёт.
Безусловно, Сварог боялся. Он ничего не мог сделать сам в данной ситуации, но, обращаясь к помощи Лиса, он многим рисковал, доверяясь ему. В принципе, Лис и винить-то его не мог за такие опасения: сказывался печальный опыт общения с Инглемазом.
Метрах в десяти впереди на стене коридора располагался ряд выступов, которые можно было бы назвать рамами окон, выходивших, скорее всего, в другие помещения. Рядом с этими выступами располагались двери. Инглемаз приказал Лису двигаться вперёд к этим окнам.
Подойдя к первому из них, Лис действительно увидел за стеклом пустую комнату наподобие той, которая служила ему местом заключения. Второе окно сейчас было непрозрачно, и Лис подумал, что это вполне может быть камера, откуда вывели его. В любом случае Лис знал от Сварога, что камеры их могут быть даже расположены рядом друг с другом. Камера Лиса могла находиться либо в этом же блоке, либо в блоке подобных помещений по ту сторону пересекающего коридора. Возможно, подобным образом Инглемаз мог проверять реакцию Лиса, подозревая, что Сварог всё же снабдил своего новоявленного агента соответствующими сведениями.
Повернувшись от непрозрачного «окна», Лис вопросительно посмотрел на Инглемаза, но тот показал ему пройти чуть дальше.
В следующей комнате Лиса ждал приятный сюрприз: через стекло, или что то, что его заменяло, можно было увидеть Терпа, который понуро расхаживал взад-вперёд, насколько позволяла цепь. Терп, так же как и Лис, пока сидел в заточении, был абсолютно голый.
Видимо расчёт Инглемаза состоял не столько в том, чтобы кто-то из них не мог спрятать в одежде миниатюрное оружие, сколько в унижении пленника и подавлении его психики. Это должно было прекрасно действовать и на Творцов, ведь ясно как дважды два, что представитель культуры, привыкшей носить одежду постоянно, находясь совершенно голым среди других одетых, невольно чувствует унижение или, как минимум, дискомфорт. Логика, подсказывающая, что это не более чем предрассудок, помогает не всегда и не всем. Лис мог подтвердить такое состояние по своим собственным ощущениям. Унижение и дискомфорт, в свою очередь, безусловно, не способствуют сохранению морального духа заключённого, а, значит, играют на руку тюремщикам.
Лис усмехнулся: дёшево и сердито, как до этого не додумались земные тюремщики? Лучшая тюремная униформа — это полное отсутствие таковой, конечно там, где заключённый не загнётся раньше времени от холода.
Взгляд Терпа вскользнул прямо по Лису. Тот не мог махнуть ему рукой, но улыбнулся и кивнул, однако Терп не обратил на это никакого внимания, что подтвердило догадку Лиса о том, что стекло имеет одностороннюю прозрачность, и обитатель комнаты просто не видит того, что происходит в коридоре. В общем-то, ничего удивительного в этом не было.
В следующей комнате, куда заглянул Лис, была Монра. Она сидела на диване, поджав ноги, и смотрела в одну точку, как затравленный зверёк, что явно не шло ей. «Хотя нет», — подумал Лис, — «если она и выглядит как затравленный зверёк, то зверёк этот довольно, м-м, крупный: где-то на пуму тянет, как минимум».
Но, как бы то ни было, Монра сейчас тоже явно была подавлена не только своим пленом, но и отсутствием одежды, даже, несмотря на то, что стесняться наготы ей не приходилось. Наоборот, Лис уже не раз думал, что за прожитые столетия Монра не раз и не сто наверняка участвовала в таких “культурных мероприятиях”, где её красота была выставлена на показ и обладание многим. Но одно дело, когда по твоему обнажённому телу скользят глаза и руки мужчин или мужчин и женщин, кому как нравится, которые тебя просто желают. Совершенно иные чувства возникают в ситуациях, когда тебя, нагую и беспомощную, разглядывают тюремщики, могущие в любой момент просто лишить тебя жизни, или, что ещё страшнее, как в случаях с шаровиками, твоего тела. Очень непросто сохранять самообладание в подобной ситуации.
Лис даже подумал, что отсутствие охранников-людей можно объяснить ещё и тем, что Инглемаз держал своих пленников, точнее — пленницу, голыми. Охранник-мужчина, у которого желание на уровне физиологии и высшей нервной деятельности возникают, как правило, одновременно, не стал бы спокойно смотреть на Монру, что могло вызвать невольное сочувствие и, как следствие, невольное содействие пленнице. Кто-кто, а Монра нашла бы способ этим воспользоваться. С шаровиками такое исключалось, у них если и возникло бы желание обладать телом пленницы, то только совершенно буквальное. Хотя, стоп: ничто человеческое шаровикам не чуждо — Лис вспомнил, как попользовались телом Монры шаровики во Дворце. Но желания эти, скорее всего, возникали у шаровиков в первую очередь как инстинкты тела-носителя, и контролировались разумом в значительно большей стпени, чем у людей.
Даже сейчас, несмотря на выражение злобного отчаяния на лице подруги, и всю напряжённость ситуации, Лис не мог не залюбоваться её красотой. Эта гримаса так не шла Монре, что Лис тут же подумал про себя, что за это он выставит отдельный счёт Ингвару Яновичу. «Я тебе это тоже припомню», — подумал он.
— Ну, удовлетворён? Как видишь, они действительно целы и невредимы, — насмешливо сказал Инглемаз, подходя вплотную к Лису, и добавил, как бы угадывая его мысли: — Полностью целы, её даже никто не трогал, хотя, не скрою, мои парни там, в гараже, так пялились! Да и я, признаться, не отказался бы! Мои же верные солдаты, надо сказать, таким мало интересуются, если есть приказ.
Было ясно, что в этом случае он имеет в виду шаровиков. «А ты, видимо, не очень хорошо знаешь своих верных солдат!» — хотел сказать Лис, но передумал.
— Дай мне поговорить с Терпом и Монрой! — потребовал он, пропуская реплику Инглемаза мимо ушей. — Я хочу знать, они ли это? Может быть, ты разыгрываешь спектакль и показываешь мне шаровиков или каких-то синтетических монстров? Я хочу удостовериться!
Лис требовал это больше из принципа и для дополнительного собственного спокойствия. Вряд ли шаровики, помещённые в тела его друзей, и уж, тем более, белковые или иные копии могли бы так разыгрывать уныние и отчаяние плена. Но бережёного бог бережёт!
Инглемаз усмехнулся слишком уж добродушно:
— Хорошо, конечно, тебя не проведёшь, ты же Лис! Но, имей в виду, решение я принял, и оно окончательное! Если ты отказываешься, то я немедленно начинаю процедуру сканирования твоего мозга — и будь, что будет. Вот тогда и посмотрим, кто блефует по-настоящему! Ну, что скажешь?
Лис понял, что Инглемаз тоже решил идти ва-банк, и он не сомневался, что его игра проявит всю свойственную ему подлость и беспринципность. Допускать сканирования мозга Лис, естественно, не собирался ни в коем случае, но и показывать, что он пока удовлетворён развитием переговоров, тоже было нельзя. Лис деланно спокойно пожал плечами:
— Что я могу ответить? Ты пока не объяснил, что за решение принял.
— Хорошо, — согласился Инглемаз, — послушай.
Лёгкость принятия первоначальных условий, выставленных Лисом, и отсутствие какой-либо новизны в решении Инглемаза настороживали. Противник Сварога соглашался отправить Терпа и Монру в указанное место Планеты Граней, хотя бы прямо во Дворец Терпа. Далее тоже не было ничего оригинального: Лис не отменяет якобы готовящуюся передачу информации Сварогу, но сообщает Инглемазу, где действительно спрятан Ключ и всё, что Лис знает о засаде Сварога. Лис остаётся под присмотром шаровиков у точки перехода, через которую уйдут Монра и Терп. После того, как Инглемаз лично заберёт Ключ, он сам устроит засаду, а после ликвидации Сварога, позвонит и передаст стражам Лиса разрешение отпустить его.
Лис хмыкнул:
— Нет, ты определённо думаешь, что я идиот! Когда ты получишь Ключ, ты отдашь команду не освободить меня, а ликвидировать.
— Не думал, что тебе понравится эта часть плана, но я уже сказал: моё решение окончательное! Только такой вариант или сканирование — выбирай. Меня тоже не надо держать за болвана: я отпускаю тебя, а никакого Ключа в тайнике не оказывается! Я на подобное тоже не куплюсь.
Лис задумался: да уж, кто кого переблефует… В принципе, этот вариант полностью соответствовал плану Сварога, а, значит, должен был устраивать и Лиса. Как ни говорил Лис, что Сварог заставляет его совать голову в петлю, он, хотя и не был мазохистом-камикадзе, оценил именно ту часть плана, которая развязывала ему самому руки после отбытия Инглемаза из резиденции. Лис прекрасно понимал, что если Инглемаз не знает большинства тонкостей управления системами вспомогательных помещений и, собственно, терминала Центра, то уж шаровики тем более знают и того меньше. В отсутствие Инглемаза шансы Лиса с учётом информации, данной Сварогом и вживлённого тайного оружия (если Сварог не преувеличивал его чудных свойств) значительно уравниваются. Единственным преимуществом шаровиков остаётся их численность, плюс, конечно, ещё и охранники-люди, которые находятся в земной части резиденции, и которые, как говорил Сварог, раньше вообще никогда не допускались в помещения, напрямую примыкающие к терминалу Центра, где бывал только Инглемаз. В терминал Центра Сварог всегда входил один.
То, что Инглемаз ввёл в коридоры, смежные с терминалом, шаровиков, свидетельствовало о его страхе перед Сварогом и очень слабом понимании имеющихся там устройств, но охранников-людей и у него в этих коридорах не было. Вряд ли он вообще допускает прямые контакты своих шаровиков и слуг-людей, которые, насколько понимал Лис, вообще считали, что продолжают работать на Сварога. Вряд ли они рассматривали своего босса кем-то более значимым, чем крупным бизнесменом, щедро оплачивающим их труд.
Но легко согласиться на условия Инглемаза при практически никаких гарантиях для себя лично Лис тоже не мог: он вполне допускал, что Инглемаз подобным образом может лишний раз проверять его. Но Лис был абсолютно уверен, что даже если бы Инглемаз действительно нашёл в указанном месте Ключ, он всё равно отдал бы шаровикам приказ ликвидировать своего пленника или уж по меньшей мере никуда его не выпускать.
— Ладно, — как бы с трудом выдавливая слова, сказал Лис, — придётся тебе верить, поскольку не хочу, чтобы у меня в мозгах копались грязными лапами.
— Очень правильное решение! — с издёвкой похвалил Инглемаз. — Ты не только хитрый — ты, оказывается, ещё и умный.
— Но! — Лис покачал головой. — Первое: ты мне предварительно покажешь место, куда переправят моих друзей! Я должен удостовериться лично!
— Это — пожалуйста! — Инлемаз источал благодушие.
— Второе, — продолжал Лис, — я не хочу ждать, пока ты будешь сводить счёты со Сварогом, это ваши проблемы. Поэтому сразу после того, как заберёшь Ключ, ты позвонишь, чтобы меня отпустили.
— Х-м, — Инглемаз почесал подбородок, то ли скрывая довольную ухмылку, то ли просто корча гримасу, — в принципе, мне всё равно, почему бы и нет?… Ладно, согласен.
— Тогда когда начнём? — спросил Лис. — Время, между прочим, сейчас работает не на тебя, да и не на меня. Я не желаю быть между тобой и Сварогом, как между молотом и наковальней.
— Ну так сейчас и начнём. Стой рядом со мной!
Он сам, не приказывая шаровикам, повертел чем-то вроде дистанционного пульта, и двери в камеры открылись, а стёкла в окнах помутнели и потеряли прозрачность.
Шаровики вывели Творцов в коридор. Когда те увидели Лиса, на их лицах появилось смешанное выражение радости и разочарования, поскольку наручники красноречиво свидетельствовали, что и Лис тут находится в качестве пленника. Лис с удовольствием отметил совершенно человеческий порыв как Монры, так и Терпа броситься к нему, который был остановлен конвоирами. «Всё-таки», — с удовлетворением подумал он, — «не все Творцы перестали быть нормальными людьми. Это хорошо».
После нескольких слов приветствий и контрольных вопросов, убедивших Лиса, что перед ним действительно его друзья, а не манекены, он заверил Монру и Терпа, что скоро они будут вне опасности.
Шаровики по приказу Инглемаза надели троице ослепляющие очки и повели по коридору. И в этот раз они шли, сворачивая всё время налево, и тоже миновали две точки перехода. По своим ощущениям Лис полагал, что точка, первая в этот раз, была последней из двух, которые он прошёл, конвоируемый к камерам Творцов. Навыки ориентирования зачастую в кромешной тьме в ночном лесу или в горах сейчас позволяли ему составить в уме примерный план помещений и соотнести его с пояснениями Сварога. Конечно, это были не обычные линейно связанные пространства — наличие точек перехода усложняло дело, но в целом, всё пока складывалось в более или мнее понятную картину. Конвоирование вслепую Лис вообще считал глупостью, но это лишний раз подчёркивало, насколько Инглемаз осторожничал.
Когда очки сняли, Лис увидел, что все, включая конвойных и Инглемаза, находятся в комнате, служившей явно неким постом управления. Судя по всему, это было то, что Сварог называл локальным центром, этаким придатком, который можно было создавать с помощью оборудования Центра основного. Локальный центр служил для управления переходами между заданными набором точек, расположенными в любых пространствах, базовые координаты которых были чётко детерминированы и введены в обычные компьютерные системы Творцов, управлявшие переходами.
С функциями пультов, располагавшихся здесь, Инглемаз явно был знаком. В принципе, по внешнему виду они были знакомы и Лису, так как ничем на первый взгляд не отличались от устройств управления и терминалов, к которым он привык во Дворце.
В стороне от пультов была оборудована большая мобильная точка перехода в виде круга, на которую могли свободно встать человека четыре.
Инглемаз подошёл к одному из пультов и пробежался пальцами по сенсорам. Лис на всякий случай посмотрел на то, что служило здесь контрольным дисплеем, и отметил комбинацию символов.
— Давай! — приказал он высокому жилистому шаровику, и тот шагнул на круг.
Инглемаз коснулся пульта, и шаровик исчез. Оставшиеся двое держали Лиса и Творцов под прицелом. Сам Инглемаз тоже вытащил из кобуры небольшой лучемёт.
Он явно опасается нападения здесь в ограниченном пространстве, но почему-то не привлёк большее число охранников. Это могло свидетельствовать о том, что в распоряжении Инглемаза осталось не так уж много шаровиков, или же что Инглемаз сознательно, несмотря на риск, ограничивает число шаровиков, допускаемых в помещения терминала. Соотнося то, что он уже видел, с числом нынешних охранников, Лис прикинул, что шаровиков у Инглемаза человек… то есть, штук десять, не больше. Если он, конечно, видел всё, а это никто не гарантировал.
Терп и Монра стояли между ним и шаровиками. Лис как бы невзначай сделал шаг в сторону, прикидывая, смог бы он вывернуть руки за спиной и прицельно выстрелить в охранников из оружия, спрятанного в пальцах.
— Стой, где стоишь! — приказал Инглемаз; ствол его лучемёта смотрел Лису прямо в живот. — Я бы на твоём месте не делал глупостей, а не то твоих друзей зажарят. Заметь: не отжарят, а именно зажарят! — Инглемаз захохотал, демонстрируя неплохое знание русских идиоматических выражений.
— Ну-ну, — криво усмехнулся Лис. — Я просто смотрю.
Если Сварог говорил правду, и импульс микрогранулы мгновенно прожигает доспехи, то Инглемаза, который вообще был без брони, он, конечно, завалить успеет. Но он успеет сделать только два выстрела, поскольку на повторную активацию микрогранул требуется две секунды, так что хотя бы один шаровик успеет сжечь либо его, либо кого-то из его друзей. Да и как выстрелить с достаточной точностью, если руки у тебя за спиной?
Лис лихорадочно просчитывал возможные варианты действий. Скорее всего Инглемаз предложит уже рассмотренную схему действий. Один шаровик уже отправился во Дворец, сейчас туда отправят Лиса, чтобы удостовериться, что Творцы проследуют, куда надо, а затем, наверное, для страховки пошлют ещё одного охранника, после чего уже переправят Терпа и Монру. Далее в обратном направлении, скорее всего, проследуют Лис и охранники. Кто будет мешать шаровикам, когда Лиса уже не будет во Дворце, уничтожить Творцов? Стоит ли полагаться на слово Инглемаза и в такой степени рисковать жизнями друзей?
Некоторое время Лис, возможно, будет находиться во Дворце с Творцами и максимум двумя охранниками, если Инглемаз не решит как-то иначе. Если бы руки не были скованы сзади! Уложить шаровиков, уничтожить точку перехода и привести боевые системы Дворца в готовность, а Инглемаз со Сварогом пусть разбираются между собой! Рискованно, но попытаться стоит. По крайней мере, даже если кто-то из них погибнет, то погибнет в бою. Умереть стоя, и всё такое. Красиво… но глупо.
Что его останавливает? Инглемазу он не доверяет, он очень удивится, если тот выполнит свои обещания и не устроит какую-нибудь подлость. Прежде всего, Лис был уверен, что как только он назовёт расположение тайника, будет отдан приказ о его ликвидации, даже если первая часть уговора и будет исполнена. Предположим, всё пройдёт нормально, и Монра с Терпом окажутся во Дворце. Конечно, в этом случае Творцы будут спасены, при условии, естественно, что, уходя из Дворца, шаровики их не прикончат, но Лис остаётся здесь один против шаровиков. Значит, нюансы последовательности отправки надо обговорить.
Ну, а потом? Теоретически можно попробовать уничтожить шаровиков во Дворце и со скованными руками, но вероятность, что погибнет как минимум кто-то из своих или он сам очень высока.
Однако Лис прекрасно сознавал, что не только страх за жизни друзей и свою собственную удерживает его от подобных действий. Сварог доверил ему довольно много, и Лис не мог не то, что предать его — это слово в данном случае не слишком подходило, он просто не мог не сдержать своего слова.
Сварог, безусловно, использовал Лиса в качестве тарана, если называть вещи своими именами, Но в случае успеха Лису могла придти в голову мысль попытаться обратить кое-какие свойства Центра, о которых Сварогу волей-неволей пришлось рассказывать, против самого Сварога. Так что, Сварог рисковал, и, как бы то ни было, Лис, ценил определённое доверие со стороны этого Творца. Конечно, у Сварога практически не было иного выхода, но, тем не менее…
Одним словом, Лис не собирался подставлять Сварога, даже при том, что сам не мог быть уверен, что последний сдержит свои обещания в случае успеха. Он ведь не был уверен, что и не сдержит.
— Ну а какую схему переброски ты предлагаешь? — спросил Лис, кивая на круг.
— Очень простую! — После неосторожного движения Лиса Инглемаз продолжал держать его на мушке. — Это двусторонняя последовательно активируемая точка с пространственно распределённой активной зоной. Мой солдат отправился во Дворец и сейчас отправишься ты, чтобы убедиться, куда ведёт эта точка. Затем вы оба вернётесь, и я отправлю твоих друзей. А далее мы с тобой приступим ко второй стадии — разберёмся со Сварогом. Как, устраивает?
Лис медленно покивал. Или Инглемаз пока выполняет всё честно, или Лис не понимает, в чём подвох. Одно хорошо: Монра и Терп окажутся во Дворце без шаровиков. Естественно, Инглемаз пока не собирается ликвидировать Лиса, ведь он рассчитывает получить информацию о Ключе, так что время ещё есть.
— Хорошо, — сказал Лис, — давай.
— Прошу, вперёд! — Стволом лучемёта Инглемаз показал на круг.
— Я должен буду там всё проверить, имей в виду! — сказал Лис. — Вдруг ты ещё раньше отправил туда своих бойцов и устроил засаду?
— Кормад даст тебе осмотреться в пределах разумного, но на проверку всего Дворца времени нет, так что не рассчитывай. Придётся тебе больше доверять мне, — засмеялся Инглемаз. — У тебя будет на всё, скажем, пять минут.
— Это смешно! — возразил Лис.
— Но это так, и ни минутой больше! Шевелись!
Лис шагнул на круг и оказался во Дворце, в знакомом и даже, можно сказать, родном месте. В нескольких метрах от точки перехода стоял шаровик, держа оружие наизготовку. Лис сошёл с круга и оглянулся по сторонам.
Место, куда их перебросил Инглемаз, располагалось в одном из многочисленных залов отдыха Дворца. Сквозь высокие окна струился мягкий желтоватый свет, бликами переливаясь в воде бассейна, вдоль которого шли дорожки, посыпанные песком. Среди кустов «зимнего» сада кое-где стояли диваны и кресла. Было тихо и пусто, как в тот первый раз, когда Лис, вдоволь наобщавшись с Главным Компьютером, спустился во дворцовые покои. Ещё тогда он удивился, почему установлено так много кресел, а народа никого нет? Потом его этот вопрос занимать перестал: много кресел — даже удобно, поскольку куда захотел, туда и сел.
Если где-то и была засада, то она умело маскировалась.
— Значит, тебя зовут Кормад? — уточнил Лис, стоя спиной к шаровику. — Дашь мне немного осмотреть местность?
— Такой приказ был, — утвердительно кивнул шаровик. — Пять минут, я засекаю.
Лис под конвоем обошёл помещение, выглянул в несколько коридоров — никого, даже сервов. Что ж, может быть, Инглемазу не важны Творцы в такой степени, в какой он желает заполучить последний Ключ и разделаться со Сварогом? Вряд ли он может так думать, ведь Терп уж точно не простит ему унижений плена и разрушений во Дворце, вызванных боями с шаровиками.
Лису было бы спокойнее, если бы у Терпа и Монры сразу же по прибытию во Дворец оказалось под рукой оружие. Лис даже подумал, не попросить ли шаровика оставить у круга маленький лучемёт, висевший у него в кобуре на поясе, но решил, что это бесполезно. Кроме того, он уже знал от Терпа, что во многих помещениях у того были тайники с оружием «на всякий случай». Наверняка, они есть и в этом зале.
— Здесь никого нет, — сказал шаровик.
— Ну да, от твоего хозяина можно ожидать чего угодно.
— Не настолько явно. Хозяин, — в голосе шаровика скользнула странно-ироничная интонация, — очень хитёр, очень. Особенно, когда дело касается вас, Творцов.
Это было уже любопытно. Во-первых, то, что шаровик считает Лиса Творцом, значит Инглемаз не объяснял им, кто такой Лис на самом деле. А, во-вторых, что хотел сказать он, говоря, что Хозяин особенно хитёр, когда дело касается Творцов? Может быть то, что есть кто-то похитрее, на кого хитрости Инглемаза не хватит?
Лис с интересом посмотрел на шаровика:
— А ты, похоже, не слишком его любишь?
— Дело не в любви. Неужели ты думаешь, что между человеком и нами может быть какая-то любовь?
— Сильно сомневаюсь, — согласился Лис. — Хотя я, возможно, и неисправимый романтик, и считаю, что всегда возможны какие-то взаимоприемлемые решения. Вы почему-то служите Инглемазу, а он не шаровик?
— Мы заключили сделку, и мы ему кое-чем обязаны…
— Тем, что он, преследуя в первую очередь собственные интересы, вытащил вас из небытия? — быстро спросил Лис.
Шаровик просто кивнул:
— Да. Повторяю: мы заключили сделку, и пока он выполняет договорённости, мы поддерживаем и его планы.
— Значит, с вами всё-таки можно договориться?
— Что ты подразумеваешь? — В голосе Кормада послышался интерес.
Лис пожал плечами:
— Я тут недавно пытался договориться с одним из ваших — ни в какую! Он, видимо, был слишком уверен в ваших силах, да и, вообще, в вашем божественном происхождении: новая ступень эволюции и всё такое. Однако вас не очень много осталось для поддержания популяции, так сказать! Особенно с учётом того, что вас нарожать посложнее, чем нас, обезьян. Я вот думаю: может быть, ваше главное предначертание — поскорее уйти в Великое Ничто?
— Ты пытаешься вывести меня из себя? — спросил шаровик. — Это может иметь место с людьми, но мы гораздо более уравновешены.
— А не ваша ли это слабость? Вас явно используют для достижения своих планов, а вы слепо подчиняетесь! Если бы вы действовали более эмоционально, то, возможно, не мостили бы Инглемазу своими головами — или шарами, как точнее? — путь к власти на Земле?
— Этот вопрос рассматривается, — кивнул шаровик. — Оцениваются все варианты.
— Что ты имеешь в виду?
— Пора! — шаровик махнул рукой. — Возвращайся!
Лис знал, что шаровика бесполезно упрашивать высказаться подробнее, и шагнул на круг.
— Удостоверился? — полюбопытствовал Инглемаз, поигрывая лучемётом.
Лис посторонился, чтобы его не отшвырнуло при появлении Кормада, который должен был прибыть следом, и молча кивнул. Почему-то ситуация начинала ему нравиться всё меньше и меньше. Какое-то нехорошее предчувствие копошилось в груди.
— Ребята, — сказал он, обращаясь к Творцам, — вы там смотрите в оба. Вы появитесь в одном из залов отдыха, я посмотрел, это главное здание, четырнадцатый уровень. Надеюсь, Терп, у тебя там есть какое-то оружие?
— Должно быть, — кивнул Творец.
Лис покосился на Инглемаза; тот слушал их разговор с усмешкой.
— Возьмите его сразу и проверьте весь Дворец, чтобы не было засады. От него всего можно ожидать! — Лис подбородком указал на Инглемаза.
— Фу, — сказал Инглемаз, дурашливо скривив губы, — каким же примитивным ты меня считаешь! Давайте, шевелитесь, у меня мало времени.
— Сними с них наручники! — потребовал Лис.
— Это можно! — согласился Инглемаз. — Уже не имеет значения!
Монра и Терп обняли Лиса и пожелали ему удачи, что вызвало смех Инглемаза, после чего Творцы ступили на круг и исчезли. Лис вздохнул.
— Я был уверен в тебе! — сказал, продолжая смеяться Инглемаз. — Для таких, как ты всегда есть что-то, что слишком дорого, люди ли, вещи ли. Именно поэтому вы всегда проигрываете: есть возможность управлять вами, заставить сделать то-то и то-то.
— А тобой возможности управлять нет? — язвительно спросил Лис.
— Нет! Мной управлять невозможно, я всегда преследую только собственные интересы, и поэтому меня невозможно заставить рисковать собой ради кого-то или чего-то. Меня невозможно шантажировать жизнями каких-то друзей, возлюбленных, детей. Поэтому в поединках с такими, как вы, я буду побеждать! Не сотвори себе кумиров, хотя бы и в виде близких людей — и будешь свободен! Это очень глубокое высказывание. Ты знаешь, на вашей Земле есть неплохие философы!
— Но если у тебя нет, так называемых, детей, возлюбленных и друзей, — сказал Лис, — то в случае твоей гибели, о тебе никто и не вспомнит, твоё дело никто не продолжит.
— А мне это надо? — почти с одесской интонацией спросил Инглемаз. — Какая мне разница, если меня не будет? А моё дело нужно только мне самому, и если уж я не сумел сделать своё дело, то не стоит его делать никому другому.
— Ну, это-то не новая концепция! Если тебе нравятся земные философы, то они об этом тоже говорили. Удобная философия: после нас, хоть потоп. Действительно, никому ничего не должен. Слушай, — сказал Лис, разглядывая Инглемаза, — я удивляюсь: ты был ребёнком, у тебя были родители, детство или тебя вырастили роботы в инкубаторе? Я не спрашиваю даже о том, любил ли ты кого-нибудь, но неужели у тебя не было хотя бы простой привязанности к кому-либо? Почему у тебя нет ничего святого?
— Я же говорю: не сотвори себе кумира! Ну, да ладно, времени для философии почти нет. Хватит болтать — продолжаем выполнять наш план.
Поскольку согласно данному плану Лис не должен был отменять вымышленную передачу информации Сварогу, то не должен был никуда звонить. В принципе, они оговаривали и такой вариант. Если звонка от Лиса не поступает, Сварог должен считать, что Лис называет Инглемазу условное место, где, якобы, действительно спрятан Ключ. Дальше Сварог будет действовать по своему усмотрению. Он постарается прибыть туда и определить, возможно ли ликвидировать Инглемаза. Лису в этот момент предстоит выполнять главную задачу: пробиться в Центр, откуда он должен звонить Сварогу на его мобильный телефон.
Лис очень удивился, что из Центра можно воспользоваться сотовой связью, но оказалось, что такая возможность есть. По словам Сварога это выходило не сложнее, чем вызвать его по селектору. Как технически это происходит, Сварог объяснять не стал, а просто рассказал, как сделать, чтобы вызов поступил на его сотовый. В принципе, если бы у Лиса в этот момент мобильный аппарат оказался с собой, он просто мог бы набрать номер Сварога из помещения терминала.
— Пока у нас есть ещё немного времени, — сказал Инглемаз, — тебя отведут в твою камеру.
Лис пожал плечами. Видя, что ему снова протягиваю чёрные очки, он хотел было высказать своё мнения о данной процедуре секретности, но передумал. Пусть Инглемаз считает, что чего-то добивается таким образом.
— Ты посидишь здесь до моего возвращения! — объявил Инглемаз, когда Лис был водворён в камеру.
— Не понял? — Лис удивлённо посмотрел стоявшего в дверном проёме Инглемаза. — Ты же сказал, что я буду у точки перехода.
— Я передумал, не хочу рисковать. Поэтому посидишь здесь!
— А как же обещание?
— Ха-ха-ха, я же сказал, что такие, как ты всегда будут проигрывать! Решения принимаю я, что значат какие-то обещания?! Ты пока посидишь тут, и если Ключ на месте, я, так и быть, позвоню моим слугам, они отведет тебя, куда надо. А если нет, то даже звонить не буду, приеду и сам тобой займусь!
— Нехорошо поступаешь, — мягко сказал Лис.
— А кто тебе сказал, что я должен поступать с тобой хорошо? — Инглемаз снова засмеялся нагло и самоуверенно. — Видишь, тебе и сказать нечего! — развёл он руками.
— Пока, действительно, нечего. — Лис пожал плечами.
— Мне почему-то кажется, что ты лжёшь мне насчет Ключа, — сказал Инглемаз. — Поэтому-то и посидишь здесь!
— Что ж, — Лис снова пожал плечами, понимая, что сейчас лучшее для него — играть спектакль до конца, — проверь и убедись, а я подожду. Дай хоть что-нибудь выпить.
— Это не возбраняется, — согласился Инглемаз. — Последняя просьба осуждённого!
И он захохотал.
Лис едва удержался, чтобы не напомнить кандидату в правители Земли, что почти так же тот смеялся пятнадцать лет назад, поигрывая лучемётом в его свердловской квартире, уверенный, что перед ним не некий человек, точнее — ванвир, по имени Богдан, а уже труп, не способный чему-либо помешать.
Однако Инглемаза тоже не следовало недооценивать: ведь сумел же он обставить Сварога. Если Инглемаз провёл столько лет на Земле, уничтожил не одного конкурента-Творца, и захватил даже Центр и всю сеть Сварога, он, безусловно, как ни крути, личность незаурядная. Незаурядный подлец — это всегда проблема, большая проблема.
Случайно взгляд Лиса упал на того высокого жилистого конвоира, с которым он уже перебросился парой слов раньше. Шаровик именно в этот момент как-то странно смотрел на Инглемаза. Взгляд был оценивающим и немного насмешливым, или это только казалось?
Лис снова посадили на цепь, но наручники сняли и не стали отбирать комбинензон и тапочки.
Оставшись один, Лис машинально растёр запястья и присел на диван. Он снова, в который раз, задумался, пытаясь найти оптимальный вариант действий в складывающейся ситуации. Ясно было, что Инглемаз долго не задержится и отправится проверять наличие Ключа в указанном месте. По раскладу времени, он должен уехать самое позднее в пределах получаса, а до момента, когда он поймёт, что никакого Ключа и в помине нет, пройдёт ещё не менее, если не более, часа. Нужно дать Инглемазу время отъехать подальше, чтобы в случае, если ему сообщат о попытке Лис прорваться к Центру, он не мог вернуться слишком быстро. Значит, примерно через час можно начинать действовать.
Самым сильным желанием в последние часы у Лиса было желание просто перегрызть глотки всем врагам и вернуться с Монрой (и конечно Терпом) в знакомый и близкий Мир Граней, где шумят наполненные приятной прохладой леса, текут то широкие, тёплые и плавно-величавые в своём течение, то быстрые, сбивающие леденящей прохладой струй реки, и просто жить, охотиться, отбиваться от врагов, таких простых и понятных, которых можно просто — «просто»! — перехитрить, перепрыгнуть, перестрелять обычными стрелами, в конце концов, и ускользнуть, убежать, укрыться, и далее просто жить, жить, жить… Однако, тут же приходила, и не в первый раз, мысль, что чем-то такая жизнь уже не устраивает. Действительно, лучше, когда меньше знаешь: меньше и хочется чего-то узнать.
Лис встал и начал ходить взад-вперёд по камере. Затем, сообразив, что явно повторяет действия подавленного обстоятельствами Терпа, которого сам наблюдал через стекло в коридоре, он снова уселся на диван и закинул ногу на ногу.
Пока всё складывается так, что Лис вполне может исполнить план Сварога. Тогда… А что, собственно, тогда? Тогда, при удачном раскладе, Лис остаётся один на один со Сварогом и должен будет целиком положиться уже на его слово. Но Лис даже до конца не понимал, кто такой Сварог.
Была, правда, ещё одна возможность… У Лиса даже перехватило дух от этого. Действительно, в альтернативе он вполне мог стать на место Инглемаза и сделать то, что тому пока не удалось — завладеть таинственным Центром.
Лис постарался прогнать эту мысль. Нет, ему не справится с совершенно незнакомым оборудованием, просто не успеть разобраться с тем, что пока даже не представляешь. Хотя в своё время он и разобрался с необходимыми для выживания системами во Дворце Терпа, но там ситуация была иная: его не лимитировало время.
Но дело было даже не в этом. Дело было в том, что поступи Лис также как Инглемаз, он невольно станет таким же и поставит себя, по крайней мере, в собственных глазах, на одну полку с этим мерзавцем. Хотя, может быть, Инглемаз и прав: в подобных ситуациях по крупному выигрывают, если вообще выигрывают, только такие, как он?
Но, кроме того, Лис не хотел оказываться в состоянии войны со Сварогом, это ему было не нужно. Ему с самого начала, в принципе, не нужна была никакая конфронтация ни с кем: ни с Ингваром Яновичем, или Инглемазом, ни с Творцами, как таковыми, ни, тем более, со Сварогом. По своей воле он не хотел воевать. За последний, совсем короткий отрезок времени, он устал действовать на пределе своих возможностей: шаровики, предатели-гномы, Инглемаз, теперь ещё, возможно, Сварог. Лису казалось, что сил больше не хватит, и хотя, до поры до времени, он успешно выходил из всех переделок, ему надоело состояние неослабного постоянного сверхнапряжения.
На планете Граней до появления шаровиков он рисковал жизнью множество раз. Но там был противник, который априори не подавлял его своими техническими возможностями. Наоборот, у Лиса было преимущество, которым он, правда, почти не пользовался, но которое придавало ему подсознательную уверенность и часто служило спасительной гарантией выживания, а здесь всё было иначе.
Лис хотел бы договориться. Более того: он не понимал, почему это, в принципе, не было бы возможно, ведь жизненного пространства должно хватать на всех. Сам он не желал встревать в проблемы, стоявшие перед Инглемазом или Сварогом. Да наплевать, занимайтесь своими делами. Вам нужна Земля, нужна вселенная Земли? Занимайтесь ей! Вы же до недавнего времени не лезли в искусственные вселенные Творцов, ну и не лезьте дальше! Я не доставлю вам никаких хлопот, я уйду на планету Граней, где хозяин, судя по всему, возражать не будет, или в мир Монры — и мне этого хватит на тысячу лет! А вы там, на Земле хоть удавитесь, хоть подавитесь своей властью! Я не попытаюсь урвать у вас ни грамма её, этой власти!
После того, как он нанюхался выхлопных газов, концентрация которых в воздухе его родного когда-то города выросла так, что щипало глаза, Лису даже стало иногда казаться, что ему теперь безразлично, будут ли на Земле хозяйничать шаровики или кто-то ещё. Кроме того, за два дня он насмотрелся на такое количество сытых наглых рожь, хозяйски ступающих из роскошных иностранных авто на грязные тротуары, по которому мимо них спешат куда-то плохо одетые, озабоченные насущным куском хлеба люди, не получающие, судя по прочитанному в газетах, зарплату по полгода, что ему стало как-то всё равно. Вы сами это всё себе создали, без меня. Сами и расхлёбывайте.
На столике перед ним появился поднос с напитками в графинах и бутылках. Инглемаз, утончённый садист, издевался, предлагая ему такой выбор. А, возможно, он и не собирается его обманывать? Однако Лис не допускал такого.
Он выбрал коньяк и, плеснув изрядную порцию, выпил залпом.
Меня-то оставьте в покое! Неужели я вам так нужен, что без меня вы никак не можете обойтись? Я нашёл свой мир, нашёл женщину, которую люблю и которая тоже, пуст пока, понимаю, но любит меня. Я даже готов признать, что вы все как-то поучаствовали в том, чтобы всё получилось именно так: кто-то когда-то куда-то именно в эту нужную сторону меня подтолкнул. Может быть, не так когда-то посмотрев, не то когда-то сказав, даже, было такое, выстрелив в руку из лучемёта. Но спасибо, спасибо даже и за это. Очень удачно получилось, ну и всё, всё! Я вам мешать не буду, ни, боже мой! Но и в ваши игры играть не хочу, увольте, отвяжитесь!
Лис отвалился на спину и зажмурил глаза. Интересно, сколько на свете правд, даже в голове одного человека? Он ведь не думает так на самом деле, он не успокоится, пока не узнает, кто есть кто и что грозит Земле. Он, в конце концов, не хочет для Земли пути Инглемаза, с шаровиками ли, без таковых ли, да и подход Сварога ему тоже не всегда понятен и нравится.
Неожиданно Лис хихикнул. «Собрался побыть богом?» — спросил он сам себя. Спокойнее, Лис, спокойнее, остынь! Сварог тысячи лет пытался — и, судя по всему, запутался и превратился в созерцателя, следящего лишь за тем, чтобы «молоко не убежало». Инглемазу, похоже, хочется чего-то среднего между фашизмом, коммунизмом и религиозной монархией. Есть собственные предложения? Он вспомнил слова из любимой некогда книги: «…для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок… ну, лет, скажем, в тысячу…». Плана-то никакого нет!
Лис начал дремать и не заметил, как погрузился в сон. После всего пережитого, несмотря на напряжение, а, возможно, именно из-за него, организм сам решил, что делать дальше: продолжать пустые размышления или же освежиться в глубоком здоровом сне. Каков бы он ни был, этот организм, ему всегда виднее. Он всегда был основой, на которую некто или нечто накладывали всё остальное: мысли, поступки, дела, оживляя всё это взрывчатым веществом души…

ГЛАВА 15

Судя по всему, задремал он ненадолго, от силы минут на двадцать. Он наверняка проспал бы несколько дольше, поскольку дал себе установку, что у него есть около часа отдыха перед началом решительных действий. Он не понимал, что заставило его проснуться, но это явно не были внутренние «биологические» часы. В комнате, а, точнее, в тюремной камере, где его держали, ничего не изменилось, но, тем не менее, нечто, какая-то составляющая часть меняющегося окружающего, подсказало, что оставаться дольше отключённым от реальности опасно.
Это не было шуршание, стук, какой-то иной звук или просто движение воздуха. Это было ощущение опасности, неуловимая эманация, распространяемая надвигающейся угрозой и воспринимаемая лишь особо чуткими натурами, наделёнными даром регистрировать это не фиксируемое ничем «нечто». Именно такие предчувствия, прорывающиеся сквозь пелену сна, не раз будили Лиса за минуту-другую до приближения врага, когда он отдыхал, свернувшись на одеяле под деревом в лесу или в пещере в горах. В таких случаях Лис просыпался мгновенно.
Он сел и прислушался. Всё было по-прежнему. Всё так же струился с потолка ровный яркий свет, так же висела, заполняя и утрамбовывая собой приятный кондиционированный воздух, тишина. Так могло продолжаться и день, и месяц, и год. Невозможность определять время суток тоже действовала угнетающе.
Конечно, живя на планете Граней среди индейцев, греков, персов или германцев Лис не носил привычных часов. Однако там почти везде были устройства для отсчёта времени: песочные, солнечные или даже водяные. Но, самое главное, там везде, несмотря на очень странную порой, на взгляд землянина, топографию поверхности, были восходы и закаты, которые гарантировали чёткую привязку ко времени суток. Поэтому когда человек засыпал, то после пробуждения по положению солнца или луны он мог достаточно точно определить, сколько времени прошло, пока он отдыхал.
Лис вспомнил, что многие земные тюремщики устраивали своим узникам настоящие пытки отсутствием возможности чётко знать время. Человек — существо, во все времена привязанное к определённому темпоральному укладу. Он привык жить по некоему распорядку, и лишение возможности точно узнавать который сейчас час и, пусть почти всегда бессознательно, подчинять ритм жизни вполне чёткому графику, равносильно надругательству над его природой. Если это совместить ещё и с вынужденным бездельем, то получается довольно изощрённая пытка. Если, конечно, у тюремщика есть время наслаждаться таким действом и должное образование: пытка временем характеризует достаточно интеллектуальных садистов.
Лис подошёл к крану и ополоснул лицо, после чего сделал несколько глотков прохладной освежающей влаги, зачёрпывая её ладонями. Надо было отдать должное тюрьме: вода отличалась превосходным вкусом. Практически можно было сказать, что из крана текла ключевая вода. С наслаждением омывая лицо, Лис продолжал прислушиваться, но он так и не мог понять, что же его разбудило.
Неожиданно сквозь журчание воды Лис всё-таки услышал посторонний звук. Он резко обернулся, и вода плеснула на пол и на его ноги.
По-прежнему в комнате не было никого и ничего. Звук, лёгкое потрескивание, шёл от правой двери, той самой, через которую его выводили показывать камеры Терпа и Монры. Звук явно не был следствием работы некоего устройства или замка в двери, поскольку вся техника и различные сервомеханизмы, с которыми Лису приходилось сталкиваться за последние годы, работали практически бесшумно. Если, конечно, не брать в расчёт, например, замки у тех же греков.
Насколько позволяла цепь, Лис подошёл к двери и прислушался. Потрескивание усиливалось, оно шло прямо из двери или из-за неё. Лис не мог приложить ладонь к поверхности, чтобы точнее понять расположение источника потрескивания, но он готов был поклясться, что звук исходит из того участка двери, где располагалась ручка, а, значит, предположительно и замок.
Вдруг Лис увидел, что часть самой двери и косяк в области ручки становятся красноватыми, они явно нагревались так, что тепло уже ощущалось на расстоянии. Нагретая зона опоясывала весь участок, где, как полагал Лис, в двери находился запирающий механизм.
Сомнения в природе таинственного звука не оставалось: кто-то с противоположной стороны резал дверь, и Лис вполне догадывался чем. Он только невольно подивился прочности материала, поскольку лучемёт брал его с явным трудом. Именно огромные перепады температур вызывали уже явственно слышимый громкий треск.
То, что некто применял для вскрытия двери лучемёт, указывало, что дверь заперта и тот, кто пробивался сейчас в комнату к Лису, не имеет возможность открыть её как-то иначе, но явно очень желает это сделать.
Вариант, что это действовали Терп или Монра, вернувшиеся из Дворца ему на выручку, Лис исключил как невероятный. Точку перехода Инглемаз конечно же уничтожил, а времени, чтобы рассчитать и восстановить подобный переход в нужное место у Терпа просто не было, да Лис и не знал, возможно ли попасть в помещения терминала Центра из мира Терпа в принципе.
Вряд ли это был сам Инглемаз, поскольку он открыл бы дверь более привычным способом. Но от кого Инглемаз стал бы запирать снаружи двери камер, где держал узников? Скорее всего, от своих врагов. Враг Инглемаза вполне мог стать другом, однако Лис сильно сомневался, что посылку «враг моего врага — мой друг» можно считать стопроцентной аксиомой в данном месте и в данной ситуации.
Кто бы это ни был, Лис решил, что самое лучшее для него сейчас — это любой ценой освободиться от цепи, даже если за ним продолжают наблюдать. Поэтому, расходуя драгоценный заряд имплантированного лучемёта, он, стараясь не попасть себе по ноге, перерубил свои оковы у самой лодыжки, уже нимало не заботясь о следящих устройствах.
В момент использования лучемёта, он, как и предупреждал Сварог, почувствовал лёгкий укол в палец. Луч по своему виду, цвету и самое главное действию сильно отличался от того, что он видел ранее. Лис отметил, что луч непривычно сильно расходится по мере удаления от точки излучения, что, в принципе, было хорошо, так как делало сектор поражения более широким. Пол в том месте, куда ударила часть энергии, не попавшая на звенья цепи и браслет, «поплыл» как тающее масло, и от него потянуло жаром. Очевидно, то обстоятельство, что луч не имел строгой параллельной фокусировки, нисколько не ослабляло плотность потока энергии в его расширяющейся части или же она была чрезвычайно высока на выходе. Машинально Лис осмотрел кончик пальца, откуда исходил луч. На поверхности кожи, как и обещал ему Сварог, не осталось никаких следов. Но самое главное, палец не болел и функционировал нормально.
Дверь должна была вот-вот распахнуться. Если бы поднос с выпивкой ещё оставался на столике, Лис прихватил бы бутылку в качестве дополнительного орудия, которым можно ударить или бросит во врага. Но столик был пуст, и Лис на всякий случай подобрал и сунул в уголок рта припрятанные зубочистки и спрятался за спинкой дивана, который к счастью стоял не прямо напротив двери, так что риска прямо попасть под смертоносный луч не было.
Свою перерезанную цепь Лис сознательно бросил на самом виду, чтобы постараться поставить в тупик ворвавшихся в комнату: возможно, они решат, что пленника тут уже нет, и не станут задерживаться. Впрочем, Лис особо на это не рассчитывал. Просто, оправдывая своё прозвище, он при любой возможности старался вносить сумятицу в мысли противника. Ничего кроме пользы от применения такой методики он никогда не получал.
Луч, пробивший, наконец, дверь чиркнул по стене и погас. Раздался удар, дверь пнули, вышибая прорезанный замок, и было слышно, как она резко распахнулась.
Невидимый Лису из-за дивана вошедший, сделал несколько шагов внутрь комнаты. Лис напрягся и приготовился, поднимая свой, ставший серьёзным оружием палец.
Звякнула цепь, которую нежданный посетитель поддел ногой, после чего выругался и крикнул по-русски явно кому-то в коридор:
— Невероятно, но, похоже, Инглемаз успел его увести! Скорее перекрывайте все коридоры! Начнём осмотр по секторам.
— Понял! Проверь всё-таки комнату!
В коридоре забухали шаги: кто-то, по звуку только один человек, побежал, удаляясь. Голос же вошедшего в комнату показался Лису знакомым.
— Проверим, хотя, что тут проверять! — буркнул неизвестный, но, тем не менее, двинулся вглубь помещения с явным намерением заглянуть для очистки совести за диван.
Трюк с цепью сработал, но не до конца. Однако Лис решил не выскакивать из-за спинки, поскольку неизвестный мог держать лучемёт направленным в его сторону и от неожиданности даже непроизвольно нажать на спуск. И хотя Сварог утверждал, что имплантированное им оружие мгновенно пробивает известные Лису серые доспехи Творцов, Лис просто не был уверен в своём умении точно выстрелить навскидку из пальца. Его же собственная кожа, едва прикрытая лёгкой тканью комбинезона, не долго выстоит даже против так называемого «обычного» лучемёта.
Лис выплюнул зубочистки, и когда фигура в серой броне заглянула за спинку дивана, сжался и состроил на лице гримасу отчаяния. Голос не зря показался ему знакомым. Щиток шлема был поднят, и Лис увидел лицо вошедшего. Это оказался тот самый высокий жилистый шаровик по имени Кормад, с которым он уже встречался.
Шаровик искренне удивился:
— Надо же, вот ты где!? Ну-ка, вставай, руки за голову! — Он повёл стволом лучемёта, приказывая Лису подняться.
Лис медленно поднялся, косясь на дверь: ему не хотелось, чтобы вернулся напарник его «освободителя».
— Эй, — крикнул шаровик в коридор, — он, оказывается, здесь!
В коридоре не ответили. Тот, с кем разговаривал шаровик, уже или находился слишком далеко, или вообще скрылся из коридора.
— Убежал, — почти добродушно констатировал Кормад. — Ну, ладно, а кто же тебе цепь перерезал? — Он вдруг спохватился, и голос стал жёстким. — Где твоё оружие?
— Да у меня же нету ничего, — хлопая глазами, как наивная барышня, ответил Лис. — Если б было, разве я бы тут сидел?
Он понял, что почудившиеся ему сомнения Инглемаза в стопроцентной верности своего окружения подтвердились. Шаровики сейчас действовали явно не по указанию патрона. Более того, они, похоже, охотились и за самим Инглемазом. Чем это лучше, пока непонятно, но развитие событий довольно неожиданное.
Лис не был бы Лисом, если бы не воспользовался подобной ситуацией. Брошенная на пол цепь всё же сослужила службу: если бы не она, вполне возможно сейчас в комнате находилось бы два шаровика, как минимум.
— Это всё Инглемаз, — начал говорить Лис первое, что пришло ему на ум, — Он вбежал, перерезал цепь, сказал, что у него проблемы с шаровиками, то есть, с вами, и приказал ждать, когда он вернётся…
— Значит, он был здесь? Куда же он делся? — Брови шаровика полезли на лоб. Очевидно, возможность появления Инглемаза в камере Лиса представлялась Кормаду почти невероятной. — Он не мог быть в этой части коридоров…
— Сам я, что ли, цепь перегрыз? — Лис обиженно мотнул головой, продолжая играть роль растерянной и испуганно-глуповатой личности: если противник в бою даже подсознательно хоть на секунду посчитает тебя идиотом — считай, твои шансы выросли. — Значит, у вашего бывшего Главного Помощника есть ещё какие-то способы перемещения сквозь пространство. Он ворвался с лучемётом — я думал, что меня хочет убить!…
— Так, так, — явно озадаченно покачал головой Кормад. — Ладно, пошли!
— Что, что вы хотите со мной делать? — продолжая говорить излишне нервным голосом, спросил Лис.
— То же, что собирались вы с ним, но теперь без него. Нам надоели игры за нашими спинами, мы всё знаем. Мы воспользуемся тобой, чтобы захватить того, против кого начал бороться Инглемаз, этого Сварога. Если бы Инглемаз не был таким идиотом, он бы взял его здесь на месте, а не захватывал Центр в отсутствии Сварога. Он не хотел посвятить нас в свой план, ну а теперь он нам и не нужен, нам нужен доступ в этот главный центр управления. Сейчас нам даже больше пригодишься ты, и мы даже готовы забыть, скольких наших братьев ты перебил. Если сделаешь всё, как надо, мы оставим тебя в покое в одном из миров, и даже дадим тебе свободный шар для вечного спасения бессмертной души, перед воссоединением с Великим Ничто. При условии, конечно, что ты уберёшься с Земли.
Надо же, подумал Лис, так я вам и поверил. Но как сказано: «вечного спасения бессмертной души»!
— Очень, очень хорошо, я согласен, — быстро залопотал он. — Вы даже лучше, чем я думал, и… А как попасть в этот центр Сварога? Он что, заперт?
— Заперт, но это не твоё дело, мы разберёмся с помощью самого же Сварога, для этого он нам и нужен. Ты готов сотрудничать? — грубовато спросил Кормад.
— Конечно, конечно! — энергично кивнул Лис. — А вы меня отпустите к Монре и Терпу?
Шаровик усмехнулся:
— А, к этим твоим Творцам? Я бы тебе туда не советовал…
— Что, не понял, что ты сказал?! — теперь уже у Лиса округлил глаза. — Что там случилось?
— То, что слышал! Нашёл, кому доверять — Инглемазу! Мы его терпели только до поры до времени, пока он был нужен нам.
— Что с Монрой и Терпом? Их убили? — Лис чуть было не рванулся схватить Кормада за грудки, но вовремя сдержался: шаровик мог посчитать это попыткой нападения и выстрелить, а мёртвый Лис уже точно никому не сможет помочь.
Шаровик пожал плечами:
— Если то, что я знаю о Недоделанных мирах правда, то им там придётся плохо. Может они уже погибли, либо их просто убили дикие звери или дикие люди. Говорят, в некоторых Недоделанных мирах первобытные племена.
— При чём тут Недоделанные миры?! — У Лиса похолодело внутри от сознания того, насколько глупо он доверился Инглемазу.
— А просто Инглемаз отправил их не во Дворец, а в один из Недоделанных миров. Вряд ли они там протянут долго. — повторил Кормад, продолжая держать Лиса под прицелом.
Лис понял, что нельзя терять ни секунды, он должен немедленно отправиться на помощь! В конце концов, ребята попались по его глупости. Как можно было доверять обещаниям Инглемаза, а он оказался идиотом, который доверился! Ну, что, думай. Как теперь быть, Александр Матросов, борец с амбразурами.
Лис прикинул стойку Кормада — нет, оружие наготове, расстояние приличное, сможет выстрелить, даже пока он просто успеет выбросить руки из-за головы. Так: спокойно, спокойно! Изобразим внешне полнейшее отчаяние. Враг, уверовавший в твоё отчаяние, становится слабее.
Лис застонал и медленно опустился на колени, прижавшись лбом к прохладному пластику пола, демонстрируя полнейший упадок моральных сил, одновременно продолжая лихорадочно соображать. Что он может сейчас сделать, что? Прежде всего, конечно, необходимо узнать, в какой конкретно мир выброшены Монра и Терп. Надо экипироваться посолиднее и двигать за ними. Дорога каждая минута, а он не понимает, что случилось здесь, ему необходимо быстрее прорваться в Центр и помочь попасть туда Сварогу. Но стоит ли теперь продолжать действовать по указке Сварога? Правда, если Сварог снова завладеет Центром, то тогда Лис, возможно, будет иметь больше шансов спасти друзей? Но пока он будет пробивать дорогу в этот самый Центр, останутся ли его друзья в живых?
Лис почти ничего не знал о Недоделанных мирах, мирах, не принадлежавших никому из Творцов, мирах, которые были брошены на разных стадиях формирования, потому и были так названы. Творцы вообще обожали подобные названия: мир Граней, мир Кольца, мир Земли. Что там Сварог говорил о писателе, кажется, Филипе Фармере? Наверняка это он натолкнул его на название “World of Tires”.
В общем, Недоделанные миры, что он о них знает? Кое-где имелась стабильная поверхность, кое-где нет. Там оставались различные пробные формы жизни, кое-где были даже какие-то разумные существа, не всегда люди. В общем, оказаться там без оружия Лис мало кому пожелал бы. Проклятый лес мог показаться ухоженным национальным парком в сравнении с любым Недоделанным миром. Единственный плюс состоял в том, что везде был пригодный для дыхания воздух, значит, есть шанс выжить какое-то время.
— Куда их отправили? — артистически отчаянно воскликнул Лис.
Кормад удивленно посмотрел на него и пожал плечами:
— Точно не могу сказать, но, думаю, информация осталась в оперативной памяти пульта, откуда Инглемаз управлял переносом.
— Он же показывал мне, что точка настроена на Дворец! Мы же там были вместе с тобой, — Лис продолжал демонстрировать растерянность, хотя сам уже прекрасно понял, что произошло: пока он осматривал место предполагаемого перемещения, Инглемаз ввёл в управляющую систему новую команду, активируемую после возвращения Лиса и шаровика. Монра и Терп, думая, что отправляются под спасительную охрану дворцовых систем, оказались чёрт знает, где.
— Ты уже и сам догадался, что тебя обули, как последнего идиота, — довольно ехидно сказал шаровик. — Ну, ладно, хватит болтать! Если будешь помогать нам, возможно, сможешь помочь и своим друзьям, но через какое-то время. Куда ушёл Инглемаз? Через какую дверь?
— Через эту, конечно! — Лис, не задумываясь, кивнул на уцелевшую левую дверь.
— Понятно! — Кормад достал переговорное устройство.
Надо быстрее прорываться к пульту, надо играть уж совершенного идиота, если таковым оказался и в действительности, подумал Лис. Главное сейчас экипироваться и уцелеть самому. План действий меняется, Сварогу придётся больше, если не полностью, полагаться на себя.
— Что вы хотите делать? — спросил Лис, придавая голосу заискивающую мольбу.
— Видно будет, — махнул рукой шаровик и ствол лучемёта впервые за несколько минут отклонился от груди Лиса.
Лис скорчил идиотскую рожу и сказал почти шепотом, скороговоркой и шепелявя как полоумный китаец:
— Ума-ляю, умаляю ваша, сэра! Тока ни нада ни-кво выз-вать! Позалуста!
— Чего-чего? — не понял Кормад, уже поднося устройство связи к лицу.
Он с удивлением уставился на гримасу придурка и непроизвольно напряг слух, пытаясь разобрать тихие быстрые слова, и ослабляя тем самым общее внимание, чего и добивался Лис.
— Вот это, вот это! — так же тихо сказал Лис, выводя руку из-за спины и показывая пальцем на переговорник, который шаровик приставил к щеке.
— Звонить, говорю, никуда не надо! — Лис повысил голос, одновременно прицеливаясь, и дал мысленный приказ имплантированному в палец смертоносному агрегату.
Эффект был действительно интересным. Лицо шаровика в том месте, куда попал заряд, пшикнуло, как капля воды на раскалённой сковороде. Смежные части кожи вспламенились, как промасленная бумага, противно коптя, но тут же погасли. Участок щитка шлема вместе с прикрывавшим ухо выступом и переговорное устройство, попавшее в сектор поражения, оплыли тающим воском.
Шаровик даже не успел крикнуть, поскольку у него уже не было куска горла с голосовыми связками. Однако, повалившись, он непроизвольно нажал на спуск, и Лис едва успел увернуться от луча, выпущенного уже мертвецом. Один результат был общим с действием лучемётов Творцов: так же тошнотворно запахло сгоревшей плотью.
— Эффектно! — с восхищением констатировал Лис. — Прости, хотел поговорить с тобой подольше, но ты сам куда-то спешил.
Он подобрал оружие противника, прыгнул к открытой двери и осторожно выглянул в коридор.
Дверь его камеры располагалась примерно в середине отрезка коридора длиной метров семьдесят. В стенах виднелись ещё несколько дверей со значками, о которых говорил Сварог, и ни одна не была открыта. Вокруг было тихо.
Лис не стал прикрывать дверь, чтобы услышать, если затопают шаги, и деловито начал стягивать с убитого доспехи. Хотя комплекция Кормада была иной, чем у Лиса, данная модель брони имела возможности подгонки по размерам, и все части, включая даже ботинки, пришлись впору. Исключение составлял повреждённый шлем, который уже нельзя было надеть, так что голова оказалась незащищённой. Чтобы ориентироваться по времени, Лис также снял с руки Кормада оказавшиеся на неё часы.
— Извини, помародёрствую немного — пробормотал Лис, обирая убитого и отворачиваясь от изуродованной обгоревшей головы.
Озираясь на дверной проём, Лис проверил заряд лучемёта. Магазин оказался использованным на девяносто процентов. В карманах брони нашлись ещё две обоймы. Лис направил ствол оружия на валявшийся на полу шар и истратил магазин до конца.
— Да славится Великое Ничто! — прокомментировал он свои действия и перезарядил лучемёт.
Лис оглянулся на свою камеру. Он сплюнул, вернулся за диван и, подобрав с пола одну зубочистку, сунул в уголок рта.
Первым делом ему хотелось бежать к пульту, с которого Инглемаз управлял последними перемещениями, и потребовалось определённое усилие над собой, чтобы до конца не поддаться эмоциям. Не надо совершенно терять голову, что с того, что он узнает сейчас, куда точно эта сволочь отправила его друзей? Целью номер один сейчас должен стать Центр, поскольку если он сумеет выполнить указания Сварога, то, возможно, последний окажет содействие в поиске. Если он не такая сволочь, как Инглемаз, конечно.
Прикинув направление, Лис крадучись двинулся по коридору налево, хотя, конечно, голые стены не давали возможности укрыться, если из-за одного из поворотов вдруг выскочат враги.
В стенах коридора кое-где виднелись двери, и Лис осторожно стал пробовать их все. Сварог объяснил, что если на двери есть символика из кругов, квадратов и треугольников, то код открывания и закрывания такой двери очень прост. В изображённую фигуру или фигуры вписывалась пальцем другая, которую можно было туда вписать. Например, для треугольника это был круг, для круга — квадрат или же треугольник, и так далее. Лис усмехнулся и спросил Сварога, не слишком ли примитивный способ кодировки.
— А разве бы ты, скажем, догадался водить пальцем по рисунку таким способом? — спросил Сварог. Лис вынужден был признать, что не стал бы.
В одной комнате Лис обнаружил явную точку перехода, но путь к ней преграждала система слежения. Пульт управления располагался рядом, но Лис не знал кодов, так что не мог отключить автоматического сторожа. Кроме того, он понятия не имел, куда может вести этот переход. Зачем точка охранялась, он мог только строить догадки. Вполне вероятно, эта точка была оборудована уже Инглемазом.
Возможно, что многие точки перехода были односторонними, и, мгновенно попав куда-то, можно потом тщетно искать выход. У Лиса был печальный опыт скитаний по островам в Торцевом океане планеты Граней. Тогда он почти три месяца путешествовал с острова на остров, ища точку перехода, ведущую во Дворец. В апартаменты Терпа из Торцевого океана он так и не вернулся, но оказался на грани Азии, на которой он ещё ранее по счастливой случайности точно запомнил расположение одной из точек перехода. Путь к известной точке занял, тем не менее, ещё полгода. Правда, он не жалел о том путешествии, но тогда он никуда не спешил.
Сейчас же времени просто не было, а о том, что его ожидает в резиденции Сварога, можно было только строить смутные догадки.
Без приключений Лис добрался до первого поворота и выглянул из-за угла. Коридор с редким однообразием дверей простирался вправо и влево не менее чем на двести метров. Он был ярко освещён и почти пуст. Почти, потому что метрах в десяти от поворота на полу распласталось тело.
Это был мужчина без доспехов, лежавший ничком. Его одежда, местами обугленная, и противный запах не оставляли сомнений в причине смерти. Кое-где на стенах также были заметны следы выстрелов из лучемёта.
Ещё в нескольких метрах дальше растеклась на полу довольно большая лужа крови, но она явно могла иметь только косвенное отношение к обожжённому телу, поскольку цепочка крупных капель уходила вдаль и исчезала за изгибом коридора справа. Озираясь по сторонам, Лис приблизился, и ногой перевернул мертвеца.
Основная энергия выстрела пришлась в лицо, которое обгорело до неузнаваемости. Судя по одежде, это мог быть один из охранников-людей, которых он уже видел. В подвёрнутой руке был зажат неповреждённый пистолет ПСМ калибра 5,45 мм.
Лис озадачило, что охранник находится здесь. Почему-то у него сложилось мнение, что в помещения, выходящие, по-видимому, за пределы обычного земного пространства, Инглемаз, как и Сварог, подручных-землян не пускает. Хотя, конечно, это было только предположение.
В карманах парня нашлись частично обгоревшие денежные купюры различного достоинства, кое-какие документы, и пачка сигарет «Camel» с зажигалкой. Сзади на поясе была пристёгнута кобура с ячейкой, содержавшей запасную обойму, а также совершенно целый сотовый телефон.
Лис понюхал ствол пистолета и проверил магазин сквозь вырезы в обойме. Отсутствие трёх патронов и свежий запах пороховой гари говорили о том, что стреляли совсем недавно. Очевидно, охранник-землянин в кого-то попал, что подтверждала и лужа крови на полу.
На всякий случай Лис рассовал по карманам всё найденное и двинулся дальше. Кроме того, как это не было противно, он вымазал себе лицо и волосы кровью, чтобы стать мало узнаваемым, по крайней мере, с первого взгляда, хотя прекрасно понимал, что враги могут его видеть через скрытые системы наблюдения. Лис вполне допускал, что таковые располагаются и в коридорах, хотя ничего подобного, тому, что имелось у него в камере, не заметил. Сам же факт, что против него пока не предпринимают никаких действий, мог говорить о том, что его местоположение пока, скорее всего, неизвестно.
Стоя над трупом, Лис на несколько секунд задумался. Согласно инструкциям Сварога, Центр должен был находиться за следующим поворотом направо. Точнее, там располагалась точка перехода, ступив на которую, можно было оказаться у входа в Центр. До поворота было метров сто, не больше.
Неожиданно Лису в голову пришла идея: он вспомнил, что Сварог упоминал, что система связи резиденции обеспечивает возможность звонить по сотовой связи. Лис вытащил телефон и набрал номер Сварога, уже не заботясь, что вызов могут засечь.
Сварог ответил почти сразу, как будто ждал этого звонка.
— Ты не под контролем? — первым делом осведомился он.
— Нет, нет, нет, — с расстановкой ответил Лис, соблюдая договорённость. — Всё хорошо.
Это был условный ответ, означавший, что Лис действительно разговаривает свободно. Если бы он звонил по принуждению, то ответ был бы иной.
Лис кратко изложил ситуацию и Сварог очень обрадовался бунту шаровиков. Это, по его мнению, упрощало задачу, в чём Лис сомневался.
— Как бы то ни было, — Лис торопился, оглядываясь по сторонам, — я постараюсь прорваться в Центр, а ты дальше уже действуй по обстановке. Если мне удастся сделать всё, как ты говорил, то я сразу же отправляюсь выяснять, куда эта сволочь заслала Монру и Терпа.
— Подожди! Если попадёшь в Центр, лучше дождись меня.
— Нет времени! Да я ещё не знаю, прорвусь ли туда вообще. Имей в виду, если не смогу туда попасть, то сразу двину к локальному пульту, откуда Инглемаз их отправил.
— Постой, если ты попадёшь в Центр…
— Да я и говорю, что я буду делать, если не попаду! Я тебе звоню только потому, что представилась возможность и чтобы предупредить. Чтобы ты не сидел и не ждал меня. Можешь прикидывать: скажем, за час, ну за два — это уж край, от данного момента я или сумею открыть тебе путь в Центр, или нет. Если в течение этого времени не будет результата, то можешь считать, что у меня ничего не вышло и действуй сам.
Сварог начал возражать и доказывать Лису, как поступить рациональнее, но тут из-за поворота выбежали двое шаровиков. Увидев Лиса, они, не мешкая, открыли огонь. Это свидетельствовало, что, вероятно, шаровики так или иначе знают о бегстве пленника. Скорее всего, кто-то уже осмотрел камеру и нашёл убитого Кормада, оповестив остальных. Возможно, что и система наблюдения работала.
Шаровики, которые сейчас атаковали Лиса, не могли побывать в камере, откуда он вырвался, поскольку они бежали со стороны Центра. Так или иначе их не сбило с толку перемазанное кровью лицо и доспехи, и стрелять они начали сразу.
Голова Лиса была не защищена, но ему повезло, что лучемёты шаровиков были установлены в импульсный режим. Один луч скользнул по грудной пластине брони и ушёл в пол, а второй выстрел срезал половину телефона как раз тогда, когда Лис начал вскидывать руку для выстрела.
Лицевые щитки шлемов у шаровиков были опущены. У Лиса не было времени хватать лежавший на полу лучемёт, чтобы, надеясь на чудо, стараться попасть в незащищённое бронёй место, или же проверять поражающую способность ПСМ против доспехов, и он активировал микрогранулу.
Расходящийся луч захватил обоих шаровиков. Тому, который бежал первым, досталось больше, и прямо в лицо. Щиток шлема испарился, шаровик вскинул руки и рухнул, кувыркнувшись по инерции несколько метров по полу в направлении Лиса. Второго шаровика задело лишь краем луча. Сильно ослабленная уже отражённая энергия выстрела попала между высокой горловиной грудной брони и краем шлема, но не нанесла смертельного поражения, а только причинила сильный ожог. Шаровик завизжал, задёргался, падая на колени, но попытался, тем не менее, вскинуть своё оружие, и Лису пришлось истратить ещё один заряд. На сей раз выстрел, произведённый более точно, пробил грудную пластину брони, и в коридоре снова наступила тишина.
— Жаль, ещё столько работы впереди, а уже четырёх зарядов нет, — посетовал Лис вслух.
Несмотря на спешку, он обшарил убитых и забрал все уцелевшие заряды к лучемётам. В кармане у одного из шаровиков обнаружилась даже плоская двухсотграммовая бутылка, судя по этикетке с коньяком “Remy Martin”.
— Ну полностью очеловечились, гады, коньяк жрут, — проворчал Лис, забирая бутылку.
Кроме того на сей раз он получил в качестве трофея совершенно целый шлем, который сняд со второго шаровика. Лис подумал, что зря вымазал лицо кровью, но сожалеть было некогда. Он двинулся по коридору в направлении, в котором должен был располагаться Центр. Всё, похоже, сходилось со словами Сварога.
Метров через сто имелся поворот направо. Лис осторожно приблизился к углу и выглянул в проход, который вёл непосредственно к входу в Центр. Там было пусто, и метрах в тридцати коридор кончался тупиком. У самой стены шла довольно широкая красная полоса. От Сварога Лис точно знал, что здесь нет системы наблюдения, во всяком случае, такой, которой можно было бы пользоваться не из самого Центра. Он свернул за угол, чтобы его не могли сразу заметить из длинного пролёта коридора, и задумался, присев на корточки, готовый в любой момент выстрелить, если кто-то появится на точке перехода.
Неприятный момент заключался в том, что шаровики выбежали отсюда, из-за этого поворота. Возможно, они просто находились здесь в засаде и, услышав шаги Лиса, бросились в атаку, рассчитывая легко поразить его в незащищённую голову. Но могло быть, что засада расположилась по ту сторону перехода. Тогда, стоит Лису оказаться там, по нему немедленно откроют огонь. Конечно, против его встроенного оружия не устоит никто, но риск всё же был, и риск, на взгляд Лиса неоправданный. Кроме того, ему хотелось поберечь заряды микрогранул, которых оставалось всего шесть.
Конечно, если бы у него не было альтернативы, то он, наверное, рискнул бы броситься вперёд. Но альтернатива как раз была.
Сварог объяснил ему, что непосредственно к входу в Центр ведёт ещё одна точка перехода. Она располагалась в месте, которое Сварог называл «зимним садом». Это было помещение типа оранжереи. Зачем Сварог создал его здесь, он не объяснял, да Лис и не спрашивал, резонно не считая это важным в момент, когда происходил разговор. В глубине сада находились три двери, они же три точки перехода. Точка, ведущая к Центру, имела знак в виде круга. Остальные две с треугольником и квадратом, соответственно вели в Арсенал и в помещение гаража. Естественно, о наличии и способах активации точек знал только сам Сварог и теперь Лис.
Если он сумеет добраться туда, то перенесётся прямо к входу в Центр. Точка перехода, связывавшая помещение у входа с коридором, находилась несколько дальше от двери в Центр. Таким образом, если там Лиса подстерегает засада, то, войдя из «зимнего сада», он окажется за спинами шаровиков и успеет выстрелить первым, что будет очень необходимо и, судя по всему, достаточно. Хотя, если за ним наблюдали, шаровики уже могли догадаться о необычном оружии, которым владеет Лис и принять меры. Хотя, какие меры они могли принять? Разве что действовать осторожнее.
Выглянув за угол и убедившись, что всё тихо, Лис направился туда, откуда пришёл. Первый раз от камеры он пошёл налево. Согласно указаниям Сварога, чтобы попасть в «зимний сад», следовало идти в противоположном направлении. Лис благополучно добрался до крестообразной развилки, где сейчас ему требовалось повернуть направо. Если пойти налево, то через точку перехода можно будет попасть в коридор, где находится вход в Арсенал. Дополнительная экипировка сейчас была ох как нужна, но Лис не сомневался, что Арсенал охраняется. В общем-то, он уже имел неплохое вооружение, и, кроме того, следовало спешить. Потом у него будут развязаны руки делать всё, что он посчитает нужным, а пока — цель Центр. Поэтому он свернул направо.
Впереди метрах в тридцати находилась другая точка перехода, за которой начинался новый коридор с Т-образным перекрёстком. Там нужно будет идти налево и, миновав ещё одну точку перехода, можно попасть непосредственно к входу в оранжерею.
Логика организации всей системы коридоров терминала Центра была не вполне понятна Лису. Сами коридоры, конечно, ничего сложного не представляли, даже с учётом различных точек перехода, но ему непонятно было, почему Сварог организовал всё именно так. Нехватка времени не позволяла Сварогу, даже если бы он и пожелал, отвечать на все вопросы, которые пачками возникали у Лиса во время их первой и последней ознакомительной беседы. Лис правда, понял, что пресловутый «Центр» позволяет формировать «систему внепространственных помещений» как бы из готовых модулей-кубиков. Очевидно, одним из типов модулей были ветвящиеся коридоры, но неужели не было чего-то другого, что позволило бы сделать эту секретную штаб-квартиру менее однообразной? Однако об этом можно было только гадать.
Приближаясь к первой нужной ему точке, Лис постоянно оглядывался на вторую, остававшуюся примерно в ста метрах сзади. Он не рисковал двигаться быстрее, поскольку за точкой, к которой он сейчас шёл, тоже могла скрываться засада, и ему не улыбалось столкнуться на бегу с шаровиками, выскакивающими из ниоткуда.
Оглядывался он не зря. Ему оставалось меньше двадцати метров до цели, когда из дальней точки перехода всё-таки начали появляться шаровики. Они появились сразу втроём, поскольку точка представляла собой знакомую синюю полосу и позволяла перемещаться, стоя по всей ширине коридора. Шаровики сразу же начали полосовать Лиса установленными на постоянное излучение лучемётами. За ними выскочило ещё троё. Первые, не прекращая стрельбу, грамотно бросились на пол, чтобы не мешать новоприбывшим, а задние открыли огонь стоя.
Коридор наполнился мечущимися и перекрещивающимися смертоносными лучами. Лис, втянув голову в плечи, чтобы прикрыть возможные зазоры между воротником брони и шлемом, дважды, не целясь, активировал микрогранулы и побежал вперёд.
Сзади раздались истошные крики, и Лис зло усмехнулся, успев заметить, что двое шаровиков распростёрлись на полу, а ещё двое дёргаются, корчась от боли. В три прыжка он преодолел расстояние до точки и опустился на синюю полосу. Лучи, буравившие его броню, исчезли.
Лис оказался в другом коридоре схематично являвшимся как бы продолжением предыдущего, но, возможно, отделённого от него громадным расстоянием в обычном пространстве.
По инерции он прыгнул вперёд, уходя с точки перехода, и чуть не упал, наступив на горку из двух тел в серой броне, из-под которых натекла кровь. Впереди в нескольких шагах стоял мужчина в светлом костюме, который лихорадочно жал на спуск лучемёта.
Если бы он попал с такого расстояния прямо в лицо, то луч вполне мог пробить щиток шлема. Однако оружие не действовало. Не раздумывая и до конца не понимая, что происходит, Лис активировал микрогранулу. Конечно, тут вполне хватило бы и лучемёта Творцов, поскольку мужчина был без брони, но Лис, рассчитывая встретить по эту сторону точки перехода шаровиков, защищённых доспехами, держал наготове не лучемёт, а свой смертоносный палец.
Это было бы смешно, когда бы не было так грустно… В краткий миг Лису пришло на ум сравнение, что действия его напоминают детскую игру в «войнушку», но даже без игрушечных пистолетов. «Кых! Пух-пух!» — кричат иной раз дети, бегая по двору, целясь друг в друга выставленными указательными пальцами. — «Ты, Сашка, убит!»
Здесь всё было по-настоящему, а у Лиса не было времени кого-то жалеть и вести переговоры с ничего не понимавшим охранником, неизвестно как тут оказавшимся. Одно только могло сходиться: вполне возможно, что мужчину звали, например, Сашка, только сейчас он был убит по правде.
Охранник вспыхнул как смоляной факел, но ту же погас — интересная особенность взаимодействия энергии, выбрасываемой микрогранулой с живой тканью. В тот же миг на поясе у него что-то взорвалось и, взвизгнув, с рикошетом, ударило по стенам коридора. Инстинктивно, хоть и с опозданием пригнувшись, Лис сообразил, что это взорвалось засунутое куда-то за пояс огнестрельное оружие, очевидно пистолет.
Сварог предупредил его, что данная точка была отключаемая. На стене рядом с полосой, указывающей место перехода, виднелся красный кружок диаметром сантиметров пять. Лис провёл пальцем два раза крест на крест по кругу и перевёл дух: со стороны перехода на него уже не нападут, если, опять же, верить Сварогу. А его инструкциям, похоже, пока верить можно.
Очевидно, когда началось восстание шаровиков и они устроили охоту за Инглемазом, охранники-люди тем же путём, каким сюда вели Лиса, проникли в коридоры терминала-резиденции и столкнулись с такими непонятными явлениями, как, например, одетые в броню шаровики. Видимо этот последний человек, встреченный Лисом, подстрелил шаровиков и взял их непонятное и казавшееся более мощным оружие. К счастью для Лиса, он или не смог разобраться, как приводить боевой лучемёт в действие, или оружие оказалось разряженным. Ещё большей удачей стало то, что он не открыл стрельбу из простого пистолета. Если бы охранник сообразил, что против серой брони огнестрельное оружие куда эффективнее, то Лис мог стать третьим на полу.
Тем не менее, надо было признать, что фактор вмешательства охранников-людей сыграл для Лиса колоссальную положительную роль: по меньшей мере, трое шаровиков, если считать того, кто оставил лужу крови в первом коридоре, были выведены из строя, да и вообще «человеческий фактор» явно внёс сумятицу в ситуацию. Хотя раненый шаровик может найти себе новое тело, так что лучше считать, что пока наверняка уничтожено только пятеро, если считать по шарами.
Лис добросовестно уничтожил шары убитых шаровиков, забрал боезапас и разрядил валявшийся рядом лучемёт. Опалённый труп охранника и упавший рядом повреждённый лучемёт он осматривать не стал. Выглянув за поворот коридора и убедившись, что и там тишина, Лис подошёл к единственной имевшейся тут двери.

ГЛАВА 16

Это была нужная дверь — знаки в виде цветных круга, треугольника и квадрата, подтверждали это. Лис произвёл необходимые манипуляции и заглянул внутрь.
Просторное и очень высокое помещение действительно представляло собой нечто вроде оранжереи или огромного зимнего сада. Прямо за порогом начинался широкий полукруглый подиум, тремя уступами спускавшийся на посыпанную песком площадку. Площадку обрамляли клумбы, усыпанные невообразимыми цветами, среди которых, впрочем, угадывались и явно земные виды. Дальше сплошной стеной стояли заросли, в которых исчезали три тоже посыпанные песком дорожки. Некоторые деревья и кустарники были знакомые, а некоторые Лис никогда ранее не встречал.
Опасаясь возможной засады, он ещё некоторое время осматривал помещение из-за приоткрытой двери и прислушивался, не раздастся ли каких-то звуков. Помещение было намного шире коридора, и уходило в глубину насколько позволяли видеть заросли. Сквозь ветви и лианы на боковых стенах можно было заметить высокие полукруглые окна, из которых струился довольно яркий свет, показавшийся Лису необычным.
На внутренней поверхности двери также имелись геометрические фигуры. Лис вошёл и, прикрывая спиной свои действия на случай, если всё-таки кто-то наблюдал за ним из кустов, быстро запер дверь. Предупреждённый Сварогом, Лис не стал наступать на три ступеньки, а просто спрыгнул на песчаную дорожку.
Оказавшись у ближайшего окна, он понял, почему освещение, падающее снаружи, кажется странным. Сварог почему-то даже не намекнул, где расположено данное помещение, и неудивительно, что свет за стёклами показался Лису странным. Пейзаж, расстилавшийся снаружи, был явно неземной: какие-то острые скалы, тёмные или блестящие, отливающие местами синевой, а местами тёмно-бордовым или иссиня-чёрным, разломы, уходящие вдаль, и над всем этим — угольное космическое небо. Существенным дополнением антуража выступал огромный буро-желтоватый полосатый шар, поднимавшийся над горизонтом справа. Именно он заливал всю местность светом, сила которого почти равнялась солнечному свету на Земле в пасмурный день. Однако в пасмурный день почти нет теней, а здесь они были, и очень резкие.
Предположений, что он сейчас видит, можно было выстроить множество, но сначала следовало осмотреть помещение и убедиться, что он всё-таки попал туда, куда нужно. Лис осторожно обошёл оранжерею по периметру и для очистки совести проверил кусты. В саду никого не было, да и, судя по имевшейся у него информации, никого не должно было быть. Площадь всего зала он оценил не менее, чем в семьсот-восемьсот квадратных метров. На стене, противоположной той, на которой располагалась дверь, через которую Лис вошёл, имелись три других, помеченные соответственно кругом, треугольником и квадратом. Как и большинство дверей здесь это были обычные двери, даже ручки имелись, вполне привычные, функциональные ручки. К каждой двери подходила своя дорожка.
На всякий случай Лис подёргал за ручки, чтобы убедиться, что они закрыты. Как и на всех подобных дверях, тут не было видно никаких отпирающих устройств: ни замочных скважин, ни прорезей для магнитных карточек, ни клавиатур набора кода. Вообще идея Сварога с чирканьем пальцем по геометрической фигуре на двери начинала казаться Лису весьма интересной. Действительно, кто может догадаться, что дверь отпирается рисованием пальцем, скажем, на треугольнике, нанесённом на дверь? Лис отметил, что на дверях в камеры, где держали его и Творцов, таких рисунков не было. Там возможно, ключом служило определённое устройство, подносимое к двери, или же замки имели дистанционную блокировку. Это подтверждал прибор типа ПДУ, который он видел у Инглемаза.
Сварог не раскрыл секрет «рисовальных» замков своему собственному Иуде. Поэтому единственное, чего пока не понимал Лис, было то, как Инглемаз проник в локальный центр управления? Когда туда приводили Лиса, то очки с него сняли уже внутри, поэтому он не видел, есть ли соответствующие знаки на той двери.
Прежде чем отправиться выполнить конечное задание Сварога, Лис, даже несмотря на поджимающее время, не мог удержаться, чтобы не бросить взгляд на странную равнину за стеклом оранжереи.
Разглядывая нагромождение каменных и ледяных глыб, отливавших мертвенным грязными оттенками мрачных цветов, Лис подумал, что это место вполне может быть расположено на спутнике одной из планет-гигантов Солнечной системы. Во всяком случае, Лис помнил подобные картинки предполагаемых видов со спутников этих планет, которые он видел давным-давно в научно-популярных изданиях. Огромный шар над горизонтом, судя по цвету полос и большому пятну, очень походил на Юпитер. Значит, сад мог находиться на любом крупном спутнике этой планеты-гиганта. Почему-то у Лиса моментально возникло название «сад Ганимеда», хотя он не стал бы утверждать, видит сейчас пейзаж именно этого спутника самой крупной планеты, вращающейся вокруг Солнца. Просто он помнил что четыре самых больших спутника Юпитера, открытые ещё Галилеем, называются Ио, Ганимед, Европа и Каллисто, но почему-то слово «Ганимед» понравилось ему больше других.
Вообще, судя по тому, что он пока видел, Лису стало совершенно ясно, что система коридоров и комнат, в которой располагалась его тюрьма, и которая вела к таинственному Центру, была раскидана между разными точками пространства или пространств. Точки этим могли находиться где угодно, что красноречиво подтверждал пейзаж за окном. Лис давно уже недоумевал, чем обусловлено такое устройство помещений, в которых он оказался. Например, для чего этот сад на каком-то богом забытом спутнике? Чего добивался строитель, создавая именно здесь участок своей, так называемой, резиденции? Зачем Сварогу понадобилось именно так всё организовать, Лис мог только гадать. Ответов на подобные вопросы для него пока не существовало, или не существовало вообще.
Правда, одно было понятно: если отключить каким-то образом нужную точку или зону перехода, то, например, данный участок этого комплекса помещений оставался изолированным на далёкой планете. Лис подумал об этом и похолодел. Если за ним следили те, кто мог управлять системой переходов, то, вполне возможно, что он уже заперт на луне Юпитера. Почему-то Лис был уверен, что гигантский шар, видимый из окон, и есть эта планета.
Хотя нет, он вспомнил, что Сварог говорил, что имеющиеся точки перехода, те, которые он уже видел, отключить можно только из самого Центра или же так, как была отключена последняя. Но таких, отключаемых на месте точек и зон, очень мало, они не позволят разорвать целостность коридоров резиденции.
Насколько Лис уже знал, Творцы не успели организовать космические полёты с Земли, поэтому Сварог мог осуществить подобные проекты только с помощью Центра, в который силою обстоятельств он готов был теперь впустить и своего вынужденного союзника.
Но в данный момент мотивы действий Сварога как архитектора резиденции представляли для Лиса чисто академический интерес. Подобные гипотезы не помогали ему решить главную сейчас задачу: найти Монру и Терпа.
По краткому общению с представителем шаровиков, взломавшим его узилище, Лис понял, что они были не прочь повторить план Инглемаза и завладеть тем, что называется Центром. Однако по тому, что покойный Кормад называл это место «центром управления», Лис предполагал, что об истинном значении этого артефакта или «Центра» с большой буквы, шаровики по-настоящему не догадываются. Тем не менее, они прекрасно осознали, что, заполучив личность, против которой боролся их «Главный Помощник», они получат принципиально новые сведения как о мире Земли, так и мире вообще. Главный Помощник не мог помочь им овладеть такими знаниями, и шаровики решили пустить его в расход. Эту часть их плана Лис не мог не приветствовать всей душой.
Внимание Лиса привлёк некий объект снаружи. Он присмотрелся.
Метрах в двадцати за окном, у которого он сейчас стоял, находилась небольшая площадка, очень похожая по общему виду на полукруглый участок, через который Лис перепрыгнул при входе. Сама по себе площадка не представляла интереса, и бросалась в глаза только своими чёткими формами среди каменного крошева, покрывавшего ближайший относительно ровный участок поверхности неизвестной планеты. Но зачем-то она располагалась там.
Позади в кустах раздался шорох. Лис обернулся и присел, готовый к стрельбе, но шорох не повторился, да и не могло там быть никого. Очевидно, выпрямилась какая-то отогнутая чуть раньше им самим ветка, и Лис снова повернулся к окну, пытаясь рассмотреть, что же валялось на площадке.
Там, слегка вываливаясь за её пределы, лежала какая-то горка тряпок и чего-то, странно напоминавшего кровавое мясо. Это было довольно неожиданно: безжизненная гористая местность явно лишённая воздуха — и что-то, что недавно, похоже, было человеком, поскольку больше всего куча напоминала изуродованное человеческое тело. Однако расстояние до странной площадки и направление освещения не позволяли рассмотреть останки лучше. Лис пожал плечами и повернулся, чтобы направиться к двери, ведущей в Центр.
Уже раздвигая ветки ближайших кустов, которые выглядели совершенно обычным земным орешником, Лис ещё раз обернулся бросить взгляд на космический пейзаж, открывавшийся за окнами. Интересно, кто нашёл своё последнее пристанище на этом подиуме посреди каменистой пустыни?
У Лиса стала вырисовываться смутная догадка относительно назначения этого устройства. Вероятно, это была какая-то ловушка. Лис только теоретически мог представить как погибает человек в безвоздушном пространстве и что происходит с останками, но, судя по их внешнему виду, и брызгам, похожим на брызги крови, ему казалось, что тело попало туда совсем недавно.
— Руки!!! Стоять!!! Не двигаться!!! — Лиса чуть не подбросило от дикого крика, раздавшегося из искусственной чащи.
— Руки за голову!!! — проорал приказ неизвестный, мягко переступая ногами по опавшей листве и хвое. — Не поворачиваться! Бросить оружие и десять шагов вперёд!
Голос подрагивал от возбуждения и напряжения, очевидно притаившийся в кустах очень нервничал. «Но подкрался он тихо, профессионально, нечего сказать», — с невольным уважением подумал Лис, — «а я-то, идиот, уши развесил! Ганимед! Европа! Каллисто! А Сварог, блин, утверждал, что сюда никто посторонний попасть не может…»
Лис мягко бросил лучемёт на песок и сделал десять шагов в сторону окна, продолжая гадать, кто устроил на него засаду. Явно не Инглемаз, поскольку Лис знал его голос, а шаровики при всей похожести поведением на людей, отличались достаточным спокойствием реакций, они никогда не стали бы так орать. Приказания же незнакомца отдавали истеричностью, что, впрочем, не помешало ему грамотно подкрасться.
Держа руки на затылке, Лис медленно повернулся. Из кустов на песчаную площадку выбрался молодой парень в костюме, наставляя на Лиса автомат Калашникова. Лис узнал парня: это был его сосед по заднему сиденью, которого водитель «волги» назвал, кажется, Лёхой. Парень с изумлением косил на ландшафт, расстилавшийся за огромным окном, однако, несмотря ни на что, уверенно держал автомат.
«Автомат — это серьёзно», — подумал Лис. Как вариант он быстро прокрутил возможность прыгнуть в сторону и одновременно выстрелить микрогранулой, но это был бы почти беспроигрышный вариант, если бы парень был вооружён лучемётом. Защита брони, как уже проверялось, дала бы вполне достаточно времени, уложить парня из оружия Сварога, тем более, что сам он вообще не имел доспехов. Пули же из АКМ, и Лис это прекрасно знал, изрешетят его и в броне. Кроме того, даже если он успеет выстрелить сам, он может пострадать от взорвавшихся в магазине патронов. Пока ему просто везло на этот счёт.
— Суки, суки! — злобным, но дрожащим голосом продолжал говорить парень. — Откуда вы взялись, блядь? Оружие какое-то, бронежилеты нацепили, а против «калаша» — херня. Я там, в гараже, двоих твоих положил, блядь, понял?!! — неожиданно снова заорал парень, очевидно, стараясь криком приободрить самого себя.
— Ну, вот за это — спасибо, — негромко сказал Лис. Ещё два шаровика долой — это было ему на руку.
— Ну, чё, сука?! — За нарочитой агрессивностью парень явно старался скрыть собственный страх. — Где твои остальные? Шар твой где, блядь?! Говори!!
Он, конечно, как и все остальные охранники-люди, всех в серых доспехах принимал за шаровиков, с которыми, они столкнулись лишь сегодня. Тем более что лицо Лиса было прикрыто непрозрачным снаружи щитком. Как бы угадав его мысли, парень приказал:
— Ну-ка, лицо открой, падла!
Лис медленно высвободил руку из-за головы и поднял забрало шлема. Парень явно не узнал его в кровавом гриме.
Двигая рукой, Лис вполне мог активировать микрогранулу, но его кроме опасения взрыва магазина, удержала ещё одно соображение. Лис решил попробовать договориться. Плевать ему было на указания Сварога не вступать ни в какие переговоры с охраной — сейчас союзник ему не помешал бы. Можно снять броню с шаровиков в коридоре и одеть этого охранника. Хоть та броня и дырявая, а всё-таки…
— Кто вы, блядь, сволочи? Откуда взялись? — с надрывом крикнул парень и, видимо, не в силах сдерживать любопытство, кивнул на пейзаж за окном: — Что это за место, блядь?
«Всё, кажется, понятно», — подумал Лис. Шаровики гонясь за Инглемазом, вышли в обычное земное помещение (что там, у Сварога, было — дом, коттедж?) и с ними впервые встретились простые охранники. Конечно, они были, мягко говоря, удивлены, но, видимо, не полностью растерялись и вступили в бой. Если бы простые пули не пробивали броню Творцов, то исход сражения был бы очень быстрым, а так охрана смогла оказать сопротивление, на которое шаровики не рассчитывали. Неужели они так и не узнали, что броня хороша только против лучевого оружия, ну, разве что, против лука, а так… Обычная ошибка, имеющая следствием привычку.
С оружием парень явно умел обращаться и мог бы сейчас очень пригодиться Лису. В сущности, совершенно простой парень, ну, воевал где-то, как сейчас пишут в газетах, в «горячих точка», но что он видел и какие выводы и обобщения может делать? Образования, наверняка, почти никакого, хорошо, если десять классов, да и то, конечно, учился кое-как. Если бы его встретили мифические инопланетяне, то, скорее всего дали бы определение, как в иных фантастических романах — «ограниченно разумный».
— Послушай, — мягко сказал Лис, — я тебе всё объясню. Давай поговорим.
Он попробовал сделать шаг вперёд, но парень угрожающе затряс автоматом:
— Стой, блядь, где стоишь! Я в десанте служил, уложу сразу, блядь!
— Да ну что ты всё блядь, да блядь! — примирительно сказал Лис. — Прямо, как в анекдоте, слыхал? Там слепые идут по лесу, одному — бац, ветка в глаз. Он: «Ой, блядь!» А второй: «Здравствуйте, девочки, здравствуйте!»… Если хочешь, расскажу, но сам я не блядь вовсе! Я такой же человек, как и ты, ты меня просто не узнаёшь. Вы же привезли меня сегодня днём! Я даже помню — тебя, вроде, Лёхой зовут. А эти с шарами — они и мои враги, между прочим.
Парень сглотнул слюну и в его глазах неожиданно мелькнул интерес.
— А, ну-ка сними шлем! — потребовал он.
Лис повиновался, и парень пристально уставился на него.
— Лицо у меня в крови, я его специально вымазал, чтобы эти, если что, меня за своего хоть в первый момент приняли. Я их уже троих, если не пятерых замочил! — Лис старался говорить простыми и, как ему казалось, наиболее близкими сознанию парня фразами. — Шеф этих, что с шарами, шаровиков, то есть, ну и вроде как и ваш шеф, как вы думали, заставил меня придти к нему. Ему информация от меня нужна. На самом деле, вашего-то настоящего шеф он подставил, и тот сейчас скрывается.
Лёха заколебался.
— А кто это такие тогда? Инопланетяне, что ли?
— Не совсем, но почти… Лёха, ты успокойся, давай действовать вместе! Лёха напряг мозги, не выпуская Лиса из прицела. Наконец он приказал:
— Садись на землю! Рассказывай, кто они такие и кто ты такой!
Лис вздохнул — он терял драгоценное время, но приобретение хоть и туповатого, но, возможно, неплохо подготовленного союзника стоило того. Да и этот туповатый парень сейчас держал его под прицелом автомата.
Лис сел на песок.
— Лёха, ведь правильно? — как можно мягче спросил он, и, видя, что парень нервно моргнул, услышав своё имя, повторил: — Видишь, я даже запомнил, как тебя зовут… Выпить хочешь?
Парень снова откровенно сглотнул, и Лис по-настоящему осознал, как напуган «крутой» десантник. Напуган кучей неизвестного, свалившегося на него в одночасье, неизвестного, намного превосходившего уровень его понимания.
— Давай хлебнём немного — мне тоже, кстати, не помешает, и поговорим. Расскажем друг другу, что знаем. Я хоть тут и понимаю кое-что, но немного больше твоего.
— Предупреждаю, — продолжал ершиться парень, — чуть что — стреляю!
— Договорились! — кивнул Лис. — Я только бутылочку достану — ты уж не стреляй.
Он очень медленно двумя пальцами полез рукой в боковой карман доспехов и вытащил «REMY MARTIN». Пока выполнялось это действие, Лёха напрягся, к страшному неудовольствию Лиса елозя указательным пальцем по спусковому крючку. Когда на свет действительно появилась бутылка, парень заметно обмяк и Лис вздохнул с облегчением.
На, промочи горло! — Он хотел бросить бутылку парню.
Тот уже сделал, было, движение, готовясь ловить коньяк, но вдруг сообразил:
— А ну-ка, глотни сперва сам! А то, может, у тебя там отрава какая?
— С удовольствием, — усмехнулся Лис, — нет проблем!
Он свинтил пробку, которая оставалась ещё нетронутой, и действительно с удовольствием сделал пару глотков. Обжигающая мягкость французского коньяка пролилась по пищеводу.
— М-м? — Лис вопросительно посмотрел на парня.
Лёха несколько неловко кивнул, соглашаясь. Лис завинтил пробку и лёгким движением перебросил бутылочку. Парень поймал и тоже с заметным наслаждением припал к голышку.
Сейчас Лис легко мог выстрелить. Он уже приноровился к действию и к сектору поражения вживлённых ему устройств, однако не стал этого делать. Лёха отпил и поставил бутылку рядом с собой. Лис усмехнулся.
— Говори, ты кто? — потребовал парень.
Лис кивнул и начал рассказывать, по возможности доступнее для понимания Лёхи. Он, конечно, предпочёл бы узнать сперва его историю и, самое главное, как он попал именно сюда, но Лис пока не мог этого требовать. Втиснув в пятиминутный дайджест всю историю своих взаимоотношений с Инглемазом и Сварогом, а также эпизоды своей жизни в мире Граней, Лис перевёл дух и посмотрел на Лёху. Судя по всему, рассказ его удовлетворил, и, главное, захватил. Глаза парня загорелись, но он, тем не менее, задал вопрос:
— А откуда я знаю, что тот хозяин, о котором говоришь ты, действительно настоящий?
Лис невольно усмехнулся: не такой уж Лёха дурак, вопрос поставлен правильно.
— При прежнем, настоящем хозяине, шаровики на вас не нападали. Вы вообще не знали, кто это такие. Я пытаюсь восстановить статус кво, то есть, всё, как было. Помогаю вашему прежнему хозяину, которого подставили. А с нынешним и с теми, кто с шарами, у меня давние счёты.
Лёха задумался, переваривая полученную пищу для мозгов. Ясно, что, несмотря ни на что, его мозгам требовалось более лёгкое, так сказать, диетическое питание.
— Слушай, — сказал Лис доверительно, — нам сейчас нужно вместе выбраться отсюда, так будет надёжнее. Ваш прежний хозяин кое-что мне рассказал, а нынешний этого просто не знает. На то, что шаровики восстанут против Инглемаза, мы не рассчитывали, поэтому настоящий владелец всего этого, — Лис показал вокруг, — мне тоже не всё рассказывал. Чтобы нам выбраться сейчас, мне не помешало бы знать побольше. Расскажи мне, как ты здесь оказался.
Лёха неожиданно согласился. Видимо напряжение ситуации и её фантастичность сделали своё дело. Лису показалось, что, несмотря на нелестную характеристику, которую он мысленно дал этому парню, тому явно хотелось понять и осознать, что же происходит, а также просто выговориться. Сбивчиво и путано Лёха начал рассказывать.
Все охранники, а их было ни много, ни мало десять человек, дежурили в коттедже и в гараже. Неожиданно появился хозяин, за которым гнались двое неизвестных. Всё произошло очень быстро: шаровики, видимо, не рассчитывали на серьёзное сопротивление охранников-людей и послали только двоих, которых люди застрелили прямо в гараже, потеряв одного человека.
Несмотря на сбивчивость рассказа, Лёха отметил тот факт, что хозяин был удивлён, что пули «простого Макара» пробивают броню. Сначала он вообще хотел бежать, но потом достал три припрятанных в доме автомата и решил штурмовать секретные комнаты, как Лёха называл внутренние помещения резиденции, то есть, терминала Центра.
Лёха с автоматом и ещё один парень были оставлены охранять дом и гараж. Вполне вероятно, решил Лис, что Инглемаз опасался прорыва Сварога самым обычным способом, поэтому и не взял с собой всех охранников. Однако Лис подумал, что, видимо от отчаяния, Инглемаз может совершать и довольно смелые поступки. А, действительно, куда ему было деваться? С одной стороны Сварог, с другой шаровики.
Лёха и второй оставленный охранник ждали, как и было приказано, в гараже. Примерно минут через тридцать из двери, через которую ушли хозяин и остальные, вывалился обожжённый Витёк (как понял Лис, это был водитель «волги») и, прохрипев, что «те, с шарами» наседают, откинул концы.
Лис отдал должное Лёхе и его напарнику, оставленным в гараже. Они не бросились бежать, а решили, что кто-то должен отправиться на помощь хозяину. Конечно, не последнюю роль тут сыграли хорошие деньги, которые, как Лис уже знал, перекрывали все мыслимые зарплаты в нынешней России для людей такого уровня, но всё-таки парни, по его мнению, проявили смелость. Полностью без охраны дом они оставить не решились и, кинули на пальцах, кому идти. Первым выпало напарнику Лёхи. Когда он ушёл, Лёха подождал ещё полчаса, не выдержал и тоже вошёл в необычную, как оказалось, дверь. Он вошёл туда в полной уверенности, что входит в нечто вроде лифта, а вышел уже в саду, где и столкнулся с Лисом.
Лиса это немало удивило. Как он уже понимал из объяснений Сварога и из своей небольшой «практики», двери с несколькими фигурами либо вели в помещение, из которого, как из сада Ганимеда, было несколько выходов или точек перехода, либо помещение за дверью само являлось перенастраиваемой точкой перехода. Но кто мог перенастроить точку, которой воспользовался Лёха? Вполне допустимо, что это мог сделать Инглемаз, когда пытался произвести манипуляции с локального пульта. Сварог упоминал о такой возможности, но был уверен, что без специальных знаний это сделать почти невозможно. Однако «почти» не означает «совсем», а на старуху, и даже на старика, проруха бывает, и не раз, как показывает жизнь.
Гадать можно было долго, но сейчас это не имело значения. Из рассказа Лёхи Лис получил любопытную информацию. Если Инглемаз решил напасть на шаровиков с семью людьми, оставив ещё двоих в коридоре, то это подтверждало, что шаровиков осталось не так уж много. Возможно, конечно, что Инглемаз рассчитывал на внезапность атаки и на неожиданно открытую эффективность огнестрельного оружия против серой брони. Судя по трупам, которые пока видел Лис, у Инглемаза сейчас могло остаться максимум шесть людей, считая и сидящего здесь парня. Сам Лис ликвидировал не менее четырёх шаровиков, плюс двое убитых перед входом в оранжерею — итого шестеро. Ещё трое ранены, по меньшей мере. Они, конечно, могут заменить тела, но тела надо иметь. Сколько же шаровиков могло остаться? Ну, максимум пять-шесть, не больше. Эх, ещё бы пару микрогранул — и вопрос можно было считать закрытым.
Тем не менее, у него созрел новый план. Инглемаз настолько не хочет бежать из помещений терминала, что готов рисковать даже собственной шкурой. Если в данное время он и шаровики, которых стало существенно меньше стараниями как охранников-землян, так и самого Лиса, всё ещё ведут бои в коридорах, то почему бы не напасть на них с тыла?
Самому Лису было всё равно, на кого нападать, он не отказался бы в этой ситуации перебить и тех, и других. Ясно, что Лёхе вряд ли понравится, если они будут действовать против его товарищей. Поэтому Лис представил дело так, что следует уничтожить шаровиков, а Инглемаза захватить в плен. Если они сделают это, уверял он парня, то настоящий хозяин, Сварог, будет настолько им благодарен, что отвалит деньги, которые и не снились.
— Как думаешь, а на новый «паджерик» хватит? — совершенно серьёзно спросил Лёха, сверкая глазами. Удивительно, но он, похоже, всецело поверил рассказу Лису.
— На что? — не понял Лис.
— Да ну на «Мицубиси-Паджеро», на джип? Чё, не знаешь?
— А, — улыбнулся Лис. — Уверен, хватит не на один джип! — Слушай, — Лёха давно уже опустил автомат, — а в этот твой мир с гранями…
— Мир Граней, — совершенно серьёзно поправил Лис.
— Ну, в мир граней, туда можно будет? Это надо же — планета гранёная! Прямо как стакан! — Парень захохотал.
Лис вздохнул про себя: за пятнадцать лет он до такого сравнения не додумался. Дурак дураком, а губа не дура — запросы растут прямо на глазах. Лис не любил обманывать, но тут был именно тот случай, когда не обманывать нельзя.
— Почему нет, — сказал он, — мне и там нужен будет напарник. Мы это обсудим. Я тебе расскажу всё, что требуется…
— Да мы же там заживём, как короли! — Лёхина рожа расплылась в улыбке. — За нас! — Он подхватил бутылку с песка и, сделав приличный глоток, перебросил её Лису.
— За нас, но сейчас надо здесь дело сделать! — наставительно сказал Лис. Он аккуратно хлебнул коньяка и завернул пробку.
— Слушай, а, может, ну их всех — и этого настоящего хозяина, и самозванца? Хлопнем всех разом и сами всё замутим, а?
— Что — замутим? — удивился, не поняв, Лис.
— Ну, если там всё так, то это же можно… Да, чё там джипы… мы можем так всё устроить!
«Ну и ну», — подумал Лис, — «и как быстро соображает».
— Это мы тоже обсудим, когда закончим с шаровиками и Инглемазом. Зачем делить шкуру неубитого медведя?
— Верно, верно! Давай, говори, что сейчас будем делать. — Лёха даже заёрзал на песке от нетерпения.
Лис вздохнул. Нет, всё-таки дурак, жадный, продажный, но при этом смелый. Это очень плохо, или не смелость это, а та же глупость? Что-то он, как и Сварог, стал ошибаться, выбирая даже сиюминутных напарников… В общем, напарник, конечно, нужен, но один заряд микрогранулы нужно будет приберечь: неизвестно, что ему в башку взбредёт в самый неподходящий момент, особенно, если они доберёмся до Центра и он поймёт что-то ещё.
— Значит так, — сказал Лис, — нам сейчас надо дойти до одного места, куда хочет попасть этот самый Сварог…
— Да зачем он нам нужен? — удивился Лёха. — Давай сами без него!
— Если бы я тут всё знал! — деланно посетовал Лис. — Он мне рассказал только, как сделать так, чтобы сюда попал он.
— Ну, а мы вызовем его, возьмём за яица — и заставим всё рассказать! — не унимался Лёха.
Лис снова вздохнул. Глупый, жадный, подлый — или он, Лис, совсем разучился понимать людей Земли, или ему просто в этом пока не везёт.
— Но для этого всё равно надо до Центра добраться, а там прикинем хер к носу!
— Ну, так давай, двигаем! — воодушевился Лёха.
Он ещё хватил из бутылочки, оставив Лису совсем немного. «Как-то быстро он захмелел», — подумал Лис. — «Алкоголик, что ли, а, может, и наркоман?»
Куда подевались страх и нервозность, с которыми парень выскочил из зарослей. Очевидно, в лице Лиса он обрёл некое понимание ситуации, и мир снова стал для него простым и понятным: вот богатство, да ещё и невиданное, вот путь его достижения, да ещё, вроде, не слишком сложный. Могут убить? Ну, так его и в десанте могли убить, и совсем бесплатно, а тут риск оправдан тысячу раз.
«А тебе, наверное, ещё и просто интересно, любознательный ты наш», — подумал Лис. Хорошее качество — любознательность, по земным теориям (как оказывается, ошибочным) она из обезьяны человека сделала, вот только проблемы с напарником у него возникнут, и очень скоро.
— Сейчас мы пойдём к Центру. Мне рассказали, как туда войти…
— Кто это — «рассказали»? — неожиданно подозрительно спросил Лёха.
— Что значит — кто? — не понял Лис. — Я же говорю: настоящий хозяин, Сварог.
— А почему ты говоришь «рассказали», как будто кто-то не один? — не унимался парень.
— Да просто я так сказал, не цепляйся к словам. Так вот: там, скорее всего, засада шаровиков. Мы появимся у них за спинами, нас они оттуда не ждут. Сразу начинай стрелять.
— А, может, лучше подобрать этот, как его, лучемёт? — парень кивнул куда-то в сторону.
— Вот броню тебе нужно подобрать, а лучемёт — лишнее! Твой АКМ куда эффективнее. У меня же ещё есть пистолет. Вот, у вашего убитого подобрал. — Лис вытащил ПСМ и показал Лёхе.
— Вована «пушка»! — вытаращил глаза парень. — А ну, руки за голову, блядь!
— Я же говорю: у убитого подобрал, — Лис специально взял пистолет за ствол.
— Руки за голову, я сказал! Брось оружие! — Автомат снова смотрел Лису в грудь. — Может, ты сам его убил? — глаза Лёхи начали звереть.
Похоже, он моментально переходил из одного настроения к другому. Дурак, жадный, подлый и к тому же — псих. Букет сложных качеств…
— Лёша, ты чего? — успокаивающе сказал Лис. — Я же тебе говорил, что видел ваших убитых в коридоре. Зачем мне врать?
— А я не знаю, зачем? — Лёха встал, отходя на несколько шагов и держа Лиса на прицеле. — Вот мы сейчас и проверим. Вставай!
Лис поднялся. «Всё-таки придётся истратить заряд», — подумал он. Не прошёл Лёха конкурс на звание напарника.
— Сейчас поведёшь меня в Центр и покажешь, как там управлять…
— Лёша, я не знаю, как управлять Центром, я могу только вызвать Сварога.
— Ну, Сварога этого вызовешь — я его, блядь, говорить заставлю!
— Не слишком много ли на себя берёшь, бонопартик? — не выдержал Лис, и сейчас же под грохот автоматной очереди у его ног взлетели фонтаны песка. Лис отшатнулся, зажмуриваясь.
— Не смей так со мной разговаривать, пидар! — Лёха, естественно, не понял про «бонопартика», но уловил, что над ним издеваются. — Я его заставлю говорить, а если надо и тебя! Я боевиков в Чечне говорить заставлял! Они у меня тоже с «чеченским галстуком» походили!
«Ко всему ещё и садист», — подытожил Лис. — «Я просто потерял время».
— Не прав ты, Лёша, — с сожалением сказал он. — Надо больше доверять людям и быть с ними мягче. Так ведь к тебе никто не потянется, а чтобы работать в одиночку, нужен интеллект. А у тебя его нехватка. Знаешь такое слово — интеллект?
Оказалось, Лёха такое слово знал, потому что он вдруг криво усмехнулся и спросил:
— Это у тебя, что ли, есть интеллект? Был бы, не рассказывал, кому не попадя такие вещи, дурак.
«Ну, вот, я ещё и дурак», — подумал Лис, — «хотя в чём-то он, может быть, и прав».
— А меня таких планов, как у тебя, никогда не было — миром порулить.
— Давай так: базару поменьше. Я сейчас пойду, проверю там, в коридоре, — Лёха кивнул на дверь.
— Я запер её, — вздохнув, сказал Лис.
— Как открыть? Мне броня нужна как у тебя, — потребовал парень.
— Лёша… — начал Лис.
Новая короткая очередь заставила его снова зажмуриться. Пули легли сантиметрах в десяти от ног.
— Я у тебя что спросил? — шипящим голосом осведомился Лёха. — Как открыть дверь?
Лис вздохнул. Что ж, пусть идёт, если верить Сварогу, тут можно сэкономить заряд.
— Проведёшь пальцем по фигурам, — Лис показал, как, — дверь и откроется.
— Ага, я вас всех заставлю говорить! — ехидно сказал Лёха, — Жить-то хочется!
— Ещё как! — в тон ему кивнул Лис.
Охранник приказал ему отступить к окну. Наставляя АКМ одной рукой на Лиса, он подобрал пистолет и лучемёт, и, не спуская с противника глаз, направился к двери. Лис с сожалением смотрел на него: больше всего ему было жаль оружия.
Будущий повелитель миров Лёха поставил ногу на первую ступеньку, и ничего не произошло. Скаля зубы в ехидной улыбке, он занёс вторую ногу и оказался полностью на лесенке, которую Сварог строго наказывал избегать. АКМ он легко держал в вытянутой руке, целясь в Лиса.
Как только парень оказался полностью стоящим на ступеньках, он вдруг исчез, даже не успев крикнуть. Правда, исчез он не совсем беззвучно. На песок дорожки с лёгким стуком упала отсечённая чуть ниже локтя правая рука, всё ещё сжимавшая автомат. Из срезанных, словно большой бритвой сосудов, ударила, моментально уходя в песок, кровь, но её было немного.
На большинстве точек перехода, с которыми сталкивался Лис, поле переноса как бы охватывало обрабатываемый объект в любом направлении, повторяя его положение в исходном физическом пространстве. Там можно было не бояться наклониться в сторону, стоя, скажем, на круге. Здесь же, судя по всему, поле было жёстко конфигурировано в вертикальной проекции. Потому и рука осталась здесь, отказавшись отправиться вместе со своим бывшим хозяином. Однако Лис подозревал, что там, куда отправилось основное тело, его не ожидало ничего хорошего. Он уже догадался, куда происходит перенос с этих ступенек.
Чтобы подтвердить свои предположения, Лис повернулся и посмотрел на унылую каменно-ледяную равнину. На площадке за окном под тоскливым светом Юпитера прибавилась вторая кучка тряпья, от которой шёл парок быстро улетучивающейся в безвоздушном пространстве влаги. Теперь Лис понял, что первая кучка, видимо, принадлежала напарнику Лёхи, попавшему сюда первым. Естественно, тот охранник быстро осмотрел помещение, никого не нашёл и направился к двери. По ступенькам.
Непонятно только, почему они попали сюда? Если Лёха ничего не напутал, то, судя по двери, в которую они входили, и попасть они должны были туда, куда раньше попадал Лис. Это пока оставалось загадкой, ну, да чёрт с ней.
«Эх, Лёха, Лёха, как тебе там плохо», — подумал Лис, даже не зная, что почти точно повторил слова довольно известного одно время советского эстрадного хита. Когда эта песенка гремела, Лиса на Земле не было.
— А я тебе говорил, дурак: не ходи никуда, — сказал Лис с невольной усмешкой, вынимая автомат из скрюченных пальцев Лёхи. — Одним потенцуиальным властелином мира меньше.
Он пожалел, что запасной магазин остался у его несостоявшегося напарника — Лис видел, как обойма оттопыривает карман его пиджака. Почему-то Лёха не примотал магазины друг к другу, как обычно делают десантники. Видимо, не успел, или липкой ленты под рукой не оказалось.
Лис пересчитал оставшиеся патроны. Упражняясь в его запугивании, Лёха расстрелял почти полмагазина. Ну ладно, и то — вперёд!
Он собрался с духом и открыл нужную дверь. Эта точка перехода срабатывала сразу по закрытию двери, к которой следовало стоять лицом, чтобы при переносе он оказался также лицо к двери в Центр. Сварог сказал об этом, и Лис успел подготовиться к перемещению. Дело в том, что если он рассчитывал правильно, ему следовало оказаться к двери в Центр спиной, чтобы сразу увидеть, что происходит в коридоре.
Он очутился в отрезке коридора, который с одного конца имел дверь, соответствующую описаниям Сварога, а с противоположного стороны оканчивался тупиком. В метре от глухой гладкой стены шла знакомая синяя полоса, отмечавшая зону переноса.
Лис рассчитал правильно. Совсем недалеко спиной к нему стояли двое шаровиков, держа синюю полосу под прицелами лучемётов. Они, вероятно, почувствовали движение воздуха, которым сопровождался любой перенос, и уже начали поворачиваться, когда Лис нажал на спусковой крючок. Две короткие очереди практически в упор — и шаровиков швырнуло на пол. Они были убиты сразу, но в магазине после этого осталось патронов всего на одну хорошую серию. Лис подумал, установил переводчик огня на одиночные выстрелы и закинул автомата на плечо.
Подойдя к кнопке управления точкой перехода, которая также располагалась здесь на стене, Лис отключил переход во избежание появления не прошенных гостей.
— Пока всё получается сравнительно легко, — сказал он вслух. — Тьфу-тьфу!
Следуя указаниям Сварога, он открыл дверь и вошёл в уже знакомую маленькую комнату, которая и в данном случае (он в этом не сомневался) являлась точкой перехода. Дверь за ним закрылась сама.
— Главное — ничего не пугайся! — сказал Сварог во время инструктажа. — Центр никого не убивает — в Центре можно только самому убить себя. Так что, если не делать глупостей, ничего не случится.
— Тогда надо дать определение глупостям, — возразил Лис. — Ты же сказал, что несколько ваших погибли в своё время.
— Правильно, но тогда мы вообще не знали, что можно, а что нельзя делать, мы совались, куда не попадя. А тебе и делать-то почти ничего не надо: я объясню то немногое, что необходимо. Когда войдёшь, тебя перебросит в место, которое мы назвали «Контактный терминал». Там несколько странно, но не обращай внимания на необычность окружения, а оно с первого раза может показаться очень необычным. Правда, у разных людей, попадавших в Центр, общая картина может отличаться: даже если туда зайти вдвоём, всё равно увидишь разное. Но, скорее всего, у тебя под ногами будет обозначена дорожка — это практически неизменный атрибут. Следуй по ней, но только не сходи в сторону, ни в коем случае! Ты дойдёшь непосредственно до «терминала распоряжений» — это будет вроде круглой площадки, на которой и закончится дорожка. Это почти всё. Когда окажешься на площадке, представь себе, что необходимо задать пространственные координаты. Ты ведь знаешь письменность Творцов?
— Естественно, — кивнул Лис, — но я не знаком с таким понятием, о котором ты говоришь. И, самое главное, где я должен задать эти самые пространственные координаты.
— Вот, смотри, — Сварог взял простой лист бумаги и написал с десяток символов. — Это и есть координаты места, где мы сейчас находимся. Тебе это следует запомнить и не ошибиться.
— Я запомню, — пообещал Лис, — но я ничего не понимаю…
— Да не требуется от тебя понимать, то, что это значит, — несколько раздражённо сказал Сварог. — На площадке перед тобой появится… ну, нечто вроде светлой поверхности. На ней и надо будет написать эти координаты… Просто пальцем написать, — добавил Сварог, видя уже готовый вопрос Лиса.
— Угу, — кивнул Лис, — но я не понимаю вот чего: почему символы этих координат даются на языке Творцов? Ты же говорил, что Центр — это не ваша штучка?
— Так оно, но ответа на этот вопрос я не знаю. Центр каким-то образом распознаёт тех, кто с ним взаимодействует и использует нужные символы. Я думаю, если ты переведёшь эти буквы и цифры в русские эквиваленты, он тоже выполнит распоряжение. Но лучше не переводи, чтобы не ошибиться, — усмехнулся Сварог. — Ну а когда сделаешь это, то всё остальное по поиску заданной в пространстве точки и установлению перехода Центр выполнит сам. Можешь там меня и дожидаться.
Как только дверь за Лисом закрылась, свет погас, но в темноте он не остался. Это было совершенно необычное состояние: вокруг, действительно, было совершенно темно, то есть, просто не было вообще ничего, или Лис ничего не видел, но это должно было бы означать, что вокруг нет света. Но самым поразительным было то, что Лис видел себя, как будто из всего окружающего пространства освещался только тот объём, который занимало его тело, однако источник света отсутствовал.
Вытянув руку, Лис мог видеть её так же хорошо, как если бы светили мощные лампы, но никаких ламп не было. Ощущение было не то, чтобы неприятным, а настолько противоестественным обычным привычкам человеческого существа, что в первый момент Лис испытал даже нечто вроде головокружения, хотя никогда не жаловался на свой вестибулярный аппарат.
Лис присел и попробовал пощупать пол. К его изумлению пола не было, вообще не было ничего, на чём можно было стоять. Он находился в совершенной пустоте, но, тем не менее, не в невесомости. Он чувствовал направление верх-низ, однако, отсутствие каких-либо пространственных ориентиров вызывало ощущение, что чёрное пространство вокруг медленно начинает вращаться.
Его окружал полный мрак, в котором он не видел ничего кроме самого себя, выхваченного из пространства невидимым лучом невидимого бестеневого прожектора. Могло возникнуть предположение, что что-то или кто-то внимательно рассматривает нового посетителя.
Никакой, описанной Сварогом «дорожки» пока не было. Лис замер, справедливо ожидая развития событий, так как всё равно двигаться было некуда, а экспериментировать после предупреждений Сварога ему не хотелось. Одновременно он прислушался к своим ощущениям, однако часто упоминающихся аллегорий типа «он почувствовал, словно невидимы пальцы ощупывают каждую клеточку его мозга» в этот самый мозг не приходило.
Вдруг мрак начал менять оттенки. Лису показалось, что темнота заколыхалась чёрными, тёмно-фиолетовыми и тёмно-бордовыми волнами. Это тоже было не слишком приятно, потому что он как бы не стоял ни на какой поверхности и органам чувств не за что было «ухватиться».
Неожиданно Лису стало легче сохранять равновесие: прямо перед ним в чёрной пустоте возникла туманно-светящаяся лента шириной около метра. Она не имела чётких границ и больше всего напоминала по своей структуре брошенный под ноги Млечный Путь. Лис даже удивился, настолько точной была аналогия. Впереди на некотором расстоянии, которое он совершенно не мог оценить, туманная дорожка упиралась в самую обычную дверь с ручкой виде золотистой шишечки. Лис пожал плечами: о двери Сварог не упоминал, хотя сказал, что общая картина может различаться у разных людей.
«Есть ведомое и неведомое, а между ними двери», — вспомнил Лис когда-то давным-давно прочитанное изречение. Кому оно принадлежало, он забыл, но помнил, что именно эта фраза подсказала название лидеру известной тоже давным-давно американской рок-группы. Группа называлась «Doors», а лидера звали Джим Моррисон, он очень рано погиб от передозировки наркотиков. Впрочем, вспомнил Лис высказывания одного тоже очень известного, но вымышленного персонажа, «к науке, которую я в данным момент представляю, это не имеет никакого отношения».
Лёгкое головокружение, имевшее место, исчезло, и Лис двинулся по «Млечному Пути». Шёл он на удивление долго. Казалось, дверь находилась метрах в двадцати, не больше, но ему пришлось сделать более ста двадцати шагов, чтобы взяться за её ручку.
Прикосновение гладкого прохладного металла вернуло Лису сознание реальности происходящего, но ненадолго. Открыв дверь, Лис увидел, что «дорожка» продолжается и за ней, но уходит круто вниз под углом не менее шестидесяти градусов. Во всяком случае, было такое впечатление, что она переваливала через некую грань.
Придерживаясь рукой за косяк, Лис осторожно переступил порог и встал на дорожку, опасаясь сорваться вниз. Ничего не произошло, он даже не почувствовал какого-то изменения ощущений. Ощущение было такое, что он не перешагивал некоего гребня горы, а просто вошёл в простую дверь, которая продолжала стоять вертикально относительно любого участка «дорожки».
Впереди уже, видимо, находилось то, что Сварог называл «терминал распоряжений», но Лис не стал пытаться определять расстояние. Идти до «терминала» пришлось тоже более ста шагов.
Круглая «млечная площадка» висела в непроглядном мраке, клубящемся разными оттенками тёмных, почти чёрных цветов. Лис остановился: дорожка продолжалась и дальше. Или Сварог просто не посчитал нужным говорить об этом, либо Лис видел окружающую картину иначе.
На расстоянии вытянутой руки от лица Лиса появилась пресловутая «туманная поверхность», больше всего напоминающая зеркало с амальгамой, утратившей блеск, но сохранившей безупречную чистоту и однородность. Рамки поверхность не имела.
Лис кивнул и начал писать пальцем на рабочем планшете, чем очевидно и являлось данное устройство, символы координат тайного убежища Сварога.
Когда он закончил, ничего не произошло, да Лис и не рассчитывал, что Сварог должен будет появиться перед ним немедленно. Он не спросил, сколько нужно ждать установления перехода, но не собирался этого делать. Наверное, если бы с ним был Монра и Терп, Лис так бы и поступил, но сейчас его поджимало время.
Он оглянулся на продолжение «млечной дорожки». В его сознании не звучало какого-то таинственного голоса, приглашающего его последовать дальше, но почему-то ему показалось, что продолжение дорожки является именно таким приглашением. Довольно далеко впереди виднелась ещё одна дверь.
Лис с сожалением покачал головой. Дело было даже не в запретах или каких-то обещаниях Сварогу. Просто у него не было времени для обследования «территории» Центра.
— Может, если получится, то позже, — сказал Лис вслух и пошёл назад.

ГЛАВА 17

Вернувшись прежним путём в сад Ганимеда, Лис выбрал дверь, ведущую в Арсенал. Перенос туда осуществлялся на круг переноса и был односторонним. Держа автомат наготове, Лис появился на круге, в соответствии с пояснениями Сварога расположенном в конце прохода между стеллажами напротив входной двери. Появление сопровождалось грохотом разлетающихся предметов, которые была навалены на круг и сейчас были отброшены полем переноса, освобождавшим место перемещаемому телу. Очевидно, барахло было навалено на круг специально, чтобы предупредить о появлении непрошеных гостей. Управление данной точкой перехода внутри Арсенала отсутствовало, поэтому, скорее всего, шаровики и положили различные вещи на круг, чтобы звук падения дал знать, что кто-то прибыл.
Их ошибкой было то, что караулившие почему-то ждали не внутри помещения, а в коридоре, что дало Лису возможность сориентироваться. Как только он оказался на круге, Лис сразу же направил автомат на дверь, которая сейчас была распахнута настежь. Почерневший косяк указывал на то, как шаровики проникли в данное помещение. Когда шаровик, стороживший Арсенал, показался в дверном проёме, выставляя вперёд ствол лучемёта, он даже не успел выстрелить, поскольку две пули Лиса поразили его в грудь раньше, чем шаровик успел нажать на спуск.
В Арсенале почему-то всё было раскидано и перевёрнуто. Многие полки, на которых Сварогом было запасено кое-какое оружие и снаряжение, пустовали, а большинство вещей были раскиданы по полу. Держа дверь под прицелом, Лис подошёл и осторожно выглянул из комнаты. Длинный коридор был пуст за исключением двух тел шаровиков, валявшихся в лужах крови, и сожжённого трупа человека-охранника. Кругом было тихо. Шаровик, охранявший Арсенал, был один, что подтверждало предположения Лиса о малом числе оставшихся бывших слуг Инглемаза. Последний же своей попыткой с помощью охранников-людей отбить помещения резиденции-терминала сильно сыграл на руку Лису. Конечно, Инглемаз преследовал свои интересы и, видимо, считал, что иного выхода у него нет. В противном случае Лису пришлось бы туго, так как все силы шаровиков были бы брошены против него, а так им приходилось сражаться на два фронта.
Лис подобрал лучемёт убитого шаровика, но повесил его за спину, оставив в руках автомат. Как рассказывал Сварог, потребности, как таковой, в Арсенале у него не было, да и вообще слово «Арсенал» было слишком громким. Просто он построил комнату для хранения некоторых вещей, которые обнаруживались в Центре и назначение которых оставалось загадкой. Как эти вещи «обнаруживались», Сварог не пояснил. Потом он решил, что здесь можно складировать кое-какое оборудование и оружие, которое ему периодически бывает нужно на Земле. К сожалению Лиса автоматных патронов не нашлось, но вот пистолеты имелись, причём нескольких типов. Почти все были российского производства, за исключением одного немецкого «Хеклер и Кох». Лис посмотрел и выбрал незнакомый ему отечественный пистолет ОЦ-27 в кобуре с запасным магазином на пятнадцать патронов. К пистолету нашлась только одна запасная обойма, и Лис прихватил ещё пару коробок патронов.
Кроме того он нашёл миниатюрный бинокль ночного виденья и хитрое устройство, об использовании которого он ещё давно узнал во Дворце Терпа. Поводок представлял собой коробочку, в которой лежали две скрученные спиралью ленточки. Одна ленточка имела утолщение на конце. Поводок мог потребоваться, если потребовалось бы захватить пленника и удерживать его около себя.
Ещё из предметов, которые могли бы ему пригодиться в планируемой вылазке, Лис прихватил пару ножей, фонарик, три миниаптечки и две складные палатки, которые разворачивались в полусферу, площадью семь квадратных метров, а в сложенном состоянии выглядела чуть больше пачки сигарет. Почему-то в Арсенале имелась целая коробка таких палаток.
Он хотел взять пару фляг, поскольку был уверен, что это снаряжение нигде не будет лишним, но сколько не искал, нашёл только одну, плоскую на два литра. Лис был очень удивлён, не найдя ни антигравитационных дисков, ни хотя бы гравипатронов. Единственное, что ещё полезного он откопал, был тонкий пятидесятиметровый трос, сворачивавшийся в круглую плоскую коробку наподобие рулетки. Лис хотел бы взять ещё много разных вещей, но больше ничего, что ему могло потребоваться, не нашёл. Скидав найденное в небольшую сумку, крепящуюся на пояснице брони, он вышел в коридор.
Там он уничтожил один шар убитого шаровика, а второй забрал и повесил себе на пояс. Люди-охранники, скорее всего, откроют по нему огонь и так, достаточно того, что он в доспехах, а вот шаровиков наличие шара может поначалу ввести в заблуждение, тем более что при опущенном щитке они не увидят лица.
Ближайший путь к месту, откуда Инглемаз отправил Творцов, лежал направо мимо той части коридора, откуда его изначально приводили в эти помещения. Лис крадучись добрался до первого поворота налево, а потом до следующего. Впереди лежала синяя полоса, откуда открывался путь в коридор, где находился локальный центр управления. Приготовившись к возможным неожиданностям, Лис на всякий случай установил автомат на огонь очередями и прыгнул на полосу.
Он оказался метрах в двадцати от входа в локальный центр и попал почти в гущу боя, который шёл там. Двое шаровиков засели по разные стороны двери. Третий в стороне от дверного проёма ближе к Лису возился с установленным на гравитележке большим излучателем. Лис сообразил, что излучатель повреждён, иначе шаровики пустили бы его в ход против тех, кто скрывался в комнате.
Труда догадаться, кто там оборонялся, не составляло. Как раз, когда Лис оказался на полосе в этой части коридора, шаровик, сидевший слева от двери, попытался высунуться и выстрелить внутрь помещения. Мгновенно грохнул одиночный автоматный выстрел, и пуля, рикошетируя от стен, ушла вдаль по коридору. Именно благодаря звуку выстрела шаровики не услышали появления Лиса.
Лис сразу сориентировался. Выстрел был одиночный, и свидетельствовать это могло только о том, что у оборонявшихся кончались патроны. Кроме того, учитывая очевидный сильный рикошет при избытке боеприпасов можно было попытаться положить прячущихся за косяком просто пулями, отскакивающими от стен.
Шаровик, который сидел справа от двери, наконец, заметил Лиса.
— Эй, — крикнул он, — ну скоро там? Где вторая большая «пушка»? — А сейчас подтянут, — подыграл Лис. — Сейчас…
Тот, что возился с большим лучемётом, повернулся, разглядывая Лиса. Этот шаровик оказался бдительнее и потянулся за оружием.
— Открой лицо! — потребовал он.
— Говорю же: сейчас! — Лис понял, что спектакль с маскировкой не удаётся до конца, и открыл не лицо, а огонь.
Лис не служил в Советской Армии, но к обращению с любым оружием у него был, возможно, природный дар, да и как иначе он выжил бы в Мире Граней? Что касается огнестрельного, то ещё на военной кафедре института он получал только отличные оценки за упражнения учебных стрельб, особенно из автомата Калашникова, оружия родного для всех советских учащихся, как школьников, так и студентов. Неплохо освежить эти навыки Лису удалось при штурме Дворца.
Если бы в магазине оставалось хоть на два патрона больше, то Лис снял бы всех шаровиков одной очередью. Струя свинца полоснула по двум первым, швырнув их на пол, и оборвалась, не дойдя до третьего нескольких сантиметров. Шаровик вскочил, целясь в Лиса из лучемёта.
Наверное, Лис успел бы застрелить шаровика из пистолета, прежде чем луч прожёг доспехи, но была опасность взрыва оружия в руках, да и не успел он выхватить ОЦ-27. Шаровик, не привычный, видимо, к стрельбе из засады, сделал шаг вперёд и оказался видимым для укрывшихся в комнате. Оттуда прогремел выстрел, и шаровик, споткнувшись, кувыркнулся в сторону от двери. Лис присмотрелся: пуля пропала точно в голову.
Отбросив разряженный «калашников», Лис скинул с плеча лучемёт.
— Эй, братва, свои, что ли? — крикнули из комнаты. — Всех положили?
Они слышали выстрелы в коридоре и считали, что огнестрельное оружие есть только у кого-то из охранников-людей.
Лис подумал, что постановка вопроса странная, чисто русская, наверное. Неужели в подобной ситуации кто-то на его месте ответил бы, что нет, не свои? Но что же ему с ними делать? Убивать вроде бы не хочется, а попробуй, объясни суть дела. Ведь выйдут сейчас — и снова начнётся пальба, а время дорого.
— Да я это, Лёха! — крикнул Лис, пытаясь имитировать по памяти голос своего не состоявшегося компаньона. — Вован, ты? У меня уши заложило, почти не слышу!
— Не, Лёха, — Охранник купился на голос, — Вована они сняли почти сразу. Это я, Димыч. Мы, похоже, только с шефом и остались. Эти суки нас так, блядь, прижарили!
«Опаньки!» — чуть не воскликнул Лис. — «Вот это да, какие люди!»
В комнате завозились, и кто-то направился к двери. На всякий случай Лис присел на одно колено.
Димыч оказался плотным парнем, даже скорее уже зрелым мужчиной в пиджаке с надорванным рукавом. Лис видел его в гараже, но сейчас он казался существенно старше. Он вышел в коридор, не таясь и спокойно отмыкая магазин у автомата, настолько, видимо, удачно Лис воспроизвёл лёхин голос. Димыч, похоже, хотел точно пересчитать оставшиеся патроны.
— Последний магазин, блядь, остался, а шеф совсем пустой. Если бы не ты, Лёха, кранты нам…
Димыч увидел сидящую фигуру и замер.
— Ты чё, трофейными шмотками обзавёлся? Чё лицо-то закрыл?… — Его рука начала совать магазин на место.
— Извини, Димыч! — сказал Лис, у которого не было времени на объяснения, и нажал на спуск.
Лучемёт, установленный на режущую мощность, прожёг в груди Димыча в районе сердца аккуратную дырку, маленькую, почти незаметную. Удобнее, конечно, было ставить на сжигание — так луч получался шире, но Лису было противно видеть ещё один обгорелый труп. Лис вздохнул и подошёл к двери.
— Ну, что — громко сказал он, — снова свиделись?
В комнате царил разгром. Прямо у входа валялось два трупа шаровиков. Они, очевидно, ворвались внутрь и были срезаны из автомата. Рикошетировавшие пули изрядно попортили пульт управления, который интересовал Лиса. Кроме того, аппаратуре досталось и из лучевого оружия. С сожалением Лис увидел, что с немедленной отправкой за Монрой и Терпом будут проблемы. Единственная надежда, что Инглемаз знает координаты мира, куда он их отправил. Ну, конечно же, он их знает. Беда в том, что теперь придётся дожидаться Сварога и упрашивать его помочь вытащить Творцов: ведь нужно будет восстанавливать аппаратуру для таких переносов. Впрочем, с помощью Центра это может быть и не так сложно, только вот захочет ли Сварог помогать?
Инглемаз прятался за одной из установок в глубине помещения. «Вышибить бы ему мозги», — подумал Лис, — «но нужен пока». Видя некоторые колебания Лиса, несостоявшийся хозяин Земли мгновенно сориентировался.
— Не убивай меня! — Инглемаз поднял руки, демонстрируя, что у него нет оружия. — Я сразу догадался, что это ты. Я сообщу тебе координаты пространства, куда я отправил твоих друзей. Но это только в обмен на жизнь!
— Более того, — сказал Лис, держа лучемёт напротив груди Инглемаза, — ты мне ещё и объяснишь, как оттуда выбраться! И если ты хочешь ещё пожить, то я даже возьму тебя проводником.
Инглемаз понял, что немедленной смерти он избежал. Он вздохнул с явным облегчением и сел на полу в более свободной позе.
— Если знать, то, что нужно, то выбраться оттуда, кстати, не самое сложное, — сказал он, ухмыляясь. — Из того мира есть выходы. Когда-то я пытался его осваивать, так что кое-какие точки должны сохраниться. Я расскажу тебе как до них добраться, но одна беда: они все довольно далеко от нынешнего входа.
— Где ещё есть пульт, с которого можно отправиться туда? — спросил Лис, поигрывая лучемётом.
— Больше нигде! Нужно будет много времени, чтобы восстановить аппаратуру…
— Я полагаю, Сварогу это будет сделать проще. Придётся тебе сообщить координаты ему, а я уж с ним договорюсь!
— Нет-нет, — быстро сказал Инглемаз, — с ним я не хочу встречаться… По вполне понятным тебе причинам, — поспешно добавил он.
Лис усмехнулся:
— А он, думаю, не отказался бы пообщаться с тобой!
— К чему насмешки? — нервно сказал Инглемаз. — Мы с тобой серьёзные взрослые люди, и всё понимаем.
— Естественно, — кивнул Лис, — особенно ты: раз, эдак, в сто меня постарше. Вот уж точно говорят: бывают и молодые сволочи, и старые! Ты даже вспомнил, что я всё-таки не ванвир!
Было заметно, что сравнение со старой сволочью Инглемазу не приятно.
— Но если твои бывшие слуги разрушили этот пульт, то как я помогу Монре и Терпу без Сварога? Ваша встреча неизбежна!
— Но ты же спешишь, зачем тебе дожидаться Сварога? Если ты хочешь им помочь, действительно, следует поспешить…
— Ну, и как я могу поспешить? — перебил его Лис. — А вот, — Инглемаз, очевидно, цепляясь за любую, самую примитивную возможность избавиться от Лиса, кивнул на круг, с которого производилось отправление. — Он, к твоему счастью, ещё заряжен. Можешь отправляться прямо сейчас. Давай так: я рассказываю тебе всё: где находятся выходы, некоторые нюансы того мира, а ты оставляешь меня здесь. Что тебе этот Сварог? Дай нам с ним самим разобраться…
Несмотря на злобу, которая призывала его просто получить нужную информацию от Инглемаза, хоть бы и под пытками, Лис усмехнулся. Неужели эта скотина вот так вот, где-то изворачиваясь, где-то предавая, а где-то, конечно, и силой, сумела просуществовать на Земле не одну тысячу лет? Даже Римским императором, говорят, побывала, большевиков подкармливала!
— Складно фуфло толкаешь! — насмешливо сказал Лис. — Но или ты сам дурак, либо настолько обгадился от страха, что меня за дурака держишь. Неужели ты думаешь, будто я очертя голову, поверю твоим россказням и сам ещё раз подставлю задницу? К тебе, скотина, доверия нет ни грош. Ты отправишься туда со мной и покажешь, как найти выход.
По лицу Инглемаза Лис понял, что это не вызывает у него бурного восторга, но возразить тому тоже было нечего, а перспектива быть переданным в руки Сварога, естественно, нравилась ещё меньше.
— Могу, правда, довериться тебе при одном условии: сдам тебя Сварогу для гарантии. Будь уверен, я попрошу не убивать тебя до моего возвращения. Он о тебе позаботится.
Видно было, что такой вариант устраивает Инглемаза ничуть не больше. Он молчал с кислой рожей.
— Ну, тогда в путь! — Лис указал на круг. — Ты говорил, что он готов к переносу. Я так понимаю, что он перебросит и двоих? Думаю, не стоит терять времени.
— Подожди! — Инглемаз сделал протестующий жест рукой. — Ты плохо представляешь тот мир! Нам надо запастись кое-каким вещами. Не собираешься же ты лезть туда с такой лёгкой экипировкой?
Вполне очевидно, Инглемаз пытался выиграть время и рассчитывал, что ему может представиться какой-нибудь шанс обернуть дело в свою пользу.
— Сука, — почти без злобы сказа Лис, — чем тебя не устраивает моя экипировка? Монру и Терпа ты отправил туда вообще безо всего. Предупреждаю, ты должен из кожи вон лезть, чтобы найти их как можно скорее. Если они погибнут, я тебя пришью, гад, даже если сам там останусь — цени мою откровенность. Кроме того, вообще не советую тебе здесь задерживаться: скоро прибудет Сварог, который очень желает надрать тебе задницу. Со своей стороны могу обещать только то, что если всё получится, отпущу тебя на все четыре стороны с условием, что ты мне больше никогда не перебежишь дорогу. Хотя мне очень хочется отвернуть тебе башку. Знаешь, я, возможно, романтик, но полагаю, что убивая явную сволочь, делаешь мир лучше. Но, так и быть: даю обещание сохранить тебе жизнь, если сделаешь всё возможное.
Лис понимал, что здорово рискует, отправляясь в путь вместе с Инглемазом. В конце концов, любому человеку необходимо спать, справлять естественные потребности, а в такие моменты очень трудно следить за пленником, который только и ждёт, чтобы укокошить тебя. Однако выбора не оставалось.
Инглемаз на несколько секунд задумался. Наконец он сказал:
— Ладно, давай рискнём, я вижу, что тебе можно верить. Но, надеюсь, ты дашь и мне оружие? — Он кивнул на лучемёты шаровиков. — Там оно понадобится, ты не представляешь тот мир.
— Не надейся: я тебя слишком хорошо знаю и я тебе не верю! Я скорее кобру себе за пазуху засуну и буду думать, что она не укусит.
— Что ж, но тогда тебе придётся меня прикрывать.
— Да уж придётся, но ты мне ещё расскажешь о ближайших точках выхода. Если потом окажется, что наврал, тебе конец. Но одно ты сказал правильно — зарядов надо прихватить, сколько возможно.
Лис осмотрел лучемёты шаровиков, валявшихся у двери. Нашлось только два запасных магазина. Лис осмотрел и начатые боезапасы и, отсоединив их, сунул в сумку. Слова Инглемаза об оружии могли быть попыткой создать себе выгодную ситуацию, а могли и быть правдой. Поэтому Лис решил забрать магазины от оружия шаровиков, убитых им в коридоре и вышел туда, приказав Инглемазу сидеть на месте.
Как оказалось, вышел он в коридор очень во время. От дальнего конца, противоположному тому, откуда прибыл Лис, крадучись двигались шаровики. Их было четверо, очевидно, это были последние оставшиеся шаровики, но самое главное было то, что они толкали перед собой гравитележку с большим лучемётом. Увидев Лиса, один из шаровиков закричал.
Лис быстро подхватил автомат Димыча, валявшийся у самой двери и выпустил очередь. Автомат выплюнул несколько пуль и замолк, но Лис с удовлетворением отметил, что один шаровик повалился, схватившись за грудь. Тот, который управлял гравитележкой, всё же успел включить большой лучемёт.
По коридору полыхнула волна жара, и Лис едва успел броситься внутрь комнаты. Его вообще удивляло, почему до этого не додумались шаровики, осаждавшие Инглемаза с последним охранником. Включи они широкий сжигающий луч и направь его внутрь даже отражённым от стен, люди без брони в комнате выдержали не более полуминуты. Вполне возможно, каким-то выстрелом из автомата Димыч успел повредить большой лучемёт в самом начале.
— Скорее, отправляемся! — крикнул он Инглемазу. — Твои бывшие друзья тоже очень хотят тебя видеть! И, похоже, в виде шашлыка.
— Дай я сниму себе броню! — Инглемаз кивнул на трупы шаровиков.
— Некогда, шевелись! — Лис пнул Творца ногой, приказывая поторопиться.
Инглемаз тоже почувствовал жар, веющий из коридора. Температура в комнате нарастала.
— Давай! — Лис толкнул его к кругу и Инглемаз, чтобы сохранить равновесие, вступил на него.
«Жаль, не успел снять броню для Монры и Терпа», — подумал Лис и в следующее мгновение он, не удержавшись на ногах на очень крутом склоне, покатился вслед за Инглемазом, который в своём падении опередил его уже метров на двадцать. Лис успел сгруппироваться и катился не кубарем, а переворачиваясь через бока, прижимая к себе лучемёт.
Разглядеть что-то вокруг в таком положении было очень трудно, но, тем не менее, благодаря хорошей реакции и готовности к самому неожиданному сценарию переноса, Лис за пару секунд, ещё пока пытался сохранить равновесие, успел немного осмотреться.
Склон глинистого холма уходил крутым откосом вниз метров на двести. Точка перехода открывалась почти на его гребне, и Лис мельком увидел гряды таких же холмов, тянущихся волнами до самого горизонта. В низине, куда они сейчас катились, поблёскивала вода. В одной стороне за несколькими складками местности темнела какая-то полоса, очень похожая на растительность.
Был самый разгар дня, и очень жаркого. Маленькое злое белое солнце висело на розоватом небе почти в зените, поливая лучами уже потрескавшуюся глину склона. Катясь по сухой корке вниз, Лис жёсткими локтями и коленями брони кое-где её продавливал. Почва под коркой была влажная, и он обратил внимание, что местами вместе с пылью, поднятой его падением, в воздух летят клочья какой-то травы или даже водорослей. Сообразив, что полёт вниз можно остановить, Лис упёрся локтями в такыр, покрывавший склон, и затормозил, как якорем своими руками.
Осторожно повернувшись, он упёрся и вдавил в почву пятки ботинок, обеспечив, тем самым ещё лучшую устойчивость на крутом, не менее чем пятидесятиградусном уклоне.
Инглемаз улетел далеко вперёд. Он тоже катился довольно ловко, не рискуя свернуть шею, но остановиться не пытался. Наконец, он достиг воды и с тучей брызг плюхнулся в неглубокую протоку, тянущуюся между двумя грядами холмов.
Пробивая ногами для упора корку грунта, Лис начал спускаться вниз. Эта вторая часть пути заняла значительно больше времени, зато он мог спокойно осматриваться по сторонам.
Пока не было видно никаких животных или растений, кроме уже замеченных на склоне остатков травы. Вообще у Лиса начало складываться впечатление, что по данной местности не так давно прошлись мощные потоки воды. Об этом свидетельствовали намытости на склонах и опять же водоросли, попадавшиеся на пути. Местами из глины торчали сучья, но таких, к счастью, было совсем мало, иначе без доспехов катиться вниз было бы очень опасно.
С удовлетворением Лис отметил следы от двух тел, которые катились в том же направлении, что и он с Инглемазом. Это, без сомнения, были Терп и Монра. Кое-где впереди тело Инглемаза перепахало следы «первопроходцев», но, тем не менее, сомнений не оставалось: Творцы были здесь. Лис с удовлетворением отметил места, где они, так же как и он, остановили своё падение, хотя им без жёстких элементов брони это было сделать сложнее. Его почему-то порадовало, что, несмотря на это обстоятельство, его друзья не предпочли катиться как поленья до самого низа. Оставалась надежда, что они до конца не потеряют самообладания.
В небе, несмотря на разгар дня, проглядывались ещё два небесных тела бледные, как иногда наблюдаемая днём земная луна, но раз в десять больше в диаметре. Вполне возможно, что движение нескольких крупных спутников вызывало мощные приливы, когда волны перекатывались по поверхности этого мира. Такой факт настораживал, потому что плота в своём снаряжении Лис не предусмотрел. В какой-то степени этому может послужить при необходимости палатка, закрытая наглухо, но Лиса сейчас волновало, что у Монры и Терпа вообще ничего с собой не было. Немного успокаивало его только то, что следы спуска по склону не были размыты, а, значит, потоки воды прошлись здесь до их появления.
Спустившись к Инглемазу, который с наслаждением отмывал налипшую на лицо и одежду пыль и глину, Лис отошёл немного в сторону от взбаламученной воды и тоже, сняв шлем, умылся, не спуская глаз с Творца. Одновременно Лис посматривал на вершину склона, откуда они прибыли, не появятся ли следом шаровики. Инглемаз перехватил его взгляд.
— Они не смогут нас преследовать, — сказал он, отплёвываясь, — круг истратил энергию, больше им воспользоваться нельзя.
Лис кивнул и посмотрел в другую сторону. Цепочка следов поднималась по крутому глинистому склону и пропадала за гребнем. Чёрт, подумал Лис, лучше бы они оставались на месте. Хотя, конечно, друзья не могли знать, когда он появится, если появится вообще, и, оценив ситуацию, решили не оставаться в потенциально опасном месте. То, что данное место именно такое, определить было несложно. Лис и сам бы в подобной ситуации поскорее унёс бы отсюда ноги.
В протоке было несильное течение — Лис видел, как поднятую им и Инглемазом муть постепенно уносит в сторону. Проваливаясь в глинистое дно, он отошёл на более глубокое и чистое место и наполнил флягу. В воде он заметил лениво проплывающую довольно крупную рыбу, которая не сделала попытки напасть. Лис проводил её глазами, с удовлетворением подумав, что вопросов с пищей здесь, скорее всего, не должно возникать.
Солнце палило нещадно, и Лис пожалел, что фляга только одна. Инглемаз, одетый в обычную рубашку и джинсы, страдал от палящих лучей, тем более, что голова его была непокрытой. Лису в броне, обладающей способностью рассеивать в первую очередь лучистую энергию, было значительно легче. Инглемаз с завистью посмотрел на него.
— Тебе хорошо! — капризно сказал он.
— Ага, — кивнул Лис, — мне очень хорошо. Я ведь здесь по своей воле! Мне так хотелось отправиться в эту дыру на прогулку.
Вообще он несколько кривил душой. Он не сомневался, что если бы не произошло таких крутых изменений в укладе его жизни менее месяца тому назад, то когда ему уже не так интересно стало бы на Планете Граней, он наверняка отправился бы в иные миры Творцов, и, безусловно, получил удовольствие от самых неожиданных и опасных ситуаций. Но любому нормальному человеку, который хотя бы в принципе любит риск, этот риск доставляет удовольствие, только когда человек имеет возможность выбирать, рисковать или нет. А уж когда тебя принуждают идти на риск, да ещё жизнь кого-то, кто тебе дорог, зависит от всех этих «неизведанных опасностей» — увольте! Лису такое положение дел удовольствия не доставляло. Вообще он, привыкнув рисковать только самим собой и отвечать только за свою жизнь, испытывал сейчас сильное раздражение, волнение и тревогу. Если бы те, кого нужно спасать, хотя бы находились рядом — другое дело, он был бы готов защищать их любой ценой и от любой опасности. Но сейчас он даже не знал, где его друзья и что может произойти с ними. Это волновало куда больше, чем то, что может случиться с ним самим: он-то, по крайней мере, неплохо вооружён, а Монра и Терп безоружны.
— Пошли по следам, — приказал он Инглемазу. — По дороге будешь рассказывать мне всё, что знаешь об этом мире.
Инглемаз недовольно поднялся. Они начали карабкаться на склон, что, естественно, было труднее, чем спуск. Не успел Лис начать восхождение, как Инглемаз бросился на него, пытаясь вырвать из кобуры пистолет: он уже знал, что огнестрельное оружие куда эффективнее против человека, одетого в доспехи и даже не пытался сорвать с плеча у Лиса лучемёт. Надо отдать должное, что продукт чистой генетической линии, как и все Творцы, Инглемаз был хорошо сложён и физически очень крепок.
Однако Лис значительно превосходил его в навыках рукопашного боя, особенно пригодились ему уроки мастера Ли По, с которым он был очень близко знаком в китайской части Грани Азии. Кроме того, спасала и броня, так как Инглемаз не мог нанести Лису эффективный удар, например, в солнечное сплетение. А Лис мог, тем более что анатомия Творцов полностью соответствовала человеческой. Точнее — наоборот, если уж соблюдать историческую последовательность.
Пока Инглемаз, корчась от боли, барахтался на мелководье, куда они снова скатились, Лис встал и повторно смыл глину с доспехов.
— Знаешь, — задумчиво сказал он, разглядывая Инглемаза, усевшегося перевести дух на подсохшей глинистой корке, — ты упорно стараешься, чтобы я пересмотрел конечную часть своих обещаний относительно твоей безопасности по завершению нашей операции. Сейчас же у меня возникла мысль переломать тебе руки, что бы хоть как-то обезопасить себя: нельзя же всё время не поворачиваться к тебе спиной. Но вдруг у тебя возникнет какое-нибудь осложнение при переломах, и ты сдохнешь? Или, может, срезать, скажем, правую кисть лучемётом? Выживем — регенерируем!
Инглемаз угрюмо молчал, массируя живот. Лис включил оружие на непрерывную мощность и полоснул лучом рядом с Творцом. Затрещала, спекаясь, глина, превращаясь в керамическое покрытие. Инглемаз отшатнулся и с испугом посмотрел на Лиса. Наверное, он решил, что Лис готов осуществить своё предложение.
— То, что ты на меня кинулся, говорит либо о том, что ты врёшь, и никакого стационарного выхода из этого мира нет…
— Они есть, — запротестовал Инглемаз, — и не один. Я знаю четыре. — Да, я тоже так думаю, — согласился Лис. — Если бы их не было, то ты, полагаю, упирался бы очень сильно, а так ты довольно легко согласился сюда отправиться. Так, вот, продолжаю: или же это свидетельствует о том, что ты такая сволочь, что даже не можешь себе представить, что кто-то своё слово может сдержать. Ты ненавидишь собратьев-Творцов, ты предал Сварога, который тебе доверился…
— Он мне почти ничего не показывал, — быстро вставил Инглемаз. — А, ну да, конечно, ты обиделся и поэтому пытался его уничтожить. Вот если бы он тебе показал всё, что надо, ты бы уничтожил его с гарантией, верно? А так — как жаль! Ты начал использовать этих монстров — шаровиков против своих же соплеменников, но сам же провалился в яму, которую выкопал. Знаешь, я не злорадный человек, но в этой ситуации не могу удержаться, чтобы не сказать: «Так тебе и надо!» Ты поскользнулся в собственном дерьме. И всё-таки я не могу и, наверное, никогда не пойму до конца, что тобой движет. Тебя ведь, в общем-то, нельзя назвать трусом. Был бы ты трусом, сидел бы как Нимрат в своём мирке и не высовывался. А ты ведь крутился на Земле, да ещё в такие времена, если я имею о тебе достоверную информацию. Подменять римских патрициев и императоров — это ведь надо смелость иметь. Тебя же чуть не прикончили там, и Сварог тебя вытащил. А ты пытался его уничтожить!…
Инглемаз угрюмо молчал.
— Или вот ты без оружия кинулся на меня — тоже смело: я-то мог тебя убить. Что тобой движет, не понимаю? Не проще ли помогать мне и потом расстаться и не мешать друг другу? Или тебе вообще мешает существование любой достаточно сильной личности, даже находящейся в другой вселенной? Ты не можешь успокоиться, пока знаешь, что есть хоть кто-то, по возможностям равный или превосходящий тебя? Откуда вы берётесь, такие патологические типы?
Инглемаз молчал.
— Я даже начал сомневаться, что же мне с тобой делать? — продолжал Лис. — Нам же придётся провести вместе некоторое время. К счастью, я вспомнил, что у меня есть одно средство.
Лис достал из сумки «поводок» и бросил одну спираль Инглемазу.
— Надень на шею! — приказал он. — Может, это тебе не понравится, но тогда мне останется только обездвижить или укоротить твои паршивые ручонки. Выбирай!
Инглемаз поморщился, но деться было некуда. Конечно, он прекрасно знал, что такое «поводок». Он нехотя расправил спиральную ленту и приложил её к горлу. Спираль свободно, но достаточно плотно обвилась вокруг шеи. Она имела молекулярный замок, и теперь открыть её можно было только с помощью второй части устройства. Вторую спираль с контрольным устройством Лис надел себе на руку. Теперь Инглемаз не мог приблизиться к Лису ближе, чем на три метра, а сам Лис при желании подойти к нему мог. Невидимое поле, связывающее две спирали, имело анизотропную направленность и позволяло обладателю «ошейника» перемещаться только в интервале от трёх до двадцати метров от управляющего устройства. Ни приблизиться, ни уйти дальше этой дистанции носитель «ошейника» не мог.
— За мной! — сказал Лис, и, не оборачиваясь, полез вверх по склону.

ГЛАВА 18

Двигаясь по следам Монры и Терпа, они миновали несколько глинистых увалов. Карабкаться по крутым склонам под палящими лучами маленького солнца было тяжело. В некоторых местах на дне промытых лощин вода уже почти высохла, и переходить такие места приходилось, проваливаясь иногда выше, чем по колено в густую жижу. Инглемаз, лишённый доспехов, неплохо предохраняющих от жары, начал стонать и проклинать всё на свете.
Кое-где в быстро пересыхающих лужах трепыхались, умирая, рыбы. При случайном взгляде издали рыбы как рыбы, некоторые были похожи на карпа. Но, присмотревшись, Лис увидел, что на брюхе у них имеются странные выросты, напоминающие лапы. Рыбы вовсе не умирали, а с помощью этих отростков пытались закопаться в ещё жидкую глину.
— Здешнюю живность есть можно? — спросил Лис.
— Небелковых форм здесь нет, так что можно. Кроме того, хватает съедобных растений, — ответил, обливаясь потом Инглемаз. — Например, выше на плато есть отличные ягоды, в лесу попадались даже дедае. А вообще я пользовался пищевыми синтезаторами, когда пытался переделать этот мир, у меня они тогда были.
— А откуда такие рыбы?
Инглемаз пожал плечами:
— Не я их выводил. Этим миром занимались и до меня, так что кое-какая живность уже была, когда я здесь впервые появился… Ну, я потом что-то добавил. — Лису почудилось в его голосе сожаление.
— Значит, с голоду не умрём, — констатировал Лис. — Ладно, выйдем из этих каньонов, ты мне расскажешь подробнее.
Наконец они взобрались по последнему склону и оказались на плато, где каменистая почва была перемешана с коричнево-серым суглинком. О присутствии твёрдых горных пород можно было догадаться уже в последней лощине: в глине попадались камни, явно упавшие сверху.
Лис обернулся и посмотрел в сторону, откуда они пришли. Глубокие глинистые овраги, действительно, почти настоящие каньоны, перемежаясь с гребнями разделяющих гряд, тянулись вдаль, исчезая за линией горизонта, впрочем, казалось очень близкого. Лис пока не знал параметров этого мира, но уже сейчас ему казалось, что в отличие от весьма экзотического в этом смысле мира Терпа, данная планета имела классическую форму.
Лис обратил внимание, что Инглемаз, несмотря на то, что явно устал, и с него ручьями лил пот, оказавшись здесь, начал с опаской озираться по сторонам. Лис, проведший много времени в охотничьих экспедициях на незнакомых землях, редко ослаблял внимание, но, судя по поведению Творца, решил, что надо быть вдвойне начеку.
Он осмотрел поверхность почвы и нашёл некоторое количество следов животных, в основном не крупнее собаки.
Кое-где среди валунов рос кустарник довольно необычного вида. Растения имели ярко-зелёные, скрученные, изборождённые морщинами и изогнутые как у саксаула стволы, но когда Лис потрогал их, стараясь не уколоться о длинные колючки, оказалось, что они мясистые и упругие, как кактусы. Колючки могли свидетельствовать, что растениям есть, от кого защищаться. Однако они могли быть и прихотью одного из создателей данной планеты, поскольку в искусственных мирах Творцов не могло быть речи о масштабной естественной эволюции в виду элементарной недостаточности времени. Лис окрестил эти растения «саксокактусами».
Другими представителями местной флоры на этом краю плато за исключением клокастой травы были растения, представлявшие полную противоположность саксокактусам. Более всего эти то ли полу кусты, то ли полу деревца походили на рисунок маленького ребёнка, ломаными линиями пытающегося изобразить реальное дерево. Довольно толстый светло-розовый как местное небо ствол до двадцати сантиметров в диаметре поднимался из земли на высоту более полутора метров, где начинал куститься изломами утончавшихся ветвей. Мелкие зелёные с переливами красного листочки располагались не парно вдоль самых тонких веточек. Кое-где на веточках висели грозди бледно жёлтых размером с горошину ягод. Аналогий для названия Лис подобрать не мог. Грозди были почти идеально круглыми, так что издали создавалось впечатление, что на ветках висят какие-то шарообразные плоды.
Поверхность плато тоже хранила следы текущей воды, но это была, похоже, работа воды, низвергавшейся с неба. Судя по следам, дождь здесь можно было назвать Дождём с большой буквы.
Инглемаз сорвал несколько гроздей и с явным наслаждением отправил ягоды в рот, что предупредило вопрос Лиса о том, не ядовиты ли данные растения. Он тоже попробовал ягоды, которые оказались неожиданно прохладными, а по вкусу сочная мякоть под довольно толстой, но не грубой, а чуть ворсистой как у персика кожурой напоминала дыню с привкусом корицы. Терпу и Монре явно не грозила здесь смерть от жажды, если бы они решились съесть этих ягод. Лис даже стал недоумевать, почему ушедший в Великое Ничто Кормад так отозвался об этом Недоделанном мире. Конечно, судя по глинистым каньонам, оказаться там во время движения водного потока не сулило ничего хорошего, но здесь, на твёрдой каменистой равнине рядом с растениями, дающими такие вкусные ягоды, было не так уж плохо и страшно. Особенно, если на шее висит лучемёт.
Несмотря на обилие камней и каменной крошки, Лис с его навыками следопыта, мог легко читать следы. Отпечатки ног Монры и Терпа уходили к видневшемуся примерно в километре впереди лесу. Лис ровным быстрым шагом двинулся, было, туда, но Инглемаз взмолился об отдыхе. Лис посмотрел на него и кивнул, соглашаясь, и дело было совсем не в жалости к уставшему Творцу.
Несмотря на то, что он спешил, Лис считал, что можно и даже нужно потратить с полчаса на получение от Инглемаза более подробной информации о данном мире. Поднимаясь и спускаясь по склонам Глинистых Лощин (Лис по выработавшейся давно привычке уже присвоил им имя собственное), он понял, что в таких условиях требовать от своего пленника какого-то связного и последовательного рассказа, невозможно. Да и сам он тоже порядком устал, а к лесу, где может встретиться местная живность, лучше подойти более свежим и готовым к неожиданностям.
Ягодные деревья давали существенно больше тени, чем саксокактусы, и Лис направился к месту, где они стояли погуще. Здесь он увидел несколько сломанных растений, и по следам понял, что Терп и Монра обзавелись чем-то вроде дубинок. Это его опять-таки порадовало, поскольку лишний раз свидетельствовало о сохранившемся боевом духе друзей.
Они уселись в жидковатой тени. Инглемаз, отдуваясь, горстями пожирал ягоды.
— Обожрёшься — идти будет тяжело, — сказал Лис, разглядывая чавкающего Инглемаза. — Или, не дай бог, понос тебя прошибёт.
— Не-ет, — ответил Творец, жадно глотая прохладную влагу из шарообразных гроздей. — Я точно знаю, что эти ягоды очень легко усваиваются.
Лис решил дать ему ещё минуту на утоление жажды, а сам вытащил пистолет. Инглемаз покосился на него, но Лис совсем не собирался таким образом убеждать Творца есть поменьше. Он обругал себя за то, что данная мысль не пришла ему сразу, как они здесь очутились.
Лис снял пистолет с предохранителя и, направив ствол вверх, выстрелил три раза. Он надеялся, что Монра и Терп услышат звук, сообразят, что стреляет он, идущий к ним на помощь, и не будут уходить далеко и даже пойдут навстречу.
Инглемаз подскочил и замахал руками.
— Тише, не создавай лишнего шума!
— Вот как? — сказал Лис убирая ОЦ-27 в кобуру, и перекладывая поудобнее лучемёт. — Ну, давай, рассказывай связно, что это место собой представляет.
Лис отдал должное: Инглемаз, когда хотел, явно был неплохим рассказчиком. Да и как могло быть иначе? Ведь при всех отрицательных индивидуальных качествах, имевшихся у разных представителей расы Творцов, все они обладали достаточно высоким уровнем интеллекта, уже хотя бы в силу количества прожитых лет, приобретённого опыта и уровня развития цивилизации, из которой вышли. Кто не успел накопить необходимых для выживания навыков и знаний, вряд ли дотянул до нынешних дней. Тот же Нимрат, например, чтобы создавать или хотя бы как-то изменять что-то в своём Кольцевом мире должен был владеть огромным по земным меркам объёмом знаний, пусть чисто прикладных и где-то поверхностных, но всё-таки знаний!
К сожалению, интеллект и знание — не синонимы порядочности и добродетели — Лис давно это понял. Ещё в школе, впервые прочитав фразу о том, что «гений и злодейство — две вещи несовместные», он как-то инстинктивно, хотя и с сожалением не поверил в однозначности данного определения, а прожитые годы и прочитанные книги только добавили в этом уверенности. Даже рассматривая земную историю, можно найти немало личностей, которых по многим показателям можно определённо было назвать гениальными, но которые явно не отличались высокой нравственностью.
Планета, на поверхности которой находились сейчас Лис и Инглемаз, была в этой вселенной одной из трёх, обращавшихся по сложным орбитам вокруг центрального светила. Её радиус составлял всего около тысячи километров. Таким образом, как прикинул в уме Лис, вспоминая формулы для вычисления площади поверхности геометрических тел, площадь данного Недоделанного мира составляла не более одной шестой площади Земного шара. При этом гравитация, как обычно, имела величину, приемлемую для Творцов, а, значит, и для землян. Здесь не было океанов и морей, как таковых, только система очень крупных водоёмов, которые в определённые моменты под действием приливных сил солнца и остальных планет, расположенных очень близко, перетекали с места на место. Глинистые лощины бороздили поверхность, опоясывая планету в разных направлениях, как марсианские каналы. По ним устремлялись потоки воды, омывая раздробленную на причудливые псевдоконтиненты сушу.
Сильная жара вызывала и сильное испарение. Довольно часто шли короткие, но обильные дожди. Круговорот воды здесь не мог закончиться, так как в силу изначального устройства этого мира, она не улетучивалась из атмосферы в мировое пространство. Ось вращения была перпендикулярна плоскости орбиты, форма которой была такова, что смена времён года здесь отсутствовала. Имелась некоторая зональность по широте, впрочем, очень незначительная.
Продолжительность суток составляла привычные двадцать четыре часа с равной длительностью дня и ночи. Ночью почти всегда в небе были видны то одна, то другая, а то и обе вместе остальные планеты системы, дававшие много отражённого света. Когда эти планеты выстраивались в своём движении в ряд с солнцем, начинались периоды перетекания воды. Как планеты ещё не разорвало приливными силами, было не понятно, но, возможно, это было впереди: когда-нибудь системы, искусственно поддерживающие баланс этого мира, неизбежно дадут сбой.
Опасные бактерии и микробы, как и в большинстве искусственных миров, отсутствовали. Вообще, узнав, что Творцы интенсивно посещали Землю, Лис подивился, как они не натащили в свои минивселенные массу земных вирусов и бактерий. Он пока не успел задать конкретный вопрос никому из встреченных им Творцов, но подумал, что, вероятно, всё дело в действии поля, осуществлявшего переходы между пространствами. В противном случае, в мире того же Терпа давно свирепствовали бы эпидемии.
Мир местных растений дополняли уже знакомые Лису дедае — деревья дающие еду, которые он встретил ещё в парке Дворца и в Проклятом лесу, а также огромные росянки, которые, по словам Инглемаза, щупальцами могли подтащить к своим листьям-желудкам зверя размером с пуму. Помимо экзотики, было много вполне привычных растений, вроде пальм, дубов и даже простых сосен.
Животный мир не был столь многообразен, как, скажем, на Земле. Кроме того, последний раз Инглемаз что-то делал здесь в плане формирования фауны более двух тысяч лет тому назад. Естественно, какие-то виды могли за это время исчезнуть, поскольку сбалансированные биоценозы отсутствовали. Другие же, наоборот, могли патологически расплодиться, что, впрочем, тоже, в конце концов, могло привести к их вымиранию в случае исчезновения требуемого корма.
Здесь было много животных, взятых из исходного мира Творцов, а потом и с Земли: буйволы, антилопы, рыси, шакалы и тому подобные, включая мелких вроде сусликов, хомяков, зайцев и белок. Из крупных хищников могли остаться тигры и львы, но Инглемаз думал, что, возможно, их и не осталось, поскольку завезли их в своё время не много.
Из экзотических видов, полученных искусственным путём, имелись медведи-гризли с удлинёнными лапами, клыками и длинным, как у хамелеона языком, которым они могли хватать свою добычу наподобие щупальца, удавы-сороконожки, ядовитые грифы, метавшие псевдоперья с острыми ядовитыми концами. Очень опасным животным являлось подобие слона. Размером этот зверь был даже больше земного африканского слона и питался исключительно кровью, всасывая её через хобот, который для этой цели заканчивался костяной иглой. Кроме того, он имел две пары сильных щупальцев, росших у основания этого хобота, а также выпускные когти на ногах. Щупальца служили для хватания и удерживания жертвы в процессе питания. На планете должен был вводиться также кентавры с головой кобры и тоже же ядовитые, а также некоторая иная живность.
Пожалуй, всё-таки самыми опасными были летающие каракатицы. Как описал созданных лично им тварей Инглемаз, эти головоногие никогда не опускались на поверхность, жили исключительно в воздухе, а летали за счёт наполненных водородом мешков, для получения которого у них имелся соответствующий орган, способствующий получению нужного газа за счёт электролиза воды. Энергию для этого процесса твари черпали светочувствительной шкурой, работающей как солнечная батарея, благо солнечного излучения здесь хватало. Движение в воздухе осуществлялось толчками мощного плоско расположенного как у дельфина заднего плавника и отдачи реактивной струи кислородо-водяной смеси, которую каракатицы могли с огромной силой выбрасывать через отверстие, представляющее собой подобие сопла ракеты.
Когда Инглемаз рассказывал о каракатицах, Лису почудилось что-то знакомое: он никак не мог отделаться от мысли, что уже слышал о чём-то подобном. Как только он дошёл до способа передвижения, Лис сообразил, что о подобных тварях он читал в очень любимой в детстве книжке «Робинзоны космоса».
— Слушай, — воскликнул он, — а ты случайно не был знаком с мсье Франсисом Карсаком?
— Это кто такой? — удивился Инглемаз.
Лис объяснил. Инглемаз совершенно искренне наморщил лоб и сообщил, что он не помнит, чтобы рассказывал кому-то о своих проектах за последнюю тысячу лет, тем более, с такими подробностями. Это было, естественно, не принципиально сейчас, но Лис оставалось только подивиться степени совпадения идеи Творца и французского писателя-фантаста. Хотя, ведь каждый писатель — это по своему творец своего собственного мира, своей собственной вселенной, и Лис даже невольно испытал гордость за силу разума отдельных представителей населения Земли, способных создавать в пространствах своего воображения то, что отдельные представители расы, называвшей себя Творцами, создавали в специальных биолабораториях.
К немалому удовлетворению Лиса, который терпеть не мог мелких жалящих насекомых и змей, здесь таковых не было, но и перечисленного выше набора хватило бы, чтобы человек без оружия испытал огромные сложности с выживанием.
Если задуматься, то можно было бы вообразить мир с более экстремальными условиями. Но Лис уже пришёл к выводу, что Инглемаз и не добивался скорой гибели Монры и Терпа: если бы он этого хотел, куда проще было бы просто пристрелить их. Инглемазу же, безусловно, доставляло радость знать, что какое-то время Монра и Терп просуществуют в этом мире, преодолевая трудности и уходя от напастей, без всякой, в конечном итоге, надежды на спасение.
Точки перехода на данном псевдоконтиненте отсутствовали, но через один ряд глинистых лощин, если двигаться на восток, на конце следующего ровного участка суши должен был стоять Дворец Инглемаза, выстроенный в виде громадной сверкающей пирамиды. Там имелись как точки входа, так и точки выхода. Естественно, непосвящённый не имел шансов попасть внутрь.
Но, что самое главное, в этом мире могли обитать люди. Во всяком случае, давным-давно Инглемаз перебросил сюда некоторые племена австралийских аборигенов и африканских пигмеев. Правда, выжили они или нет, Инглемаз знать не мог.
— Когда-то я даже собирался серьёзно заняться этой планетой, — усмехаясь, сказал он, — но потом, побывав несколько раз на Земле, я понял, насколько там интереснее. Там, правда, уже был свой, так сказать, хозяин, и это создавало проблему, но, естественно, только добавляло пикантности в поиске решения.
— Похоже, ты сам себе создавал проблемы, — насмешливо сказал Лис. — Тебе представилась возможность работать со Сварогом, что же ты начал копать под него?
— Тебе, никогда не имевшему собственного мира, этого не понять! — несколько надменно сказал Инглемаз.
— Ну, да, всё-таки вспомнил, что я — презренный ванвир! — съязвил Лис, кладя в рот несколько «виноградин».
— И даже не в этом дело! Я говорю: ты не понимаешь! — почти что с сожалением покачал головой Инглемаз. — Ни один Творец не сможет ни с кем уживаться. Ты думаешь, Сварог просто так взял меня помогать себе? Как бы не так! Его вынудили обстоятельства, я это чувствовал. Разве иначе рассказал бы он мне так много о том, что происходило у него в его резиденции? Тоже нет! Потому что, когда отпала необходимость в моей помощи, он бы меня ликвидировал! Ты думаешь, он отплатит тебе благодарностью за твоё содействие? Ошибаешься, он тебя уберёт, если даже ты отсюда выберешься.
— Вот как? — Лис поднял брови. — Тогда почему он не ликвидировал тебя сразу, узнав, что ты занимаешься своими собственными экспериментами с земной цивилизацией за его спиной?
Инлемаз сидел привалившись к стволу дерева и, глядя вверх, лениво кидал в рот по одной ягоде. Он явно уже наелся до отвала.
— Ты даже этого не понимаешь, — почти с грустью сказал он. — Сварог, как и любой Творец, тешится страданием других. Просто убить меня было бы неинтересно, а вот заставить скитаться по Земле как обычного человечка — это удовольствие! Я даже ему завидую, что он имел такую возможность!
— Тебя ему, похоже, не превзойти: до того, чтобы поместить тебя, например, в тела бомжей, он не додумался! — Лис намекал на угрозу Инглемаза «переписать» разум Монры в привокзальную «синявку».
— Ещё бы! — совершенно искренне кивнул Инглемаз. — Я лучше, чем он, понимаю психологию различных личностей. Субъективное страдание, особенно для Творца, в этом случае было бы очень велико, а вторая производная — твоё страдание, и того больше. На тебя нужно же было как-то воздействовать! К сожалению, я недооценил степень отчаяния Сварога, и не думал, что он решится настолько тесно работать с тобой. Это свидетельствует о том, что я практически загнал его в угол, — констатировал он.
— Уже нет! — ехидно заметил Лис. — Оказалось, что из угла имелся выход.
— Увы, к сожалению! Но ты не думай, что он встретит тебя с распростёртыми объятиями, если ты вернёшься к нему. Ты уже слишком много знаешь для того, чтобы он оставил тебя ходить по Земле.
— Я так понимаю, — сказал Лис, — что ты в основном рассуждаешь о себе самом и всех вокруг оцениваешь по своим критериям. Но дело не в этом, я и не собирался особо ходить по Земле, как ты выражаешься. Мы договаривались, что я уйду в миры Творцов.
— Ха-ха, — хохотнул Инглемаз, кинув в рот ещё одну ягодку, — договаривались! Ну-ну!
Лис посмотрел на часы и встал:
— Ладно, привал окончен, пора в путь. Кстати, эта планета хоть как-то называется?
— Я назвал её «Инь», — несколько самодовольно сказал Инглемаз.
— А планеты «Янь» в этой системе случайно нет? — усмехнулся Лис.
Инглемаз не понял юмора, и Лис сообразил, что название не имеет никакого отношения к категориям древнекитайской философии. Очевидно, «Инь» являлось сокращением от имени самого Творца, но уточнять он не стал. Инь так Инь.
Они снова двинулись по следам. Лиса несколько удивило то обстоятельство, что, если верить рассказу Инглемаза о местонахождении его Дворца, Терп и Монра шли в нужном направлении. Лис не стал делиться своими соображениями с пленником, но подумал, что не исключено, что кто-то из его друзей обладает некоторыми познаниями об этом мире. Скорее всего, это мог быть Терп, который достаточно много путешествовал по мирам Творцов. Вдруг он побывал и здесь? Если так, то Лису стало чуть-чуть спокойнее за людей, которых он пытался спасать.
До леса оставалось метров триста, когда Лис увидел большие круглые следы. Его успокоило только то, что отпечатки ног Творцов накладывались сверху, значит, зверь прошёл тут раньше.
Следы впечатляли: они имели диаметр более полуметра. В тех местах, где зверь наступал на глинистые участки, глубина следа составляла сантиметров пятнадцать, и явно просматривались отпечатки огромных когтей. Лис машинально поправил лучемёт и зашагал быстрее.
— Посмотри вверх! — попросил Инглемаз, и Лис увидел высоко над ними красноватое облачко. — Сейчас ты увидишь моё творение, про которое ты, якобы, читал. Нам лучше уйти под защиту деревьев. Тебе хорошо в броне и с оружием, а мне не очень хочется видеть их вблизи. Они выстреливают жалом на расстояние до пятнадцати метров.
Несмотря на тревогу, в голосе Инглемаза чувствовалась явная гордость своим «достижением».
Облачко стремительно снижалось, и стало ясно, что до леса они добраться не успеют. Лис уже начал различать отдельных каракатиц, которых в стае было не менее двадцати штук.
— Бежим быстрее! — нервно крикнул Инглемаз. — Там под деревьями они до нас не доберутся!
— Не успеть, — ответил Лис, который хотел рассмотреть животных получше, полагаясь на своё оружие. — Не волнуйся, пока я не заинтересован, чтобы тебя съели. Спрячься под ягодное дерево — хоть какое-то укрытие!
Они отступили к растению покрупнее, и Инглемаз забился под него, стараясь спрятаться за этой очень условной защитой.
— Стреляй, чего ты ждёшь! — заорал, не выдерживая, Творец.
— Успею, — ответил Лис, — переводя включатель лучемёта в одно из боевых положений и опуская на лицо щиток шлема.
Хорошо присмотревшись, Лис увидел, что внешнее сходство с описанием летающих гидр из книги было весьма относительным. Монстры имели напоминающее дельфинье туловище длиной примерно метра три-четыре с маслянисто блестящей кожей и просто громадным по площади хвостовым плавником. Двигались они со скоростью не менее пятидесяти километров в час. Их мощные хвосты молотили воздух, а сзади равномерно, вырывались струи водно-газовой смеси, напоминавшие струи пара. Щупальца в отличие от чудищ Карсака свисали только с одной стороны впереди внизу туловища, а орган, выстреливающий жалами, торчал как раз над пучком щупальцев и был направлен вперёд и вниз.
Когда до стаи, снижавшейся целенаправленным плотным порядком, оставалось метров двести, Лис решил, что смотреть хватит, и открыл огонь, установив лучемёт на непрерывную сжигающую мощность.
Бах! Бах! Бах! Первые три каракатицы взорвались огненными клубками, четыре самые ближайшие к ним, очевидно, получив серьёзные ожоги, были выведены из строя, сразу же потеряли скорость и заколыхались в воздухе как вялые аэростаты. Их начало медленно сносить лёгким ветерком.
Первые из уцелевших атакующих метнул жала, представлявшие собой трубки из твёрдой ороговевшей кожи с косым срезом на концах, но промахнулись метров на пять.
Водя лучом из стороны в сторону, Лис взорвал ещё десяток живых дирижаблей, после чего не получившие ранений твари поняли бесплодность атаки и пустились наутёк. Однако Лис решил не давать им уйти и успел добить всех.
— Видишь, — сказал он, продолжающему прятаться за ягодным деревом Инглемазу, — не так уж это сложно.
— Естественно, — кивнул Инглемаз, выходя на открытое пространство, — ты в броне и с оружием. Я же просил у тебя хотя бы доспехи! Кроме того, в этот время года каракатиц тут немного. Они собираются в крупные стаи сразу после прохода большой воды, а так в основном пережидают жару в немногочисленных пещерах. Если бы ты дал мне броню, то было бы спокойнее.
— Почему-то ты не подумал дать хотя бы броню Монре и Терпу, отправляя их сюда, сволочь! — оборвал Лис. — Лучше рассуждай поменьше.
Аккуратно прострелив водородные мешки, используя пистолет, чтобы легковоспламеняющийся газ не взорвался от энергетического луча и тело зверя осталось неповреждённым, Лис подошёл осмотреть одну упавшую каракатицу.
У монстра было четыре глаза, и располагались они на равном расстоянии вокруг пучка щупальцев, давая, таким образом, круговой обзор нижней полусферы поля зрения. Каждое из щупальцев в пучке было полым и имело на конце острый роговой наконечник. Это наводило на мысль, что в одном схожесть с вымышленным монстром Карсака была полной: судя по всему, каракатица тоже убивала жертву ядовитым уколом, после чего впрыскивала разжижающий ткани сок, а затем сосала питательную смесь, в которую превращалось тело жертвы. Инглемаз подтвердил это предположение, сказав, что у каракатицы именно внешнее пищеварение, и Лис вспомнил, что это соответствует идее французского писателя. Покачав головой, он снова пошёл по следам друзей, моля бога, что бы им каракатицы не встречались.
Заросли становились всё гуще, и здесь стали попадаться очень любопытные растения, похожие на связки воздушных шаров, росших на напоминающем высокий пень основании. Примерно на высоте метра ствол начинал часто ветвиться на мелкие отростки, каждый из которых заканчивался чашелистиком, поддерживающим почти идеально круглый тонкостенный пузырь диаметром в среднем сантиметров тридцать. На каждом стволе росли десятки таких пузырей разного оттенка. Растение выглядело красиво, связки пузырей рвались вверх, раскачиваясь на лёгком ветерке — они были явно легче воздуха. Ради интереса Лис срезал один такой плод и получил подтверждение своей догадки.
Он отпустил «воздушный шарик», и тот взмыл ввысь, быстро удаляясь. Некоторое время Лис следил за его полётом и обратил внимание, что чем выше, тем ветер явно сильнее. Он спросил об этом Инглемаза.
— Примерно на двухстах метрах вообще начинается сильный устойчивый воздушный поток, — ответил Творец. — Именно такие потоки приносят дожди, без которых тут всё пересохло бы.
На самой опушке леса Лиса ждал ещё один сюрприз. Рассматривая следы, он увидел множество отпечатков, очень напоминающих лошадиные копыта. Единственное отличие состояло в том, что след имел второй палец, отставленный назад, из-за чего казалось, что оттиснулось два копыта — большое и маленькое. «Если это лошади, то их следует называть парнокопытными», — подумал Лис. По количеству следов, животных было не меньше дюжины.
Он поинтересовался у Инглемаза, что это за звери. Творец посмотрел на следы и сказал, что это, видимо, гибрид верблюда и лошади. Они получились несколько уродливыми, и он бросил их совершенствование.
— Наверное, не вымерли, и даже расплодились, — пожал плечами Инглемаз.
— Опасны для человека?
Инглемаз ответил, что нет, напротив, животное, насколько он помнил, отличалось достаточно спокойным и кротким нравом, являлось, как и прототипы, травоядным, и вполне годилось бы для перевозки грузов. Но если на него напасть, легко могло убить противника, лягнув длинной сильной ногой.
Наконец, они добрались до леса. Невообразимое смешение пород удивляло. Вместе с дубами и соснами, о которых упоминал Инглемаз, в этом лесу росли пальмы, лианы и бамбук. Почву здесь, несмотря на большое количество опавшей листвы, покрывала высокая трава. Довольно густые заросли кустарников, среди которых Лис сразу узнал орешник, мирт и азалию, делали движение через чащу достаточно сложным, но одновременно по сломанным веткам позволяли легко угадывать, где прошли Монра и Терп. Прорубая дорогу там, где было необходимо, большим ножом, прихваченным в Арсенале Сварога, Лис двинулся в глубь леса.
Здесь, несмотря на жару, было достаточно влажно, как если бы густые заросли хранили ещё вполне свежее воспоминание о прошумевшем ливне. Инглемаз подтвердил эти предположения, сказав, что потоки воды низвергаются с небес достаточно часто. Особенно они вероятны к концу дня: дожди идут почти каждый вечер.
Пахло испарениями земли и гниющей листвой. Хотя своды деревьев давали хорошую тень, из-за высокой влажности здесь было ничуть не легче, чем на равнине.
Неожиданно метров через триста они вышли на довольно широкую тропу. Среди множества следов, которые здесь легко просматривались, Лис снова увидел следы «лошадиных» копыт, совсем свежие, шедшие поверх всех остальных, в том числе, и его друзей, там, где они тоже вышли на тропу. Его насторожило, что «лошади» рысили в ту же сторону, куда направлялись Монра и Терп. Лис ускорил шаг.
Тропа уводила в глубь леса. Метров через четыреста следы Терпа и Монры вдруг сворачивали в чащу, причём характер движения показывал, что они побежали.
Лис остановился и внимательно осмотрел отпечатки. Здесь же остановились и «лошади» и появились новые следы: в местах, где почва была свободна от травы, отчётливо просматривались отпечатки ног, самый крупный из которых соответствовал не боле чем тридцать девятому размеру обуви. Это подтвердило уже мелькнувшее опасение, что вслед за его друзьями двигается не стадо животных, а отряд всадников. Спешившиеся люди, явно кинулись вслед за Творцами. Тропа вокруг была основательно утоптана на довольно большом протяжении в обе стороны.
Лис прошёл метров двадцать вдоль зарослей и увидел место, где группа людей вновь вышла из леса на тропу. Они явно тащили какую-то тяжёлую ношу. Ему не составило труда проследить место, где груз был навьючен на «лошадей».
Для очистки совести Лис углубился в заросли и метров через двести обнаружил, что следы обрываются. Поломанные кусты свидетельствовали о борьбе, которая, судя по всему, была не долгой. Во время всей процедуры чтения следов Инглемаз волей-неволей следовал на «поводке» за Лисом и чертыхался, продираясь сквозь кусты. Лис вернулся на тропу и задумался, присев на ствол упавшего дерева. Следы копыт уходили по тропе дальше в глубину леса.
— Что это может быть за племя? — спросил он Инглемаза.
Творец пожал плечами:
— Я был здесь последний раз, дай бог памяти, когда на Земле Цезарь трахал Клеопатру, что ты от меня хочешь? Кстати, когда я попал сюда впервые, тут кое-какие людишки уже были, но потом я приводил несколько племён из Конго и Австралии. Но что произошло за две тысячи лет — откуда мне знать?
— Они хоть не каннибалы? — Лис недобро посмотрел на Инглемаза.
— Хм, они все каннибалы. Не знаю, в общем-то, двуногих здесь было немного, так что, возможно, они и перестали этим заниматься. Тут есть, что жрать, если их самих не сожрали. — Он засмеялся, явно довольный каламбуром.
— Судя по тому, что Монра и Терп сразу же натолкнулись на конный отряд, людей здесь не так уж мало, или им просто не повезло. Ты не мог притащить сюда какие-то более цивилизованные народы, если, как я понимаю хотел тут обосноваться?
— А зачем мне были нужны цивилизованные? — криво усмехнулся Инглемаз. — У меня, признаться, имелась задумка собрать здесь понемногу представителей разных рас и посмотреть, как они друг с другом разберутся: этакая модель Земли в уменьшенном варианте. Кроме того, я хотел подкинуть ещё побольше разных монстров, но не располагал, к сожалению, достаточными ресурсами для этого: кое-что мне удалось, но ты ведь, наверное, знаешь, что нужное оборудование, в общем-то, в дефиците. Однако потом я понял, что только зря теряю время, на самой Земле, особенно с учётом, что она находится в «большой» вселенной, интереснее, можно обойтись меньшими затратами, а эксперимент получается куда масштабнее. Временем же мы не ограничены.
— Ну да, — кивнул Лис, — пара флаконов какой-нибудь дряни нескольким недоучившимся полу интеллигентам в России или Германии, «мы наш, мы новый мир построим» или «хайль, Гитлер»! Так, что ли?
Инглемаз самодовольно захохотал:
— Этот слюнтяй тебе рассказывал? Но ведь построили, согласись! Если бы он мне не помешал, я действительно переделал бы мир Земли.
— Да что они построили? Только обосрали то, что до них по крупицам создавали несколько сот лет и растлили идеологию масс, особенно в России.
— Значит, плохо создавали, если так легко удалось сломать! Тебе вряд ли понять мои идеи, но вот ты скажи, неужели тебе нравится устройство жизни на Земле в целом? Эти расы, народы, государства, религии, которые всё время готовы вцепиться друг другу в глотки, бесконечные войны?
— А ты, значит, пацифист, который решил положить конец распрям? — Лис саркастически усмехнулся.
Инглемаз махнул рукой:
— Наш спор не имеет смысла. Я уже вижу твой подход и не собираюсь тебе что-то доказывать.
— Да я, в общем-то, и не прошу меня в чём-то убеждать. Я тебе задаю вопросы только потому, что мне просто хочется понять, что движет личностями, которые считают, что они — центр мира?
— Любая личность — центр мира! — утвердительно сказал Инглемаз. — Если эта личность так не думает, то она — ванвир.
— Но, следуя такой логике, остаётся признать, что тогда необходимо уважать каждую личность.
— Вот! — Инглемаз наставительно поднял указательный палец. — Вот такое у тебя извращённое понятие. Ты слушаешь — и не слышишь, и не можешь понять! Ты сейчас скажешь, что, мол, каждая личность — это большая ценность и так далее. Это, возможно, готов признать, имеет некоторое место в обществах, вроде земного: уровень технологий довольно низок, продолжительность жизни мала и масса народа, как таковая, в сильной степени зависит от каждого отдельного индивидуума, поэтому присутствует установка, что надо поощрять друг друга, чтобы вместе жилось лучше. И это, конечно, объективный закон до поры, до времени. Но заметь тенденцию очень многих как можно чаще этот закон нарушать. Значит, он кем-то задан, как временная мера. Я же говорю о более высокой стадии развития, о нашем обществе, обществе Творцов. Центр мира — только ты сам, это заключительный этап эволюции нашего сознания, и поэтому мы живём порознь. Те, кто этого не осознал, вымерли или вымирают, как доисторические животные. Они проявляют своеобразные психологические атавизмы, пытаясь оказывать кому-то помощь или хвататься за чью-то таковую, не понимая, что личность, если она личность, должна действовать только сама по себе и, не завися ни от кого, ни на кого и не полагаться. Я всегда так и действовал…
— Это как? — Лис приподнял бровь. — Когда тебе надо, скажем, втереться к кому-то в доверие, как, например, в своё время к Сварогу, ты втираешься, а потом — предаёшь? То есть, в двух словах, делаешь всегда, как тебе удобно и выгодно без каких-либо моральных ограничений? Неужели ты считаешь, что ты открыл какую-то новую философию, исповедуя такой подход? Что это — высшая стадия развития сознания? У нас, ванвиров с Земли, ублюдков с подобной философией, к сожалению, очень даже много. Ты хочешь сказать, что мы уже поднялись до таких «высот» развития?
Инглемаз с сожалением покачал головой:
— У вас это отдельные, и кстати, не такие уж редкие проблески будущей линии поведения каждого. Но до такого массового уровня вашему обществу ещё идти и идти…
— Слава богу! — вставил Лис.
Инглемаз криво усмехнулся, но никак не прореагировал на замечание Лиса.
— На вашем уровне развития, — продолжал он, — взаимозависимость отдельных индивидуумов настолько высока, что подобные настроения, естественно, воспринимаются отрицательно обществом в целом, и они, действительно, являются для него в данный момент вредными. Всё дело в том, повторяю, что индивидуумы, о которых мы говорим, ещё не могут быть по-настоящему независимыми от общества, другое дело — хозяин собственного мира…
— Ну, вот и хозяйничал бы здесь, в этом Недоделанном мире, — Лис показал рукой вокруг, — доделывал бы его. Что же не обустраивал? Зависимость от чего тебе помещала? Ага, ведь у тебя, как ты сам говорил только что, не было нужного оборудования, значит, не так уж ты автономен и независим, центр мира!
Лис внимательно смотрел на Инглемаза. Наверняка, если бы подобное было сказано тому, например, неким ванвиром Богданом, сидящим с почти перебитой рукой под нацеленным на него лучемётом, возмущению и гневу «центра мира» не было бы предела. Сейчас Инглемаз хорошо скрывал свои чувства. Он только снова усмехнулся, хотя злость слабым отсветом поблёскивала в глубине светлых скандинавских глаз:
— Я же говорю, что ты не можешь этого понять.
— Я очень хорошо тебя понимаю. Ты воображаешь себя сверхчеловеком: это же так здорово и удобно, считать себя пупом Земли, а всех остальных ублюдками. Но, повторяю: для Земли это не новость, были уже такие «философы». Они, правда, в основном объявляли «центром мира» свою нацию или идеологию, а второсортными другие народы, расы, или образ жизни, но это практически одно и тоже. Их было много всю жизнь. Это толкало таких типов на создание сначала религий, которые призывали убивать «неверных"», потом партий, расправлявшихся с инакомыслящими или «неполноценными» народами. Да, ты же сам и прикладывал к этому руки, насколько я знаю. Хочешь, я скажу своё мнение о тебе? Какой ты, в задницу, сверхчеловек, чёрт побери? Только живёшь неограниченно долго, да генетических дефектов у тебя вроде бы нет. Ну, так если у человека Земли перестроить пару генов, то он и будет жить сколько угодно долго — вот он я, сижу перед тобой.
Теперь пришла очередь Инглемаза насмешливо посмотреть на Лиса:
— Ну и что ж ты не принёс это великое благо всем людям своего мира? Себе сделал, а другим, которых ты, как заявляешь, считаешь своими братьями, равными тебе во всём, что же не подарил жизни бесконечной? Значит, ты думаешь, что ты чем-то лучше, праведник? Что же ты не облагодетельствовал их техническими достижениями, которые нашёл во Дворце Терпа, а? Значит, себя ты во всём ставишь выше других представителей своего вида!
Лис на мгновение задумался, на подобные обвинения всегда трудно отвечать. Что он мог возразить? Да, он нашёл вкусный пирог и не поделился им с остальными. Но правильно ли, в принципе, устраивать делёж, если ты знаешь, например, что как только крикнешь: «Эй, я тут такое нашёл!», это вызовет давку и гибель многих, желающих получить то же самое? А кто-то, кто посильнее, безусловно, постарается захватить всё себе, чтобы потом на этом зарабатывать, эксплуатируя других, так же, как и раньше, если не хуже.
С другой стороны история той же Земли давала множество примеров, когда отдельные представители отсталых народов вполне благополучно усваивали элементы более высокой культуры, что не говорило о том, что весь этот народ в целом уже готов взять и «перепрыгнуть из феодализма в социализм», как любили писать, например, в Советском Союзе. Значит, не стоит и пытаться заставлять этот народ в целом прыгать куда-то.
— Я понимаю, что спор наш бессмысленный, но не могу не ответить, — спокойно сказал Лис. — Ты передёргиваешь, я не думаю, что ты такой дурак, чтобы искренне упрекать меня за то, что я не вернулся на Землю и не рассказал о том, что нашёл во Дворце Терпа. Наверное, если бы я хотел это сделать, ты бы первый постарался меня убить. Ты же знаешь и понимаешь ситуацию на Земле не хуже меня. Я не собираюсь перед тобой или перед кем-то ещё оправдываться, но скажу, что уверен, что, выплеснув такую информацию на земное, да и любое иное общество, можно только создать ещё большие проблемы. Всем людям на данном уровне развития технологий нельзя дать бессмертие, ведь где и как взять столько еды, если бессмертных будет становиться в среднем даже на два-три процента в год больше? Да ни один политик на Земле не даст сделать всех людей бессмертными. Меня бы ликвидировали земные спецслужбы, если бы я вернулся и начал орать о своих находках. В общем, я рассматриваю ситуацию так: мне повезло, я нашёл клад, это ведь не значит, что я должен взять и начать раздавать его направо и налево тем же вокзальным бомжам, которые его просто пропьют, да ещё и при этом передерутся, прирезав кого-то.
— А ты всё-таки оправдываешься! То есть, я и говорю, что ты сам считаешь себя избранным, — подвёл итог Инглемаз. — Тогда нечего читать нотации мне.
— Господи, да и не собираюсь! Знаешь, есть русская поговорка: горбатого могила исправит. Вот, это в данном вопросе применимо и к тебе.
Его оппонент недобро усмехнулся: сравнение с горбатым стройному Инглемазу было явно неприятно.
— Ладно, — Лис встал, — рассказать мне про аборигенов ты ничего не можешь. Тогда будем добывать информацию на месте. Пошли!
Лис двинулся по тропе, которая всё дальше углублялась в лес. Инглемаз плёлся следом. Естественно, двигаться со скорость, которую даже в такой местности поддерживали люди на верховых животных, они не могли. Лис видел, что местами, где тропа позволяла, всадники переходили на лёгкую рысь, так что расстояние между ними всё увеличивалось. Это вызывало у него всё большую тревогу за судьбу друзей, однако Лис успокаивал себя, что даже если племя, захватившее в плен Монру и Терпа, является каннибалами, явно необычная для данного мира внешность не будет способствовать немедленному использованию их в качестве провианта. Вряд ли здесь такие проблемы с питанием, особенно, если в лесу растут дедае.
Однако осматриваясь, Лис заметил, что живности попадалось на удивление мало, хотя, вполне возможно, что движение крупного отряда просто распугало её. Если считать, что лес был населён достаточно густо, то это могло свидетельствовать, что люди заставили большинство обитателей животного мира опасаться себя. В какой-то степени такое предположение подтвердилось километров через пять. К ветке мощного дуба было подвешено странное тело, и Лис впервые увидел коброкентавра. Естественно он остановился и рассмотрел его получше.
Существо очень походило на свой мифологический прототип, если не считать, что вместо человеческой головы этот кентавр имел голову схожую по виду с головой змеи с одного из альбомов группы «White Snake», который Лис когда-то видел. Средний по размерам человеческий торс и четвероногое туловище, напоминавшее туловище довольно крупного осла, покрывала тёмно-зелёная змеиная кожа. К ветке коброкентавр был подвешен за связанные попарно ноги. Сильные мускулистые руки свешивались, немного не доставая до земли. Лис увидел, что кисти рук напоминали кошачьи лапы с острыми выпускными когтями. Они представляли страшное оружие, но как орган труда вряд ли могли хорошо служить своему владельцу. Из раскрытого змеиного рта вывешивался длинный, раздвоенный язык. Лис заглянул в пасть и обратил внимание, что ядовитый зуб, который явно имелся на нёбе, вырезан. Раскрытые мёртвые глаза смотрели в пространство со злобой, которая, казалось, не покинула их вместе с жизнью, уцепившись на бренную оболочку. В целом существо производило очень неприятное и даже страшное впечатление. Такое ночью увидеть — долго не уснёшь.
— Твоё произведение? — спросил Лис своего подконвойного, кивнув на коброкентавра. — Они разумные?
— Я бы сказал: ограниченно разумные. Живут и охотятся поодиночке, в брачные периоды сходятся с самкой, откладывают яйцо, а после того, как вылупится и подрастёт детёныш, расходятся. Во всяком случае, так я планировал. Нравится?
Лис хотел уже высказаться по поводу сего творения, но вспомнил, что, объективности ради, следовало признать, что и Терпом были выведены твари ничем не лучше. Уровень развития молекулярной биологии и генной инженерии Творцов позволял им творить не только чудеса, но и ужасы. Может быть, цивилизация, достигшая таких высот естественным путём и сохранившая какие-то общественные институты, могла бы как-то контролировать работы в данной области, но Творцы, распавшиеся на отдельных индивидуумов, обладавших зачастую возможностями, кои не снились человечеству Земли в целом, могли реализовывать самые гнусные фантазии. Впрочем, Лис не был так уверен, что попади сейчас подобные знания на Землю, человечество распорядилось бы ими с большей ответственностью. Возможно, было бы ещё похлеще, и поэтому он ничего не ответил Инглемазу.
Вообще, особенно после его хоть, безусловно, и поверхностного, но всё же достаточно объёмного знакомства с нынешней ситуацией на собственной Родине и в целом на Земле, Лису всё больше начинало казаться, что коллективный разум тоже далеко не всегда находит идеальные решения. К чему привела вся эта демократия, исповедующая, казалось бы, коллегиальность в создании законов и выработке решений? В мире не стало лучше, в России не стало лучше, наоборот, процветают кучи партий, кланов, можно сказать, минисообществ, которые на деле воюют друг с другом за право управлять миром. Они яростно соперничают между собой, но и внутри каждого практически всегда идёт более или менее сильное брожение, поскольку любой коллектив, особенно замкнутого типа, уже содержит в себе запал взрывного устройства в виде противоречия личных интересов и амбиций отдельных его членов и коллегиальных целей, стоящих перед данным сообществом. А движет всем личная жадность и желание попрать другого. Народ, серая масса, если называть вещи своими именами, рассматривается как большой ограниченно разумный инструмент для решения своих проблем.
Чем же это, по большому счёту, лучше, концепции Инглемаза? Может быть, действительно, лучше, если миром правит одна личность? Конечно, тут есть один чрезвычайно тонкий момент: хочется почему-то, чтобы личность эта не была сволочью. Хотя, опять же, и это понятие очень относительно в плане абсолютности утверждения: ведь сам Инглемаз, например, сволочью себя не считает. Нету в жизни счастья, одним словом, в смысле — идеала строения общественного бытия.
«Интересно», — подумал Лис, — «а хотелось бы мне самому, например, править миром, ну, скажем так, как это пытается делать Сварог?» Ведь если не становиться на позицию Инглемаза и не считать всех, вообще всех человеческих существ ванвирами, а себя «центром мира», то это колоссальная ответственность, прежде всего перед самим собой. Да и не очень хорошо у Сварога получилось всё, хотя, как он сам говорит, ему сильно помешали. Но встаёт вопрос: если можно так легко помешать, то хорош ли план в целом?
М-да, трудно быть богом, вообще, наверное, невозможно выступать в такой роли, но, начинает казаться, что иной раз очень трудно не попытаться богом не быть, особенно, когда полагаешь, что у тебя истинно благие намерения. А теми же благими намерениями создано дорожное покрытие для очень известной дороги. Некоторые представители земного человечества ещё очень давно подметили, что получается, когда кто-то кого-то пытался силой привести к счастью.
Отвлекаясь от слишком глобальных мыслей, Лис попытался понять, как был убит коброкентавр. Сейчас эта задача являлась более актуальной, чем философские спекуляции на тему о путях достижения вселенской гармонии.
На человеческом торсе трупа виднелись две сквозные раны, обе на груди, то ли следы от ударов копьём, то ли от извлечённых стрел. Голова, говоря языком протокола, имела свидетельства ударов «тяжёлым тупым предметом», очевидно, дубинкой, которой монстра добивали. Если раны оставили прошедшие навылет стрелы, то люди, убившие кентавра, располагали довольно эффективным метательным оружием. Но вот, что было странно: эти сквозные раны были замазаны глиной с обеих сторон, словно для того, чтобы предотвратить вытекание крови. Кроме того, на теле в нескольких местах, как на торсе, так и на лошадиной части были дырки диаметром примерно миллиметров пять-шесть, оставленные каким-то очень ровным и круглым орудием.
Лис спросил об этом Инглемаза, но тот только плечами пожал, вновь заявив, что не может знать всего, что тут происходило в течение двух тысяч лет. На вопрос о том, догадывается ли он, почему аборигены не забрали труп в качестве пищи, Творец ответил, что мясо взрослого коброкентавра ядовитое, и есть его нельзя.
— А эти не замазанные дырки, они не могут быть оставлены твоим слоном-кровопийцей? — допытывался Лис.
— У него игла должна быть потолще, как мне кажется, — покачал головой Инглемаз.
— А гидры?
Инглемаз посмотрел вверх на густые кроны деревьев:
— Они не могли бы спуститься здесь к земле. Гидры наверняка не рискуют соваться в леса, потому что так им очень легко пробить свои летательные мешки о ветки и сучья.
Лиса очень удивляло, что возле тропы попадалось мало живности. Это, конечно, нисколько не огорчало, поскольку ему совершенно не хотелось тратить время на столкновения с крупными представителями местной фауны, но давало пищу для размышлений. Видимо, за время отсутствия Инглемаза в этом мире произошли некоторые изменения, и он стал не таким уж смертельно опасным, если, конечно, не считать природные катаклизмы в виде перетекающих с места на место водных масс и ливней. Хотя, судя по всему, движение воды, вызванное приливными силами, вряд ли чем-то грозило находившимся на поверхности плато.
Вечерело, и в небе начали появляться плотные тучи. В просветы между кронами деревьев было видно, как собирающиеся вроде бы ниоткуда массы темнеющих на глазах облаков, надвигаются на раскалённый белый глаз солнца.
— Скоро польёт, как из ведра, — сообщил Инглемаз. — Нам нужно где-то укрыться: ливень будет страшный.
Лис кивнул: вряд ли стоило вообще мокнуть и продолжить движение в сумерках, которые уже наверняка наступят, когда ливень закончится. Он свернул с тропы, несколько углубившись в чащу, чтобы случайный конный отряд не мог заметить их лагерь. Среди плотных кустов Лис поставил обе имевшиеся у него палатки, на всякий случай соединив их вместе и прикрепив к толстому дереву. Инглемаза поинтересовался насчёт еды, кивнув на росшее неподалёку дедае. Лис сорвал несколько плодов различной степени зрелости и бросил в каждую палатку.
Совсем как на Земле налетел резкий порыв ветра, предвестник грозы, и лес тревожно зашумел. Стало почти темно, хотя солнце ещё не скрылось за горизонтом, и по палаткам стукнули первые крупные капли дождя. Инглемаз, не дожидаясь распоряжения Лиса, забрался в одну из палаток, а сам Лис направился в другую. Палатки не имели запоров, позволявших запереть их снаружи, но Лис не думал, что Творец попытается сбежать. Одному без оружия у него не было шансов уйти далеко, особенно, если здесь хозяйничали аборигены.
Едва Лис закрыл входной полог, сверху обрушилась масса воды, и через несколько минут палатка уже начала чуть-чуть всплывать, так что решение о креплении к дереву, было очень верным.
Вряд ли в такой ливень могла угрожать иная опасность, чем быть унесёнными потоком воды. Поэтому Лис запер изнутри вход, поужинал плодами «дерева, дающего еду» и уснул под шум дождя, скорее напоминавший грохот водопада.

ГЛАВА 19

Ночь прошло совершенно спокойно. Когда внутренние часы подсказали Лису, что пора вставать, он протёр глаза и выглянул из палатки. Светало, дождь давно закончился, хотя во многих местах ещё стояли огромные лужи, которые довольно быстро впитывала земля. Кое-где потоки воды натащили настоящие завалы из веток, сучьев и листьев.
Лис разбудил Инглемаза, они умылись из луж, где дождевая вода уже хорошо отстоялась и, позавтракав запасёнными накануне плодами, отправились дальше.
Утром, пока не взошло солнце, идти было даже приятно. Влажная прохлада и тишина леса создавали впечатление беззаботной пешей прогулки, а чистый воздух, насыщенный ароматами трав и листьев, от которого Лис почти успел отвыкнуть за недолгое пребывание на Земле, бодрил, вливаясь в лёгкие.
Они прошли уже несколько километров, когда в чаще раздался треск ломаемых веток. Лис сделал знак Инглемазу и свернул в ближайшие густые заросли. Раздался приближающийся топот, и из леса рысью выбежал слон-кровопийца. Описание Инглемаза было весьма точным, единственное, что удивило Лиса, так это размеры зверя: он был значительно меньше, чем говорил Творец, и имел не более двух метров в высоту и всего метра три в длину. Туловище опиралось на толстые брёвнообразные ноги, а небольшая в сравнении с туловищем круглая голова с оттопыренными ушами имела длинный хобот, оканчивавшийся тонкой костяной иглой. Под хоботом свисали два шупальца, напоминавшие осьминожьи, и рта у животного не было. Круглые, размером с хорошие блюдца, глаза имели вертикальные, как у представителей семейства кошачьих, зрачки. Тело животного неожиданно оказалось покрытым шкурой, так же как и у коброкентавра схожей со змеиной кожей. Шарообразная голова с длинным заостряющимся хоботом придавала животному странный вид какой-то гротескной помеси слоника и Буратино.
— Это что, детёныш? — негромко спросил Лис. — Ты же говорил, что они гораздо крупнее.
— По-моему, это взрослый, но, действительно, какой-то небольшой, — ответил Творец, жавшийся к нему на минимально возможном для «поводка» расстоянии.
— И всё равно, не маленький. Где такая махина находит крови на пропитание?
— Я удивлён, что они не передохли, — согласился Инглемаз. — Может, просто уменьшились в размерах из-за нехватки питания? У всех искусственных форм изменчивость идёт гораздо быстрее. Ведь это даже не эволюция, а просто своего рода адаптация к реальным условиям.
— А как он не перегревается на такой жаре?
— У них совершенная система терморегуляции.
— Понятно… — кивнул Лис и продолжил наблюдать за необычным созданием.
Как бы отвечая на вопрос Лиса о питании, зверь подошёл к одному из дедае, росшему недалеко от тропы и всадил хобот в плод жидкой зрелости, высасывая влагу.
— Всё понятно, — сказал Инглемаз. — Они, видимо, перешли на менее калорийное питание и, как следствие, потеряли в размерах.
— Думаешь, они перестали быть кровопийцами? — спросил Лис.
— Можешь проверить! — Инглемаз осклабился.
— Да, это надо проверить, — неожиданно для Творца согласился Лис и вышел из укрытия.
— Зачем тебе это надо, чего ты лезешь на рожон! — зашипел Инглемаз.
Лис, не обращая внимания, на предупреждения Творца сделал ещё шагов десять в сторону зверя и свистнул, привлекая его внимание. Слон-кровопийца оторвался от высасывания плодов дедае и уставился на Лиса. Глаза его заблестели, он поднял свой хобот-шприц и, неожиданно тоже пронзительно засвистев, бросился наутёк.
— Мы не знаем, любит ли он кровь по-прежнему, но явно боится тех, кто на двух ногах, — констатировал Лис.
Ещё через несколько километров им стали попадаться признаки близкого поселения этих самых двуногих: в лесу появилось много пней срубленных деревьев. Лис принюхался и явно услышал запах горелой древесины — где-то жгли либо костёр, либо топился очаг.
Он свернул с главной тропы и крадучись двинулся лесом, скрываясь между молодой поросли и высоких кустов. Инглемаз тихо чертыхался, но не возражал двигаться тайно. Один раз у него из-под ног метнулось животное, напоминающее зайца, но рассмотреть его Лис не успел, поскольку мохнатое длинноухое тельце пулей исчезло в зарослях.
Несколько раз они пересекали маленькие тропы, явно натоптанные людьми, и небольшие ручейки, возможно, остатки ночного ливня. Неожиданно из-за развесистых кустов орешника, Лис услышал человеческую речь. Она была совершенно незнакомая, какая-то гортанно-лающе-писклявая, но то, что звуки эти издаёт горло человека, сомнений не вызывало.
Голоса явно приближались. Лис знаком приказал Творцу на всякий случай лечь на землю: он хотел сам подкрасться и посмотреть, кто разговаривает, но Инглемаз также беззвучно начал возражать, показывая под ноги: они стояли на очень насыщенном влагой участке, почти болотце, и ему не хотелось ложиться в грязноватую жижу. Пока они препирались жестами, из-за кустов вышли два тёмнокожих человека ростом не более полутора метров, почти голые, если не считать надетых на них нечто среднего между поясами и набедренными повязками, сплетёнными из какого-то мягкого лыка. Их лица несли определённую смесь негроидных и австралоидных черт, что подтверждало слова Инглемаза о расовом составе населения, которое он успел сюда забросить. Курчавые волосы шапками стояли над довольно высокими лбами, лица были раскрашены белыми, красными и чёрными кругами и полосами, а в ушах болтались невообразимые кольца то ли из кости, то ли из дерева — в общем, добротный первобытный макияж и бижутерия.
Вооружены воины были копьями с широкими наконечниками, висевшими за спинами, за пояса были заткнуты по паре бумерангов и каких-то грубых ножей, но самым удивительным было то, что в руках они держали нечто вроде арбалетов. Насколько он знал и читал, ничего подобного в своём арсенале африканские и, тем более, австралийские племена не имели. Да и наконечники копий, стрел и ножи показались Лису странно похожими на металлические.
Пару секунд воины таращились на Лиса и присевшего на корточки в нескольких метрах у него за спиной Инглемаза. В этот момент Лис мог бы спокойно уложить их, но он хотел попробовать установить хорошие отношения с теми, кто захватил его друзей. Кто знает, возможно, Монру и Терпа просто удастся выкупить?
Воины опомнились, и что-то начали быстро говорить, жестикулируя и обращаясь явно к Лису. Как и всех примитивные люди, и не только первобытные, они не на мгновение не задумывались, что их могут не понимать, и явно старались для доходчивости говорить громче. Лис покачал головой и помотал руками возле ушей и рта, давая понять, что не понимает их языка.
Пигмеи переглянулись и снова затараторили, указывая руками куда-то за свои спины. Одновременно они начали делать уже вполне понятные знаки, свидетельствующие, что Лис должен отдать им своё снаряжение.
— По-моему, — сказал он Инглемазу, — они хотят отвести нас в своё стойбище.
Лис улыбнулся и знаками показал, что идти с ними он согласен, но ничего не отдаст. Реакция воинов была мгновенной: они вскинули свои арбалеты и направили оружие на него. Лис, продолжая улыбаться, поднял руку ладонью вперёд, как бы призывая не стрелять, одновременно опустив при этом щиток шлема. Увидев, что лицо незнакомца исчезло, и вместо него возникла матово блестящая поверхность без глаз и носа, аборигены выстрелили.
Стрелы ударили Лиса в грудь и отскочили. Воины, однако, не испугались и кинулись вперёд с копьями. Вступать в рукопашную схватку ему совершенно не хотелось, и Лис уложил обоих на траву, истратив до конца магазин лучемёта, начатый в бою с каракатицами.
Подобрав и осмотрев оружие аборигенов, Лис увидел, что наконечники копий, арбалетных стрел и ножи действительно были из металла вроде какого-то бронзового сплава. Он показал их Инглемазу.
— Когда я привёл их сюда, они не знали металлических изделий, даже и речи быть не могло.
— М-да, — Лис покачал головой, — не хотел бы я, чтобы они прогрессировали также быстро, как гномы в Проклятом лесу.
Он задумался, как целесообразнее действовать дальше. Ясно, что оружие аборигенов ему не страшно, но он искренне пожалел, что не успел снять комплект доспехов для Инглемаза. Если бы они были защищены оба, он мог напасть на стойбище или деревню и, действуя напролом, освободить Терпа и Монру. Инглемаз мог даже помогать ему, вооружившись какой-нибудь дубиной или тем же арбалетом. Сейчас же Творца могли уложить первой же стрелой, и тогда поиск выхода из этого мира будет затруднён. Оставалось посадить Инглемаза дожидаться в каком-то укромном месте.
Лис прислушался — пока в лесу было тихо. Возможно, что никто и не слышал криков убитых Лисом воинов. Поискав вокруг, Лис нашёл нечто вроде берлоги под корнями вывороченной стихией большой сосны. Срезав несколько маленьких деревьев, он организовал вполне приличное укрытие, которое было весьма непросто заметить, но, когда Инглемаз узнал о намерениях Лиса, он категорически воспротивился оставаться без оружия.
— Что ж, — сказал Лис, — кое-какое оружие я могу тебе оставить.
Он подобрал арбалеты аборигенов и стрелы, уцелевшие в колчанах — всего их оказалось восемнадцать штук. Копья воинов были перерезанными лучом и сильно укоротились, но Лис и их оставил Инглемазу вкупе с двумя ножами.
— Забирайся и сиди в этой берлоге, а чтобы ты не убежал, если вздумаешь, я спрячу эту штуку неподалёку, — Лис кивнул на свой браслет — ответную часть «поводка».
— Что у тебя вообще за план? — угрюмо спросил Инглемаз; чувствовалось, что в нём боролись два чувства: желание в принципе избавиться от Лиса и страх оставаться одному в лесу с весьма ненадёжным оружием.
— Эти ребята, — Лис кивнул в сторону кустов, где валялись трупы аборигенов, — ничего из себя не представляют как военная сила. Я ворвусь в их стойбище, нагоню страху и освобожу Монру и Терпа, после чего вернусь, и мы продолжим наш поход к сказочно прекрасным мирам, куда ты откроешь нам дорогу.
— И тогда ты меня отпустишь? — уточнил Инглемаз.
— Думаю, что у Монры и Терпа будет особое мнение по данному вопросу, но я тебе обещал: если я их вытащу отсюда, то тебя, так и быть, отпущу. Я ведь не такая сволочь, как ты. — Лис скорчил идиотскую улыбку и пошёл прочь от берлоги, куда уже залез Инглемаз.
Отойдя метров десять, так, чтобы его закрывали кусты, он подрезал дёрн под корнями раскидистой азалии и спрятал там управляющий браслет «поводка», после чего двинулся в сторону предполагаемого стойбища или посёлка, ориентируясь на направление, откуда пришли аборигены, и откуда потягивало дымком.
Опасаясь стрелы, которая могла быть пущена из засады, Лис заранее опустил на лицо щиток и взял лучемёт наизготовку. Ему очень хотелось избежать столкновения и затеять переговоры, но теперь, после инцидента с убитыми воинами это было вряд ли возможно, если вообще было возможно изначально.
Про многие дикие племена хорошо читать в приключенческих книжках: занимательно, романтично, экзотично. На деле же первобытный уклад жизни редко граничил и граничит с дипломатией в принципе, что бы ни писали восторженные полусумасшедшие путешественники, которых чудом не прибили за пустую пачку из-под сигарет или вообще не съели в дебрях Амазонки или Африки. В первобытном племени чужой — это нечто непонятное, а непонятное на таком уровне развития — почти всегда зло, которое нужно встречать соответственно. Даже у многих вроде бы в меру цивилизованных представителей homo sapiens непонятное вызывает раздражение и неприятие, а что уж говорить о дикарях.
Примерно через полтора километра Лис наткнулся на стайку таких же низкорослых, кривоногих и практически голых женщин и девочек, которые собирали какие-то ягоды, коренья и плоды дедае. Собирательниц охраняли три воина, которые при появлении Лиса приготовились стрелять из своих арбалетов. Ему ничего не оставалось, как свалить всех троих. В момент, когда он открыл огонь из лучемёта, женщины с криком разбежались, побросав пучки собранных трав и плетёные корзинки. Лис на мгновение замешкался, стоил ли позволить им убежать, но махнул рукой: стрелять в женщин ему не хотелось, а для его плана не играло никакой роли, даже если они и доберутся раньше его до деревни.
Лис продолжал идти вперёд, и запах дыма становился всё отчётливее. Наконец, он увидел впереди частокол из заострённых брёвен высотой метра три, над которым кое-где торчали соломенные крыши построек, напоминавших круглые африканские хижины. Лис некоторое время рассматривал посёлок из-за кустов, а затем осторожно двинулся в сторону тропы. В любом случае он хотел лишний раз удостовериться, что отряд, захвативший Творцов, пришёл именно сюда.
В некоторых местах частокола виднелись сторожевые вышки с навесами от дождя, сильно напоминавшие вышки охранников в земных «зонах» или концлагерях. На вышках маячили фигуры часовых. Лиса сильно удивило такая организация охраны поселения, которую, насколько он знал, редко можно было встретить у практически дикого племени, а вышки были уж очень знакомой формы. Хотя недавно увиденное им оружие, особенно арбалеты, свидетельствовало о некотором уровне развития.
Кусты и деревья на расстоянии метров двадцати от забора были вырублены, так что подобраться незамеченным вплотную было просто невозможно. Однако, необходимо было как-то попытаться определить, в какой части посёлка, имевшего форму не совсем правильного круга диаметром метров четыреста, держат пленников, если их вообще держат здесь. В последнем, правда, Лис почти не сомневался.
Осторожно прокравшись к тропе, он убедился, что отпечатки копыт знакомого конного отряда ведут именно в данный посёлок. Несколько раз он видел группы пеших охотников по пять-шесть человек, возвращавшихся с добычей. Среди трофеев были похожие на зайцев зверьки, антилопы и даже нога слона-кровопийцы, вполне возможно, того, которого ранее вспугнул Лис.
В последнем случае отряд уж слишком поспешно возвращался в посёлок, и с воинами бежало несколько женщин, похоже, из тех, с которыми уже сталкивался Лис. Значит, тревога будет поднята в любом случае.
Лис присел за кустами и задумался. Он не рассчитывал, что территория поселения совершенно не будет просматриваться с земли. Можно было попробовать забраться на дерево и осмотреться с высоты, благо высоких деревьев хватало, но наличие стражей на сторожевых вышках делало невозможным использование деревьев, растущих на самом краю вырубленного пространства: его наверняка заметят. Влезать же на дерево, стоящее в глубине леса, скорее всего не имело смысла, поскольку оттуда мало что можно разглядеть. Если бы Лис мог точно определить, где держат Монру и Терпа, то он даже не колебался бы в тактике действий: резкий бросок, прокладка пути лучемётом и освобождение пленников. Но сейчас он не знал, куда точно двигаться. Врываться же в деревню и крошить всё подряд тоже было не самым разумным, поскольку пока он будет занят на одном конце поселения, пленники могут оказаться как раз на другом, и если их стражи сообразят, что всесильный нападающий пришёл именно за ними, они, чего доброго, могут принять решения, которые не устроят Лиса, а он не сможет этому помешать.
Конечно, пленников могли держать в какой-то закрытой хижине или сарае, и даже если бы Лис имел возможность свободно обозревать территорию, он мог не увидеть их сразу, но вот так, совершенно не представляя расположения деревни, врываться туда тоже не следовало. Лис отошёл в глубь леса и, найдя более или менее подходящее дерево, начал осторожно взбираться по веткам вверх. Как он и думал, густая листва мало, что позволяла увидеть. Тем не менее, он разглядел, что деревня имеет концентрическое расположение своих основных построек. В частоколе диаметрально противоположно располагалось двое ворот. За первым забором шёл второй, отстоявший от первого метров на семь. Судя по всему, такое двойное ограждение опоясывало всю деревню. Загоны для какой-то живности чередовались с хижинами и снова с загонами для скота, но рассмотреть общий план поселения с этой точки было просто невозможно. Однако, в целом, сквозь мешавшие ветви и листву Лис подметил некоторые моменты, не вязавшиеся с его представлениями об обычной деревне дикарей.
Больше всего его поразили два здания. Первое, похоже, являлось чем-то вроде кузницы, сложенной из блоков, напоминавших кирпичи, а второе, стоявшее в самом центре, служило, вне всякого сомнения, домом вождя или главного шамана, в зависимости от того, кто заправляет в данном социуме. Это комбинированное бревенчато-кирпичное строение, двухэтажное, с двускатной крышей, вполне могло сойти за дачный коттедж, причём явно европейского стиля. Лис даже не очень удивился, если бы у дома стояла какая-нибудь легковая автомашина.
Но, конечно, никаких автомобилей здесь не было. Единственное, что мог предположить Лис, так это то, что в этот мир случайно каким-то образом забросило человека с Земли, так же как и его самого когда-то в мир Терпа. «Если это так», — подумал Лис, — «то всё-таки стоит попробовать вступить в переговоры, а начать боевые действия я всегда успею».
Он спустился с дерева и также крадучись, чтобы не привлекать преждевременного внимания часовых, выбрался к тропе, ведущей прямо к воротам.
Едва часовые у ворот заметили приближающегося Лиса, они подняли шум. В воротах распахнулась калитка, выпуская ещё человек десять стражей, вооружённых арбалетами с бронзовыми стрелами. Несмотря на опасность схлопотать стрелу в лицо, Лис поднял щиток шлема, чтобы воины видели его европейское лицо, и улыбнулся, стараясь показать, что дурных намерений у него нет. При этом он сильно надеялся, что вожди ещё не отдали приказания, исходя из рассказов уже видевших его женщин.
Несколько мгновений стражи стояли и смотрели на Лиса. Затем они визгливо затараторили между собой. Лис знаками, как мог, стал показывать, что он хотел бы переговорить с главным человеком в племени, то есть с вождём. Воины ещё раз что-то сказали друг другу и, наведя на Лиса арбалеты, тоже знаками стали показывать, чтобы он сложил свои вещи на землю и шёл с ними. Лис усмехнулся и помотал головой, собираясь дать понять, что пойдёт только так, как пришёл. Реакция, как и в первом случае, тоже была очень скорой: один, видимо старший охраны, крикнул и в землю рядом с ногами Лиса вонзилось две стрелы. Остальные арбалетчики стояли и целились в него.
Лиса стало ясно, что переговоров не получится, а времени убеждать дикарей, у него не было. Да и большого желания, честно говоря, тоже.
Он медленно, чтобы не вызвать непроизвольного выстрела из арбалета, поднял руку и надвинул на лицо щиток шлема. Сейчас же три стрелы ударили ему в грудь, и воины бросились на Лиса, очевидно желая скрутить его.
Действие луча, установленного на разрезающую мощность, на практически голые тела с расстояния нескольких метров можно было сравнить с раскалённым ножом, входящим в масло, да и то не в плотное консистентное, а в жидкое. Лис мотнул стволом, охватывая весь сектор, в котором стояли стражи, и половинки тел попадали на землю. Луч срезал также половину ворот, которая, покосившись, провисла на одной петле. Машинально Лис отметил, что петли тоже были бронзовые. Стоявшие на стенах воины закричали.
Что ж, теперь точно остался один вариант действий, и в этом племени прозвище «Благородный» ему явно не дадут.
Короткими ударами лучом он пробил брешь в воротах и вошёл внутрь ограды. По нему пытались стрелять, но стрелы отскакивали от брони. Новые подбегавшие защитники деревни выпускали новые стрелы, не причинявшие непонятному для них пришельцу никакого вреда. Самые смелые из тех, кто уже убедился, что ужасного воина стрелой не возьмёшь, пытались бросаться в рукопашную, но Лис просто не давая приблизиться к себе. Он не стрелял зря налево и направо, а укладывал только тех, кто не мог умерить свою агрессивность. Вскоре, дикари, поняв, что их оружие в данном случае бесполезно, стали просто разбегаться, кто куда. Кое-где от выстрелов лучемёта вспыхнули соломенные плетёные стены и кровли, хотя Лис и старался как мог избегать этого.
Он двигался по деревне, как танк. Самую большую неприятность доставляли даже не воины, а женщины, дети и пёстрые свиноподобные животные, которые, как безумные метались и зачастую, не видя от ужаса дороги, бросались прямо ему под ноги. Справедливо полагая, что таких необычных пленников должны держать где-то поблизости от дома вождя, Лис направился к центру деревни.
К странно земному дому местного правителя вела самая широкая улочка, начинавшаяся не сразу от ворот, а несколько под углом к ним. Когда Лис вышел на неё, он увидел, что со стороны дома вождя в его сторону бежит группа людей, среди которых выделялся один, намного превосходивший окружающих ростом. На голове у этого человека был странный то ли шлем, то ли маска с округлой верхней частью и полностью закрытыми бронзовыми пластинами боками и лицом. Одет человек был тоже как-то странно в явно сшитые из какой-то плетёной дерюги шорты и куртку. По сложению и фигуре его можно было принять за европейца, но никак не за аборигена Австралии или пигмея из Африки.
Очевидно, это и был вождь. На уровне верхней части живота он держал какое-то оружие, но воины, бежавшие перед ним, мешали Лису рассмотреть, что это было.
«Сейчас я их остановлю, и если этот человек не совсем одичал, мы сможем поговорить», — подумал Лис. Он поднял лучемёт, собираясь полоснуть лучом перед ногами бежавших на него воинов.
Вождь на бегу что-то крикнул, и прикрывавшие его впереди люди расступились. Человек в шлеме упал на одно колено и прицелился. Того, что произошло потом, Лис совершенно не ожидал. Уже подсознательно он начал движение в сторону, но опоздал.
Пок, пок — два выстрела прозвучали как хлопки пробок, вылетающих из бутылок с шампанским. Лис почти одновременно ощутил два удара в плечо и голову, и его бросило на Землю. «Дьявол», — мелькнула, уплывая в темноту мысль, — «я оказался слишком самонадеян!…»

* * *

Пришёл в себя он на деревянной кровати небольшой комнате. Странно было то, что у него практически ничего не болело. Немного шумело в голове и ныло плечо, но в целом состояние было на удивление сносным. Раненая рука была подвешена на широкой, тканой из грубого волокна, ленте, а рана в плече, судя по всему, правильно обработана, что свидетельствовало о том, что тот, кто это сделал, умел пользоваться и аптечкой.
То, что он находится, судя по всему, в апартаментах вождя, его тоже удивило: Лис скорее ожидал увидеть над собой какой-нибудь соломенный потолок глинобитной хижины. Он попытался повернуться и осмотреться и понял, что прикован за ногу толстой бронзовой цепью.
В одной из бревенчатых стен было окно, и по попадавшим внутрь лучам солнца Лис определил, что день ещё в полном разгаре, хотя это мог быть уже и следующий день. У кровати стоял деревянный стол, на котором Лис с удивлением обнаружил одну из своих аптечек. Везде были постланы плетёные циновки, и такие же циновки висели на стенах. Прямо напротив кровати находилась дверь, но длина цепи не позволяла до неё дотянуться. Лис усмехнулся, вспомнив своё совсем недавнее чем-то схожее сидение на привязи в плену у Инглемаза: что-то часто это стало повторяться.
Хотя у него оставались ещё четыре заряда имплантированных Сварогом микрогранул, Лис решил поберечь их на самый крайний случай, тем более, что даже при том, что основную его рану обработали регенерирующим гелем из аптечки, руке надо хотя бы день, чтобы придти в норму в этих условиях. При большой необходимости он, наверное, мог попробовать даже просто порвать цепь, так как это была всё-таки не сталь, а бронза.
Доспехи с него были сняты, и это лишний раз свидетельствовало, что тот, кто в него стрелял, умел с ними обращаться, потому что просто так без специальных знаний сделать это было непросто. Был, правда, ещё один вариант, который очень устроил бы Лиса: Монра и Терп живы, и это они сняли доспехи по приказу вождя.
Судя по всему, голова у него была задета лишь слегка: пуля, пробив шлем, прошла по касательной, чуть задев кожу. Похоже, в целом, обошлось без повреждения жизненно важных органов. В общем, если это можно считать везением в данном случае, то ему повезло, а то можно было валяться на пыльной улице первобытной деревни с выбитыми мозгами или раздробленной плечевой костью.
Этот человек, стрелявший в него, был явно кем-то из Творцов, но уж никак не аборигеном. Странно, откуда у него огнестрельное оружие, поскольку Творцы питали приверженность к оружию лучевому, и только такие как Терп или Сварог имели у себя пистолеты и автоматы. И как Творец не нашёл способа отсюда выбраться, тем более, что тут есть Дворец Инглемаза? Хотя, конечно, зная Инглемаза, можно было догадаться, что вход в его Дворец заблокирован так, что без специальных технических средств туда не попасть. Кроме того, могло случиться, что сюда попал кто-то из простых землян. В конце концов, ведь оказался же Лис в своё время в мире Терпа.
Основной вывод, который из этого можно было сделать, был такой что, скорее всего, Монру и Терпа не съели. Что ж, следовало познакомиться с его новым тюремщиком.
— Эй, — крикнул Лис, — есть кто-нибудь?
Он сомневался, на каком языке позвать хозяев дома, и на всякий случай крикнул по порядку на языке Творцов, на английском, немецком и французском. Когда-то, когда он обнаружил в апартаментах Терпа устройства для гипнообучения иным языкам, он в эйфории первых впечатлений впихнул в себя с десяток основных земных языков, из тех, которые нашлись в памяти компьютера Дворца. Хотя он тогда уже в принципе хорошо знал английский, Лис поднял своё владение этим языком до уровня, который в анкетах определяется как «владению свободно».
Он хотел, было продолжить звать на других известных ему языках, но тут за дверью раздались шаги и она отворилась. В комнату вошёл человек, которого Лис сразу узнал, несмотря на то, что сейчас на нём не было того странного бронзового шлема. Высокий сухощавый, но крепко сложенный мужчина оставался в тех же самых шортах и куртке, так что идентифицировать его со стрелявшим не представляло труда. Кроме того, в руках он держал автоматическую винтовку, которую Лис много раз видел ещё в земную свою бытность в кино и на фотоснимках. Это была американская М-16 с сильно поцарапанным прикладом, но хорошо ухоженная. Несколько секунд мужчина и Лис рассматривали друг друга. Лис заметил, что за поясом у мужчины заткнут его пистолет.
На вид хозяину дома, а Лис почему-то сразу понял, что он и есть хозяин, было лет под пятьдесят. Возможно, он казался старше из-за бороды, которую носил, но Лис считал, что если он и ошибается, то не намного. Тёмно-русые довольно длинные волосы были зачёсаны назад и перехвачены на лбу тонким кожаным ремешком. Карие глаза смотрели пристально, но злобы в них Лис не увидел.
— Hi, Buddy! — сказал, наконец, мужчина с явным американским выговором. — As I've been told, you speak good English, yeah?
— Вроде да, — ответил Лис тоже по-английски. — Видимо, нам есть, о чём поговорить, не находишь?
— Не сомневаюсь, — усмехнулся мужчина. — Будем беседовать здесь или пройдём в мою гостиную? Ходит в состоянии?
Лис кивнул и показал глазами на свою цепь. Мужчина понимающе пожевал губами:
— Будешь себя хорошо вести? Имей в виду, если что… — Он похлопал рукой по винтовке.
— Я же безоружный, да ещё и с простреленным плечом, — сказал Лис. — Это хорошая гарантия спокойного поведения.
Мужчина захохотал:
— А ты, парень, ничего, напоминаешь одного моего приятеля, с юмором!
— Что ещё остаётся? — усмехнулся Лис. — Повеситься мне теперь, что ли?
— Ну, точно я говорю, ты прямо как Фрэнки! Был у меня во взводе Фрэнки Голдмейер. Вьетконговцы нас минами забрасывают, а он сидит, курит в окопе. Я ему говорю: «Ложись!», а он мне: «Э-э, сержант, если мина влетит прямо в окоп, то какая разница, сижу я или лежу? А лёжа я не курю.»
— Ого, — Лис понял, что его второе предположение оказалось правильным, — так ты, значит, американец?
— Ну, да! — кивнул мужчина. — Знаешь, хоть ты и ворвался ко мне в деревню, но я рад встретить европейца. Больше четверти века тут околачиваюсь. Эти, — Он кивнул за окно, — ребята ничего, даже вождём меня избрали за особые заслуги, но, говоря по правде, рожи их так надоели! Так что, хоть ты и напал на нас, но — будем знакомы: сержант Филип Джеймс, третья бригада морской пехоты США.
— Джеймс — это фамилия? — уточнил Лис.
— Точно, — кивнул сержант. — Меня всегда переспрашивали, где имя, а где фамилия. Но это там, на Земле.
Здоровой правой рукой Лис пожал протянутую руку сержанта, лихорадочно обдумывая, как себя вести, и тоже представился своим «мирским», так сказать, именем.
— Как-как? — переспросил Филип, несколько перевирая фамилию. — Дом-ра-тчев? Бог-дан? Ты что, русский? Я ещё и подумал, что это русское оружие: надписи туту, вроде, по-русски. — Он похлопал по пистолету за поясом. — Слушай, что там, на Земле, как? Кто кого сейчас трахает?
Очевидно, он имел в виду противостояние Америки и Советского Союза времён холодной войны.
— По-моему, там все только и норовят сделать друг с другом это самое, — ответил Лис.
Филип снова захохотал, типично по-американски.
— Ничего, значит, не изменилось. Ладно, пойдём, поговорим. Он что-то крикнул в дверь на визгливом наречии аборигенов и вбежавший почти чёрный человечек расклепал цепь. Лис осторожно встал на ноги, придерживая раненую руку. Подумав, он пришёл к выводу, что рассказать, видимо, придётся, в основном правду, поскольку никакой правдоподобной брехни в голову не лезло. Если бы он, конечно, знал историю сержанта, то можно было что-то придумать, а так…
— Учти, — сказал Филип, как бы угадывая его мысли, — ты на меня напал, поэтому ты рассказываешь первый!
— Я напал не на тебя, — вздохнул Лис. — Если бы я знал, что здесь вождём землянин, то нашёл бы способ получше стрельбы. Но твои люди захватили моих друзей, которых я спасаю. Они целы?
— Так-так, интересно, так те, кого захватили мои воины, тебе знакомы? — тон Филипа стал жёстче.
— А что такое? — спросил Лис. — Что они тебе сделали? Они же попали сюда даже без оружия!
— Про бабу я не говорю, хороша, стерва, но её я вижу в первый раз, а вот мужик мне знаком, и если это твой друг… А откуда ты, русский, его знаешь?
— А при чём тут русский? — удивился Лис. — Что этот мужик тебе успел сделать?
— Ладно, объясню, почему мне не нравится ваше знакомство, и послушаю, что ты на это ответишь, но сначала пошли в гостиную, если уж идём, — махнул рукой американец. — Ты, наверное, не откажешься выпить?
— Не то слово, — сказал Лис, соображая, что за связь может быть у Терпа с затерянным в Недоделанном мире сержантом армии США времён Вьетнамской войны. — Но ты мне не ответил: с моими друзьями всё в порядке?
— Да в порядке они, в порядке, — кивнул Филип. — А познакомился я с мужиком аж лет десять тому назад, здесь уже. Встретил его у Блестящей пирамиды и захватил врасплох. Он был в такой же форме вроде как у тебя. Сказал, что он тоже американец, что правительство проводит здесь, в этом параллельном мире спецэксперимент, и что он обязательно поможет мне выбраться, а затем вошёл в пирамиду — и был таков! Больше я его не видел. Представляешь, как я обрадовался, когда мне притащили их с этой шведской красавицей! Теперь я заставлю его или тебя рассказать, как выбраться отсюда, имей в виду.
Они спустились в гостиную, увешанную шкурами различных животных и всякими охотничьими трофеями. Лис сообразил, что Монру, не слишком хорошо говорившую по-английски, Терп, видимо, представил как шведку. Почему Терп, и сейчас, и раньше назвался для Филипа землянином, Лис вполне понимал. Лис даже понимал, почему Терп бросил американца здесь. В конце концов, он бросил его не одного в пустыне, Филип уже тогда, судя по всему, верховодил в племени. Логика Терпа, наверняка, заключалась в том, что Творцы изо всех сил старались сохранять тайну существования своих миров от обычных людей, и сержанту ещё крупно повезло, что на него натолкнулся Терп, а, например, не Инглемаз, который, скорее всего, просто ликвидировал бы того, кто слишком много знал.
Филип усадил Лиса за стол и сел от него по другую сторону, поставив винтовку рядом. По его приказу пара низкорослых женщин принесли глиняную посуду, кое-какую еду и фрукты. Хозяин подождал, пока они ушли, вытащил из укромного места большую глиняную бутыль и налил в глиняные стаканы.
— От них прячу, — пояснил он. — Выдаю только по большим праздникам: пить не умеют совершенно. Сколько ни дай, будут пить, пить и пить — меры никакой.
— Огненная вода, — согласился Лис.
— Точно! — подтвердил Филип. — Как индейцы, честное слово!
Он поднял свою чарку:
— Ну, за удачу! За то, чтобы ты мне не врал, имей в виду! Я поэтому и тех двоих пока подержу под замком, чтобы вы не переговаривались. Я их приводил, пока ты был без сознания, чтобы воспользоваться теми медицинскими штучками, которые у тебя были. Кстати, когда этот мужик тебя увидел, он сказал, что вы незнакомы, но ты тоже из ФБР.
Лис понял, что, очевидно, Терп в своё время представился Филипу как сотрудник ФБР.
— Хорошо, расскажу тебе, если поверишь! — кивнул Лис, который уже принял решение рассказать практически то, что есть.
Они чокнулись и выпили. В кувшине оказался крепкий самогон довольно хорошей очистки. Лис одобрительно кивнул — он думал, что пойло окажется куда хуже.
— Ну ладно, — сказал Филип, закусывая выпивку куском мяса и кивая Лису на еду. — Готов тебя послушать.
Лис усмехнулся:
— Ну, начнём с того, что он не сотрудник ФБР, не американец и даже не землянин…
Лис рассказал свою историю почти полностью, опустив лишь некоторые подробности о мирах Творцов и, естественно, Свароге и Центре. Постарался он ещё раз наиболее доходчиво объяснить мотивы своего нападения на деревню, а также мотивы поступка Терпа. Филип сидел, вылупив глаза.
— Вот это да, — сказал, наконец, и налил ещё. — То-то мне не верилось, что уже есть такие боевые лазеры!
— Надо пойти за Инглемазом, за тем, кого я спрятал в берлоге, — сказал Лис. — Это его Дворец в форме пирамиды, так что он лучше всех знает, как там этим пользоваться.
— Да-да, — согласился сержант, — я сейчас распоряжусь, чтобы его нашли и привели.
— Лучше будет, если пойду и я, — возразил Лис. — Я нормально себя чувствую, а твои люди могут не найти это место. И потом он, увидев их будет стрелять из арбалетов, а я ему всё объясню…
Филип покачал головой:
— Извини, дело не в этом. Я ещё не могу тебе полностью доверять, так что… — Он развёл руками. — Мои люди всё найдут, расскажи точно, где это?
— Имей в виду, я оставил ему два арбалета! — предупредил Лис.
— Хорошо, что сказал, а больше никакого оружия? — сержант подозрительно посмотрел на Лиса.
— Ему я не мог оставить никакое серьёзное оружие. Кроме того, там есть ещё одна штука… — И Лис объяснил, как действовать с поводком, предупредив, что воинам не нужно самим подходить с той частью, которую он спрятал под кустами, к Инглемазу, а достаточно пойти в деревню и пленнику ничего не останется, как последовать за ними.
— И всё-таки будет лучше, если пойду я, — повторил он.
Однако «вождь краснокожих», как в шутку про себя назвал Лис сержанта, категорически отказал. Он вызвал нескольких воинов и довольно долго втолковывал им, что нужно сделать. Лис пытался ещё раз настоять на своём, но Филип был непреклонен и даже начал злиться.
— Я же сказал — нет! — отрезал он. — Закончили этот разговор!
Лис решил не настаивать — в конце концов, он сам был тут пока на правах пленника.
— Ладно, — сказал он, чтобы сменить тему, — может, пока расскажешь свою историю?

ГЛАВА 20

В 1971 году казалось, что война во Вьетнаме не закончится никогда. Бригаду, где служил двадцатидвухлетний сержант Филип Джеймс, или просто Фил, перебрасывали с места на место. Вьетконговцы давили на земле, американская авиация бомбила с воздуха, толку было мало, и парни гибли в паршивых лесах и болотах. Подразделение Филипа направили через Мэтхуот к городишку Дон, чтобы ликвидировать базу «красных» где-то в районе реки Кронг, но точно никто не знал, где находится эта проклятая база.
Вертолёты выбросили их в лесном массиве, в сплошных джунглях. Там даже сесть было негде, всех спускали на тросах. Одно хорошо: оснащение было богатое, патронов очень много (это его и спасло потом). Они прочесали лес в предполагаемом направлении и ничего не нашли. Двигаться нужно было дальше к Дону, где должны ждать вертолёты.
По пути уже почти у Дона они, наконец, нашли вьетконговцев, точнее — те нашли их. Половина взвода, в том числе и лейтенант, полегла в лесу, и он, приняв командование на себя, с остатками людей стал пытаться всё-таки пробиться вперёд. Задержанный крестьянин сообщил, что в Доне уже Вьетконг, поэтому вертолёты им «обломались». Рация у них была разбита, связаться со своими они не могли и не знали, что вообще творится на свете.
В этой ситуации Джеймс решил двигаться назад к Мэтхоу, но вскоре они поняли, что заблудились. Плутая по лесам, остатки отряда вышли к заброшенному храму. Вокруг всё было чисто, и уставшие солдаты с радостью остановились на отдых. Сержант вместе с ещё одним рядовым отправился осмотреть руины: вдруг повезёт и найдётся что-нибудь ценное. Там-то в одном из залов с полу обвалившейся крышей он нашёл под деревянным помостом с Буддой странный круг и, наступив на него, оказался на бордюре, обрамлявшем огромную серебристую пирамиду.
К счастью, у него с собой была М-16, да ещё кольт сорок пятого калибра в кобуре на боку. Вещмешок тоже по счастливой боевой привычке висел за спиной, а в нём было несколько гранат, пара банок консервов и, самое главное, десяток магазинов к винтовке и патроны к пистолету.
В отличие от Лиса, фантастикой он сильно не увлекался, но после первого шока, глядя на розовое небо и маленькое белое солнце, всё-таки сообразил, что находится уже не на Земле.
Пирамида стояла среди пустынной каменистой местности с редкими колючими кустами. Близкий горизонт не позволял увидеть ничего другого, кроме унылой плоской равнины. Укрыться от жары не представлялось возможным, поскольку солнце стояло так высоко, что тени от пирамиды в этот время суток не было вообще.
Наклонный бордюр опоясывал пирамиду, постепенно поднимаясь до самого верха. Там оказалась площадка размером примерно три на три метра, в центре которой находился ровный круг неизвестного металла. По этому описанию Филипа Лис понял, что механизм проникновения внутрь во Дворце Инглемаза был схожий с таковым у Терпа, но, судя по всему, вход был заблокирован. Не исключено, что входы были и ещё где-то, но сержант внутрь попасть не смог, как ни пытался.
С верхней площадки ему удалось увидеть больше. В одной стороне Филип разглядел Глинистые Лощины, до которых, в общем-то, было недалеко, а в другой к великой радости виднелся лес. У него была только одна фляга воды, а солнце палило немилосердно, поэтому оставаться у единственного явного творения человеческих или каких-то ещё рук он долго не мог — необходимо было найти воду. Есть пока не очень хотелось из-за жары, но сержант понимал, что голод рано или поздно заявит о себе. Имевшиеся консервы следует поберечь на «чёрный» день, а пока неплохо узнать, можно ли добыть пропитание здесь.
Несмотря на жару, Филип проболтался у пирамиды до самого вечера, размышляя, что делать и пытаясь найти вход. В конце концов, когда он решил двигаться к лесу, солнце стало клониться к закату, а в небе начали собираться тучи, и сержант справедливо не хотел идти по незнакомой местности в темноте. Единственным более или менее безопасным местом для ночлега являлась площадка наверху пирамиды, куда он и вернулся. И тут разразился страшный ливень.
Если бы площадка не имела ограждения, то его явно смыло бы вниз потоками воды. В одном тут был плюс: он, экономивший воду из фляжки весь день и изнывавший от жажды, напился всласть и наполнил флягу и каску — других ёмкостей у него не было.
Утром он двинулся по направлению к лесу и тут напали каракатицы (Фил окрестил их летающими кальмарами, а туземцы, как оказалось, звали тварей нан-гухур). В первом магазине винтовки были трассеры, которые срабатывали великолепно, вызывая воспламенение водородных мешков, так что он сразу же неплохо разобрался, как бороться с монстрами.
Дворец Инглемаза стоял на небольшом, к счастью, плато, размером всего километров тридцать на тридцать, и лес тут тоже был небольшой и слабо населённый, так что Фил не встретил никого из опасных зверей. Побродив в чаще, он решил двигаться дальше в поисках людей.
Едва переправившись через зону Глинистых Лощин, он стал свидетелем Большого Потока и поблагодарил господа, что вал воды не застал его в этих гигантских оврагах.
Племя, которое в конце концов его приютило, сержант нашёл в лесу на следующем плато, которое было намного больше того, с которого он начинал знакомство с этим миром. Там он понял, что местные опасности не ограничиваются потоками воды и каракатицами. В лесу он провел почти неделю, сначала пытаясь охотиться и питаться мясом, но очень скоро понял, что патроны следует беречь для самых крайних случаев. Обнаружив замечательные свойства дедае — дерева, дающего еду, он перешёл на растительную пищу. Наконец, ему удалось заметить охотничий отряд туземцев, но он совершенно правильно не поспешил вступить с ними в контакт, а долгое время наблюдал из засады.
Туземцы вели охоту на слона-кровопийцу, и в момент, когда загнанный слон убил нескольких воинов, сержант подумал, что стоит вмешаться. Он подстрелил зверя с расстояния метров двести, послав пулю точно в глаз, чем заслужил уважение дикарей, с радостью принявших помощь человека, которого они восприняли как посланника богов. Кстати, они передавали из поколения в поколение легенду о том, что боги живут в Сверкающей доме, как они называли пирамиду Инглемаза и очень редко выходят оттуда. Такой приход сейчас был расценен как великий праздник, так что сержанта приняли с почестями.
Вождь племени знаками пригласил Фила следовать в деревню и быть его гостем, и сержанту, которому надоела одинокая жизнь в лесу, ничего не оставалось, как принять это приглашение. Примерно через пару месяцев он уже сносно владел нехитрым языком аборигенов и мог легко с ними общаться.
Выросший на ферме отца и много чего умевший, Филип научил туземцев массе полезных вещей, как, например, производить неплохую глиняную посуду, мастерить разные инструменты и деревянные тачки, делать арбалеты, превосходившие по боевым показателям луки и многое другое. Ему пришла в голову идея одомашнить дикую помесь лошади и верблюда, которых он встретил на соседнем псевдоконтиненте и использовать в качестве ездовых и вьючных животных. Когда туземцы получили «лошадей», Фил научил их делать седла и упряжь. Отсутствие металла очень раздражало его, а когда он увидел, что туземцы используют в качестве украшения куски медной и оловянной руды, залежи которой кое-где имелись, он, очень смутно представляя себе процесс выплавки металлов, сумел в конце концов решить эту задачу.
Оказалось, что племена здесь жили очень обособлено на отдельных псевдоконтинентах и, поскольку пропитания хватало, полностью перестали быть каннибалами. Не оставлявший надежду найти хозяев пирамиды, Фил сагитировал вождя предпринять несколько исследовательских походов, но так ничего и не нашёл, кроме отдельных диких племён. Постепенно он стал в племени совершенно своим человеком и породнился с вождём, взяв в жёны двух его дочерей, чему последний был несказанно рад.
— Конечно, все бабы здесь — страхолюдины, но что делать? Не свинушек же трахать, в конце концов?
Тем более что нравы в племени были очень свободные, и для разнообразия человек с таким положением как Фил, мог пользоваться услугами практически всех других женщин: любой мужчина почитал за честь отдать ему на время свою жену или дочь.
— Я тут им детишек настрогал! — смеялся Филип. — Штук пятьдесят точно моих бегает!
Во время одной из охот погиб его тесть, и Фил автоматически стал вождём, что прибавило ему обязанностей и заставило, казалось, время бежать быстрее, поскольку всё реже удавалось предаваться грустным воспоминаниям о Земле, пиве и гамбургерах. Даже грудастые блондинки посещали его сны всё реже.
Тем не менее, Фил регулярно предпринимал вылазки к пирамиде, надеясь открыть хоть какую-то лазейку назад, однако огромное строение стояло посреди равнины по-прежнему одинокое и безмолвное. Он уже почти отчаялся, когда случай столкнул его с Терпом.
Это случилось десять лет назад. Он с группой из пяти воинов на лошадях отправились в очередной дежурный поход к Пирамиде и издали заметили небольшой аппарат, летавший над равниной. Аппарат не имел каких-то вынесенных наружу двигателей или воздушных винтов и формой походил на платформу с невысоким бортами (Лис догадался, что это был маленький гравилёт). В бинокль Фил рассмотрел человека в открытой кабине. Это, безусловно, был цивилизованный человек, и сержант подумал о том, чтобы как-то привлечь его внимание. Возможно, он бы так и сделал, если бы не нападение каракатиц, появившихся пока он раздумывал. Они резко спикировали на неизвестную машину.
Кабина аппарата при приближении чудовищ закрылась, и пилот быстро расправился с монстрами, стреляя каким-то лучами, а не пулями. Маневренность аппарата и оружие, которое применялось, поразили Фила. Картина для его глаз была настолько фантастической, что он решил не торопиться обнаруживать своё присутствие: вдруг пилот только похож на человека, а сам окажется каким-то инопланетянином?
Сержант затаился и стал наблюдать за аппаратом, который пролетел над лесом и скрылся из глаз. Тогда он поспешил к пирамиде и с одним воином устроил там засаду, спрятавшись за гранью, противоположной направлению на лес. Конечно, он не знал, с какой стороны вернётся неизвестная машина, но полагался на случай. Они вырыли яму в месте, где земля была помягче, нарезали чахлых кустов и соорудили укрытие, надеясь, что их не заметят.
К вечеру аппарат появился снова, и пилот по-прежнему был один. Управляя какой-то штукой вроде дистанционного пульта, человек загнал машину в помещение вроде ангара в основании пирамиды и вышел оттуда, намереваясь подняться по уже знакомому наклонному бордюру. Фил взял его на мушку и приказал положить руки на затылок. Кроме нескольких вьетнамских фраз, американец иных языков не знал и, естественно, отдал приказ по-английски, совершенно не будучи уверенным, что его поймут. В случае неповиновения он предполагал сделать несколько предупредительных выстрелов, чтобы незнакомец не подумал тянуться за оружием, которое висело у него на боку. То, что это было оружие, не вызывало у сержанта сомнения.
Незнакомец неожиданно выполнил приказание, что свидетельствовало о понимании английского языка. Он медленно повернулся, не делая резких движений, и посмотрел на сержанта, который выбрался из своего укрытия.
— С кем имею честь, солдат? — осведомился он, очевидно, по остаткам формы признав в американце военного.
Говорил человек на хорошем английском языке причём с навевающим тоску по дому аризонским прононсом.
У Филипа Джеймса отвисла челюсть. Он был ошарашен и, услышав родную речь, размяк настолько, что от его первоначального намерения действовать как можно более жёстко не осталось и следа. Ещё немного — и он бросился бы незнакомцу на шею. Почему-то ему показалось, что пилот чудной машины тоже военный.
— Сержант Филип Джеймс, третья бригада морской пехоты США! — отчеканил он и чуть запоздало добавил: Сэр!
— Великолепно! — Незнакомец улыбнулся. — А я сотрудник ФБР Альфред Бестер, провожу здесь испытания новейшей техники. Вы позволите опустить руки?
— Конечно, сэр! Извините, сэр! — Фил прочёл в своей жизни немного книг, поэтому имя офицера ФБР ничего ему не говорило.
Он готов был заплакать от счастья: надо же, наконец, встретить здесь цивилизованного человека, да ещё и соотечественника!
Сэр Альфред Бестер, улыбаясь по-американски в тридцать два зуба, спустился к Филу, и они пожали руки. Фил сбивчиво рассказал, как он здесь оказался, поведал о своих приключениях в этом мире. Офицер Бестер на вопросы сержанта ответил, что американские учёные уже давно проводят исследования параллельных миров, пирамида — это, якобы, специальная установка, которая и позволяет преодолевать грани между мирами, но всё это было тщательно засекречено: «Вы же понимаете, сержант, с русскими надо быть настороже!» Фил с воодушевлением признал, что так оно и есть: русские лётчики воевали во Вьетнаме на самолётах с вьетнамскими опознавательными знаками.
Они поболтали о том, что случилось за годы отсутствия Фила на Земле, и мистер Бестер угостил его сигаретами. Страдавший без настоящего табака сержант, чуть не плакал от умиления, затягиваясь родным «Winston». Он нашёл здесь некоторые растения, напоминавшие табак, но разве сравнишь это с настоящей Вирджинией?
На вопрос сержанта, сможет ли он забрать его отсюда, Альфред Бестер улыбнулся ещё шире: какие могут быть сомнения!
— Мы вас даже подключим к проекту, — пообещал он. — Вы уже прекрасно знаете этот мир и сможете многое нам рассказать.
Филип пригласил офицера посетить его дом в деревне в качестве почётного гостя. Бестер согласился, но сказал, что для начала ему нужно доложить обо всём начальству, после чего он вернётся и они направятся на инструктаж, поскольку нет никаких сомнений в том, что сержант Джеймс будет зачислен в штат Отдела Параллельных Миров ФБР.
Фил конечно с лёгкость разрешил мистеру Бестеру войти внутрь пирамиды, а сам остался ждать возвращения своего нового друга и курить на радостях сигарету за сигаретой из подаренной ему почти полной пачки.
Часа через три сигареты кончились, а офицер ФБР так и не появился. Не появился он и через сутки, и Филип Джеймс понял, что его облапошили как последнего дурака. После этого он дал приказ своим воинам в случае обнаружения людей, хоть чем-то похожих на него самого или пресловутого «мистера Бестера», хватать любого, не считаясь с возможными потерями, и доставлять их в племя.
Какова же была его радость, когда через десять лет мучительных ожиданий ему притащили связанных Монру и Терпа, в котором он с восторгом узнал мистера Бестера.
— Вот мне и не нравится, что он твой друг, — сказал слегка заплетающимся после непонятно уже которого стаканчика, Фил.
Лис, у которого тоже уже изрядно шумело в голове, посмотрел на американца.
— Я же тебе говорю — скажи спасибо, что тебе попался именно Терп. Его можно понять: ну как он стал бы рассказывать всё? Они блюдут тайну, ведь если на Земле узнают то, что я тебе рассказал, понимаешь, что будет?
— Я-то понимаю, — Сержант налил ещё по одной, — но почему он меня тут бросил?
— Говорю же, — повторил Лис, — тебе повезло, что это был Терп. Он ведь бросил тебя не беспомощного. Ты здесь вождь, живёшь относительно хорошо… Я понимаю, что ты хочешь сказать, — добавил он, видя, что сержант готовиться протестовать, — но ведь он же, например, не голого в лесу тебя бросил. Уверяю, вот попался бы тебе Инглемаз, он бы тебя просто того, — Лис чиркнул ребром ладони по горлу, — убрал бы, и всё тут!
— И тем не менее! — возразил Фил, поднимая стакан и показывая жестом, что он пьёт за здоровье Лиса. Лис кивнул и они выпили вместе.
— Кстати, где твои воины? — вспомнил он, и сквозь туман хмеля шевельнулась тревога. — Пора бы уже привести Инглемаза. Где же они?
Фил отправил служанку узнать, почему воины не докладывают ему о возвращении. Оказалось, что потому и не докладывают, что не вернулись. Лис встревожился, и хмель его быстро начал проходить.
— Я говорил, — упрекнул он сержанта, — что не надо было посылать твоих дикарей одних. Инглемаз — хитрая сволочь. Если он доберётся до своего Дворца, нам придётся плохо. Он может вообще заблокировать все выходы из этого мира.
— Я сам проверю, что там случилось, — угрюмо сказал Фил и встал из-за стола.
— Возьми меня с собой! — потребовал Лис.
Джеймс покачал головой:
— Извини, приятель, нет пока к тебе полного доверия. Может, ты специально не рассказал что-то про этого Инглемаза? Тем более и этот Терп, он же мистер Бестер, вообще твой друг. Ты говоришь, что он просто для смеха назвался именем американского фонтаста. А, может, Богдан Домратчев — это так зовут какого-то русского фантаста? Я не знаю, чего ждать от тебя. Пока посиди вместе со своими друзьями. Я же позаимствую твой бронежилет и «пушку». Покажи, как этим пользоваться.
Лису ничего не оставалось делать, как подчиниться. Он объяснил сержанту, как стрелять из лучемёта и подогнал доспехи по размеру Фила. Затем его отвели в полуподвальное помещение дома, где под охраной четырёх воинов с арбалетами сидели Монра и Терп.
Творцы уже знали, что Лис попал в плен, поскольку хозяин привлекал Монру для оказания медицинской помощи, но они искренне радовались, что он пришёл в себя и его жизни ничего не угрожает. Лис подробно рассказал про свои приключения в резиденции Сварога и в этом мире. Как уже ему было понятно, Терп действительно знал коды здешнего Дворца, куда он в своё время проник с помощью Ключа. Поэтому они, сильно рискуя, решили туда добраться, не ожидая возможной помощи Лиса. Выстрелы из пистолета они слышали, но в этот момент появился отряд аборигенов, отрезавший им путь назад из леса, а потом и вовсе захвативший их в плен.
— Зачем ты обманул мужика? — спросил Терпа Лис, имея в виду его поступок десятилетней давности.
— А что мне было делать? — вздохнул Творец. — Взять и рассказать всё, как сделал ты? У нас ещё будут с этим проблемы. Если бы Творцы, бывающие на Земле, в подавляющем большинстве не хранили всё в тайне, представляешь, что бы уже там было!
— Ну, вот я узнал — и ничего страшного для вас не случилось. Смею даже думать, что я оказался не так уж бесполезен Творцам. Во всяком случае, некоторым из вас, — добавил Лис, посмотрев на Монру.
— Про тебя никто и не говорит, — воскликнула та и потрепала Лиса по торчащим из-под заживляющей повязки волосам. — Ты только подтверждаешь исключение!
— И, кроме того, — добавил Терп, — ты — русский, что немаловажно. Ты представитель народа, у которого альтруизм в крови, если можно так выразиться. Это же Филип — американец, и я не удивлюсь, если ему не придёт в голову заработать на том, что он узнал. Я тоже, как и ты не люблю убивать, но если иного выхода не будет… — Он развёл руками.
— Ладно, может, всё обойдётся, — поморщился Лис, которому сержант морской пехоты был симпатичен. Возможно, тем, что даже в непонятном для него мире сумел выстоять, продолжал держаться и остался открытым простым парнем — в общем, почти как и он сам. Филипу даже было намного труднее в известной степени.
— Что делать, если этот ублюдок сбежал? — продолжал он, имея в виду Инглемаза.
Терп пожал плечами:
— Всё будет зависеть от того, сумеем ли мы договориться с американцем. Инглемаз здесь далеко не уйдёт, поэтому тебе нужно будет убедить его организовать погоню.
— Это не будет проблемой, — заверил Лис, — поскольку Филип, естественно, хочет вернуться на Землю.
— Это мне и не нравится, — кивнул Терп с кислой миной.
— С другой стороны, — вставила Монра, — он ведь знает, что Терп тоже имеет доступ во Дворец Инглемаза, он уже требовал, чтобы его отвели туда.
— Если Инглемаз доберётся во Дворец раньше нас, что, конечно, проблематично, учитывая, что у него нет хорошего для здешних мест оружия, — сказал Терп, — то он сменит все коды и заблокирует всё, что можно. Выход из этого мира без посторонней помощи будет для нас закрыт, а поскольку о нас никто не знает, то, значит, закрыт навсегда. Нам можно будет присоединиться к мистеру Джеймсу в его дикой жизни.
— Подождём, — подытожил Лис.
Слуги, видимо, по распоряжению вождя принесли фрукты и кое-какую еду, а также лёгкое местное пиво. Лис и Творцы поговорили о разных нюансах произошедших событий, после чего Терп стал расспрашивать Лиса о том, что конкретно он видел в таинственном Центре. Лис, который там находился совсем недолго и практически ничего не понял, мог в основном только строить гипотезы. Так в разговорах прошло более часа, пока не вернулся Филип.
Лиса вместе с Творцами привели в гостиную.
— Ты, судя по всему, не врал, — мрачно сказал сержант. — Зря я тебя не послушал, не надо было отправлять моих дураков туда одних. Все убиты, убиты из арбалетов и руками: видимо, эта тварь неплохо владеет кое-каким приёмами.
— А «поводок»? Я же тебя просил про это наказать особо!
— Он как-то их обдурил. Ничего похожего на твою штуку на месте нет. Я нашёл куст, где ты зарыл этот, как его, управляющий модуль — его там нет.
— Так, сбежал… — задумчиво процедил Лис. — Но я даже восхищаюсь его смелостью! Сколько отсюда до пирамиды?
— Пешим где-то дня три, самое малое, и то, если повезёт и не надо будет пережидать и прятаться от каких-нибудь тварей. Я уже отправил отряд по его следам, но вот что странно: он направился не прямо в сторону Дворца, а туда, откуда пришли вы, к краю леса!
— Почему? — вставил слово Терп.
— Откуда я знаю? — довольно резко сказал Филип. — Может, тебе виднее? Ты же мастер по всяким трюкам дурить людям голову, сотрудник ФБР!
— Ладно, — примирительно сказал Лис, — нам сейчас нужно действовать вместе. Мы же все хотим отсюда выбраться, не так ли?
— Так-то, так, — кивнул сержант, — но как я могу вам доверять? Он уже один раз меня обманул, а ты вообще коммунист!
Лис искренне расхохотался. Это в какой-то степени был немного истерический смех, вызванный напряжением прошедших дней и ранением. Монра, плохо понимавшая английский язык, спросила, над чем он смеётся. Лис объяснил.
— Я всегда был таким же коммунистом, как ты, например, Мартином Лютером Кингом, — сказал он сержанту. — И Россия уже не коммунистическая страна. Русские сейчас даже вместе с вами строят космическую станцию. Дело не в этом. Ты можешь нам не доверять, но есть ли у тебя другой выход? Пойми, сейчас ты даже пытками ничего из нас не выбьешь, потому что нечего выбивать. Нам нужно отправиться в погоню всем вместе, потому что если ты посадишь нас под замок и пойдёшь вслед за ним со своими дикарями, то можешь получить ещё какой-нибудь казус. Дикари есть дикари, особенно, если Инглемаз доберётся до своего Дворца. Например, он может их распугать чем-нибудь и у тебя будет не отряд, а стадо баранов.
О том, что если Инглемаз доберётся до Дворца, то им вообще уже ничто не поможет, Лис промолчал, но, по крайней мере, Монра и Терп это понимали.
— Я думаю, его схватят до того, как он уйдёт далеко, — уверенно сказал Фил, — если его вообще не сожрут в лесу. Одному и только с арбалетом здесь трудно.
— Между прочим, это абсолютно не в наших интересах, чтобы Инглемаза сожрали. Но вот почему он направился в другую сторону? — снова спросил Лис.
— Знаете, — сказал Терп, — мне кажется, что логика в этом есть, он ведь знает эти места. Дорога напрямик, конечно, короче, но так надо идти через леса, а там много всяких опасных животных. Здешние же звери, за исключением летающих каракатиц, как я заметил, в основном, не любят открытую местность. Наверное, он хочет двигаться по краю леса, прячась при появлении этих каракатиц в зарослях.
Лис вопросительно посмотрел на сержанта. Тот пожал плечами,
хмуро взглянул на Терпа и кивнул:
— Да, логика тут есть, сразу видно, что этот мистер знаком с местными условиями. Действительно, ваш Инглемаз может попытаться применить такую тактику, но тогда мои ребята его тем более поймают.
Все замолчали. Наконец Лис посматривавший то на одного, то на другого нарушил молчание:
— Ну, а с нами что? Посадишь снова под замок?
Американец тоже долго смотрел на всех по очереди. Наконец он почесал затылок и сказал:
— Мне уже почти пятьдесят лет, и я видел смерть не раз. Терять мне особенно нечего. Между прочим, я могу с вами и расплатиться, чтобы вы не думали, что вытаскиваете меня просто так…
— Слушай, — засмеялся Лис, — неужели ты думаешь, что Творцам нужны деньги?
— Ну, не им, так тебе, ты же землянин, всё-таки. Мы вообще могли бы с тобой вместе там какое-нибудь дело открыть. Ты, вроде, парень, на которого можно положиться, хоть и русский.
— Может, именно поэтому? — засмеялся Лис.
— Может, и так. Ну, так как ты на это смотришь?
— Что ты предлагаешь? — спросил Лис, понимая, что разубеждать этого в некоторой степени взрослого ребёнка бесполезно.
Выпав из мира Земли в двадцать с небольшим лет, сержант Джеймс, хотя прошёл школу вьетнамской войны, и имел, судя по всему хорошие трудовые навыки, но не был перегружен общим образованием, а общаясь только с дикарями последнюю четверть века, тоже не сильно продвинулся в своём развитии. По большому счёту, он так и остался простым деревенским парнем из глубинки штата Аризона.
Фил покосился на сидевших чуть в стороне Творцов, усмехнулся и махнул рукой:
— Да, ладно, что с того, если и они узнают! Я не то, что «мистер Бестер»! В общем, у меня тут есть золотишко, Нашли мы с моими парнями, — Он кивнул на стоявших по углам гостиной воинов, — жилу, и жилу неплохую. Для технических нужд металл, конечно, негодный, но если выберемся на Землю, мы же будем богачами!
Лис вздохнул:
— Давай сначала выберемся, а там посмотрим.
— Давай, — согласился Филип и снова махнул рукой. — Ладно, рискну ещё раз вам поверить!
— Почему это вам? — Лис удивлённо вскинул брови и насмешливо покосился на Творца. — Я что, был тут десять лет назад?
— Не был, — согласился сержант, — но, тем не менее!
Пока не вернулись воины, посланные в погоню за Инглемазом, сержант предложил выпить за доверие. Творцам было разрешено свободно сесть к столу, однако стражей с арбалетами по углам комнаты вождь оставил. Снова принесли фрукты и закуски, а хозяин сходил в укромное место за новой глиняной бутылью. Очевидно, он хранил их где-то в подвале, поскольку сосуд был очень прохладный. Лис обратил внимание, что при появлении бутыли глаза у часовых в углах комнаты явно загорелись ярче.
— Ты будешь пить при них? — спросил он. — Как тут у тебя с вопросом потребления горячительных напитков? Волнений на почве алкоголя в твоём государстве нет?
— Вполне могли быть, — кивнул хозяин, — но я нашёл выход. Во-первых, я говорю, что боги не велели мне злоупотреблять выпивкой, кроме определённых дней, но раз в месяц в день Большого Потока я раздаю им по доброй чарке. Радости — полные штаны!
— И они тебе верят? — подал голос Терп. — Не догадываются, что можно было бы пьянствовать каждый день?
— Пока верят.
— Ну а сейчас? — спросил Лис. — Они же видят, что ты пьёшь в неурочный, так сказать, день.
— А я им уже сказал, что вы — тоже посланники богов.
— Ага, — ухмыльнулся Терп, — и посланников богов ты приказал схватить и держал в подвале!
— Я объяснил, что мы поссорились, а сегодня день примирения, и нам просто полагается выпить.
— Легко тебе с ними, — сказал Лис.
— Эх, — вздохнул Фил, — побудь тут с моё, знал, как мне здесь надоело. Я по нормальной белой женщине соскучился. — Он с нескрываемым интересом посмотрел на Монру. — Оцените, кстати, что я её не изнасиловал! А, между прочим, было такое желание.
Монра понимала, что речь идёт о ней, но, судя по её реакции, можно было догадаться, что «изнасиловать» явно не входило в её английский словарный запас.
— Это замечательно, это значит, что ты ещё сохранил цивилизованное воспитание, — быстро сказал Лис, стараясь увести разговор от щекотливой темы.
— И, вообще, ты правильно поступил, — заметил Терп. — Если бы ты попытался это сделать, то тебе потребовалось бы расставить вокруг несколько своих парней с арбалетами наготове, потому что, если бы ты начал насиловать её один, то многим рисковал. Монра хорошо владеет приёмами самообороны, так что племя, скорее всего, осталось бы без вождя.
— Да, ладно, — примирительно махнул рукой американец, — я столько лет терпел, потерплю ещё.
Они просидели пару часов, беседуя о то, о сём. Филипа в основном интересовали изменения, произошедшие на Земле за годы его отсутствия. Особый восторг у него вызвал распад СССР. Как большинство американцев, да и не только американцев, в семидесятые годы он даже представить себе не мог такого. Он был уверен, что это — бескровная победа Америки.
Лис не слишком много успел понять в современной мировой политике, чтобы аргументировано возражать, но он чувствовал, что это не так.
— Знаешь, — сказал он, разрезая бронзовым ножом плод дедае, — я сейчас провёл на Земле всего несколько дней, и меня, естественно, больше интересовали не международные дела, а ситуация внутри моей страны. В своё время я сам, как и большинство людей моего типа в Советском Союзе не был доволен коммунистическим режимом и даже имел мысли дать дёру именно к вам в США. Но мне кажется, что сейчас Америка не выиграла от того, что Россия стала существенно слабее в силу экономических проблем, вызванных так называемой перестройкой. Россия и СССР в смысле отношений с США — почти синонимы. Запад вообще всегда, на мой взгляд допускал ошибку в смысле своей политики относительно России, что до социалистической революции, что после. Запад всю жизнь боялся сильной России и старался ей, мягко говоря, нагадить, даже когда имел её союзником в каком-то деле или в войне. Той же Америке нужно было стараться сблизиться с Россией как можно теснее, Россия как раз всегда к этому была готова, потому что она всё же больше Европа, чем Азия.
Сержант Джеймс не слишком понял несколько сложное для него словесное и мыслительное построение Лиса, но кое-что уловил, особенно то, что касалось экономических проблем. Он усмехнулся, набил трубку местным заменителем табака и предложил её Лису и Творцам. Монра и Терп отказались, а Лис попробовал из любопытства. Табак был довольно ароматным, но, по мнению Лиса, слишком слабым и немного кисловатым на вкус.
Филип раскурил свою трубку и, продолжая улыбаться, сказал:
— Я понимаю твои чувства, приятель, но ваш социализм проиграл, похоже, по всем статьям. В Америке народ-то живёт лучше, сам признаёшь, значит, и наша система лучше.
— В России и не было социализма, — вмешался в разговор Терп.
— Как это не было?! — удивился Фил. — Страна даже называлась Союз Советских Социалистических Республик. Социалистических же!
— Называться и быть — не одно и тоже. Там была так называемая административно-командная система, чиновники которой называли себя коммунистами, построившими социализм и строившими коммунизм, хотя никто толком не представлял, что это такое в смысле организации экономики. На деле эти чиновники строили жизнь для себя, а не для людей. Это, конечно, тоже объяснимо, так как в той экономической системе, как, впрочем, и во всех иных, на всех одинаково просто никогда не хватает.
— Но, как я погляжу по вашим словам, сейчас Америка-то выиграла! Россия слаба, Европа всегда нам подпевала, так что Штаты — сильнейшие в мире.
— Вот-вот, — Лис посмотрел на Терпа, — я по газетам, которые успел почитать, подумал, что так рассуждают очень многие политики там, у них. Тебя Фил, можно хоть сейчас выдвигать в Президенты США, даром, что ты столько лет отсутствовал.
Терп засмеялся:
— Ты попал в точку, Лис, сейчас они именно так и думают, и от этого на Земле, боюсь, будет много бед. Америка создала, конечно, очень бурную и динамичную на определённом отрезке времени экономическую систему, но в условиях Земли в целом демократия по западному образцу — не есть благо. Она, скорее, довольно красивая утопия, как мне кажется, которую, правда, кое-где почти реализовали. В условиях мононационального государства это неплохая система управления, но когда так, как на Земле, перемешаны разные расы и разные культуры — это очень плохо! И отрицательные результаты казалось бы бурного расцвета демократии за последние сто лет очень скоро проявятся! По большому счёту, с этими проблемами уже столкнулись и та же Америка, и Советский Союз, где так и не смогли реально добиться расово-религиозного единства разных наций.
Сержант несколько удивлённо смотрел на Терпа: смысл последних слов до него почти не доходил.
— В общем, в мире Земли грядут большие проблемы, — резюмировал Терп и, обращаясь больше к Лису, сказал: — Я довольно долго занимался Землёй, но теперь мне понятно, кто и что рулило там. Конечно, если бы всё прибрал к рукам Инглемаз, то было бы ещё хуже. Но и этот Сварог ничего не сможет сделать, а с каждым вмешательством в естественный ход событий будет только усложнять ситуацию.
— Я же тебе говорил, что у них есть эта штука — Центр…
— Именно это и плохо, — сказал Терп. — Его следовало бы закрыть, законсервировать, спрятать, а, может быть, даже ликвидировать, если это возможно, чтобы не дай бог никто из землян о ней не узнал.
— Спрятать — и что делать дальше? — спросила Монра, опередив Лиса, у которого на языке уже вертелся этот же вопрос.
— Уйти оттуда. Вполне возможно, что цивилизация на Земле сама себе создаст такие проблемы и катаклизмы в ближайшем будущем, что будет отброшена на тысячи лет назад.
— Терп, я тебя не узнаю! — Монра покачала головой. — Ты ли это? Когда Лис рассказал про Сварога и всё остальное, я подумала, что сейчас-то уж тебя от этого за уши не оттащишь, а ты предлагаешь фактически спрятаться! Я тоже, конечно, не хотела бы, чтобы миллионы землян вдруг узнали, как попасть в наши миры — это был бы конец всему, но то, что ты готов всё это упрятать как можно глубже!… Нет-нет, я-то, конечно, только «за»! — поспешила добавить она, увидев, что Терп хочет возразить.
— Да, я пришёл к выводу, что это было бы реально лучше для всех: и для нас, и для самих землян.
— Как только убедить в этом Сварога и этот его «Комитет четырнадцати»? — негромко, как бы самому себе сказал Лис.
— Эй, послушайте! А нельзя ли объяснить, что это значит? Что вы там бормочете? — наконец прервал их сержант, поскольку теперь большая часть разговора в основном из-за незнания Монрой на должном уровне английского языка пошла на языке Творцов.
— Извини, Фил, — сказал Лис, — это всё о тех же проблемах на Земле. Я же тебе рассказывал про Творцов, они там давно околачиваются.
— Говорите так, чтобы я понимал, — предупредил уже немного хмельной сержант, — а то я решу, что вы хотите что-то скрыть.
— Да ничего я теперь уже от тебя не скрываю, — сказал Терп. — Просто, получается так, что эти проблемы действительно тебя не касаются. На Землю мы тебя с твоим золотом доставим, если только, конечно, изловим Инглемаза.
Филип, успевший услышать слова относительно какого-то Центра, сказанные ещё по-английски, пожелал узнать, что это за штука такая. Лису долго пришлось играть словами, выдумывая выглядящую правдоподобно историю про некие остатки старых баз Творцов на Земле. Получилось, в конце концов, нечто вроде легенды про Атлантиду.
— Так это же почище всякого золота! — воскликнул сержант, до которого, наконец, дошло, что и на этом можно заработать. — Если взять и начать делать штучки вроде вашего оружия или летающих машин…
— Я этого и боялся, — быстро сказал Терп на языке Творцов. — Он дитя своей страны, а они там все помешаны на бизнесе.
— Что он опять говорит? — недовольно спросил Фил, кивнув на Творца.
— А ты сам не соображаешь? — довольно резко ответил Лис, который совершенно не хотел развития разговора в этом направлении, тем более, сейчас, пока они зависят от сержанта. — Ты что, собираешься разболтать обо всём, попав на Землю? Естественно, они недовольны, да и я недоволен. Из этого ничего хорошего не будет.
— Но ты пойми, какая это слава и известность за такие открытия!
— Ты смотри, — снова на языке Творцов сказал Терп, — парень-то, вроде, не особо образованный, а такие амбиции!
— И не только слава! — не унимался сержант, в этот раз не обращая внимания на слова Терпа. — Это богатство, какое не снилось никому, вообще никому! Султан Брунея покажется нищим!
— Надо же, — покачал головой Лис, — Альфреда Бестера ты не знаешь, а о султане Брунея осведомлён!
— А как же! — удивился Филип. — Он же один из самых богатых людей в мире! — Знаешь, какая будет тебе слава, если ты попытаешься даже заикнуться обо всё, что увидел и узнал? — продолжал Лис. — Ну, скажем так, если ты не сможешь предоставить никаких вещественных доказательств, то тебе дорога только в психушку…
— Предоставить же какие-то доказательства тебе никто не даст! — перебил Лиса Терп. — Запомни: без нас ты всё равно никуда не попадёшь, а если ты так ставишь вопрос, то не попадёшь вообще!
— То есть, как это я не попаду? — угрожающе начал Фил. — У меня найдутся способы заставить…
— Если ты хочешь отсюда выбраться и начать трезвонить о параллельных мирах, да ещё рассчитываешь показывать образцы нашей техники, я скорее сдохну, чем покажу тебе, как отсюда выбраться, — очень спокойно сказал Терп.
— Да подожди, Терп! — Лис недовольно поморщился: не хватало, чтобы ещё они передрались. — Послушай меня, Фил. Когда я также случайно, как и ты оказался в одном из миров Творцов, у меня тоже были мысли прославиться, вернувшись с кое-какими штучками. А я в отличие от тебя в твоей ситуации мог вернуться совершенно спокойно.
— И чего ж не вернулся? — мрачно поинтересовался рассерженный сержант.
— Объясню! — Лис встал и начал ходить взад-вперёд как любил делать когда-то профессор Бердышев, читавший у них лекции по сопромату. Краем глаза Лис заметил, что Фил положил руку на рукоятку пистолета, по-прежнему торчавшего у него за поясом, и усмехнулся.
— Так вот, — продолжал Лис, поднимая палец, — я тогда сказал себе: парень, неужели ты думаешь, что как только начнёшь предлагать сильным мира сего такие штучки, как, например, лучемёт, ты останешься в живых? Любое государство на Земле было бы заинтересовано в таком оружии, и, самое главное, в источниках энергии, которыми оно заряжается. Эту штуку сразу засекретят, а тебя просто ликвидируют, как не нужного свидетеля. Лик-ви-ди-ру-ют, понял, любитель славы и денег? Один ты ничего не сможешь, у тебя же нет нужных знаний, чтобы понять, как там всё устроено, чтобы, скажем, запатентовать эти штуки, как своё собственное изобретение. Всё сразу станет понятно, и тебя уберут, уберут! Вот поэтому я и выбрал давным-давно просто интересную жизнь и необычные приключения, а не славу на Земле, которую всё равно не получишь. Зальют твоё тело в бетон — и вся слава, дружочек!
Сержант озадаченно почесал затылок.
— Это ты верно говоришь, — сказал он после некоторого раздумья. — Эти спецслужбы такие сволочи. У нас как-то в часть приезжали, что-то выискивали: ну твари тварями, без мыла в жопу залезут…
— Я не совсем поняла, — удивилась Монра, — а мыло здесь при чём?
Лис так и не понял, действительно ли Монру подвёл её неважный английский, или же она сказала это сознательно, чтобы снять нависающую за столом напряжённость. Он и Терп захохотали. Даже сержант сидел, ухмыляясь. Покосившись на Монру, Лис увидел, что она тоже улыбается.
— Да, они и без мыла могут… — сказал, утирая выступившие слёзы Лис. — Поэтому мой тебе дружеский совет: не ввязывайся в это дело. У Творцов до чёрта свободных миров куда приятнее этого. Найдём тебе какой-нибудь — омолодишься с помощью их техники, будешь жить как король. Верно, Терп?
Похоже, Терп был не очень согласен с таким развитием событий и хотел что-то возразить, но, перехватив многозначительный взгляд Лиса, который как раз остановился за спиной сержанта и похлопывал его по плечу, кивнул в знак согласия:
— Это — оптимальный выход из ситуации. Для всех.
— Тут даже думать нечего! — уверенно подтвердил Лис, доверительно наклоняясь к сержанту.
Он взял со стола глиняный стакан и хотел провозгласить тост за взаимопонимание, как вдруг снаружи дома донёсся шум. Филип вышел на открытую веранду, примыкавшую к гостиной, узнать, в чём дело.
— Его придётся ликвидировать, — заявил Терп как только Филип покинул комнату. — Если он попадёт на Землю, он всё изгадит.
— Жаль, — с искренним сожалением сказал Лис, — судя по всему, он неплохой, в общем-то, парень. Лучше было бы как-то убедить его так не поступать.
— Вот-вот, ты всегда так, — покачала головой Монра, — всех жалеешь. Как ты там жил среди индейцев и прочих? Помнишь того гнома в подземелье? Ты его хотел жить оставить, а чем он тебе отплатил?
Лис вздохнул:
— Тут я ничего не могу сказать. Если не одумается, то придётся действовать жёстко…
С веранды вошёл сержант.
— Вот так история, — сказал он, чеша затылок. — Воины потеряли следы, такое впечатление, что он улетел…
— Что значит — улетел? — удивился Лис. — На чём? Может его просто сожрали?
— Если бы его сожрали, то там были бы следы. Они проследили его путь до поляны недалеко от опушки леса. Там растут эти пузыри, — Сержант сделал движение рукой, и Лис понял, что он имеет в виду «воздушные шары». — На поляне явно нарвали этих пузырей. Видимо, он и улетел на них.
— А что, так можно? — спросил Терп.
— Никогда не пробовал, но если много, то, наверное, человека поднимет, — пожал плечами Фил.
— Ты смотри! — не в первый раз почти восхищаясь отчаянной смелостью Инглемаза, сказал Лис. — Он даже не побоялся летающих каракатиц!
— Тут-то он рассчитал неплохо, — Сержант подошёл и, налив себе стопку, опрокинул её. — Дело уже к ночи, а ночью они не летают.
— М-да, — согласился Терп, — и самое главное: тут вверху ветры дуют довольно постоянно и в одном направлении. К утру, если не раньше, он будет у своего Дворца.
— Успеем? — спросил Лис сержанта. — По земле? — Фил скорчил гримасу. — Конечно, нет…
— Да я не по земле имею в виду! — воскликнул Лис, — Куда, к чёрту, по земле! Так же, как он, конечно!

ГЛАВА 21

До поляны, где росли «воздушные шары», отряд добрался, когда уже солнце почти зашло. Филип приказал взять все верёвки, какие только нашлись в деревне, чтобы связывать пузыри. Лис гадал, как же Инглемазу удалось собрать нужное для подъёма человека количество в одну связку, и догадался, что он, судя по всему воспользовался «поводком», одной частью соединив нужный пучок пузырей в одну охапку, а другую надев на себя, скорее всего, на пояс, и настроив разрешённое расстояние на некую приемлемую длину, с которой он в нужное время сможет проколоть несколько шаров, чтобы плавно опуститься на землю.
Рана Лиса на голове вообще была пустяковая, а плечо уже почти затянулось благодаря действию биогеля из аптечки.
При всей его, мягко говоря, небольшой любви к Инглемазу Лис в который раз не мог не восхищаться отчаянной смелостью его поступка. Хотя, как сказал сержант, каракатицы не летают ночью, Творец отправился в полёт на своём импровизированном воздушном шаре ещё задолго до наступления полной темноты и имел определённые шансы столкнуться с этими тварями в воздухе, где был бы практически беззащитен, поскольку из оружия имел только арбалеты с несколькими стрелами, обломки копий и ножи.
Вождь Филип Джеймс приказал своим людям срывать пузыри и связывать их в большие снопы. Пока одни готовили собственно летающую часть будущего аэростата, другие воины из растения с лёгкими полыми стеблями, напоминавшим бамбук, быстро связали нечто вроде помоста с перилами ограждения. Это должна была быть гондола, в которой решено было лететь всем четверым. Такое решение, несмотря на дополнительный вес гондолы и необходимость собрать и связать, соответственно, больше растений-пузырей было принято из соображений безопасности. Во-первых, если лететь всем отдельно на индивидуальных связках пузырей, существовал риск, что их растащит далеко друг от друга, и придётся тратить лишнее время на то, чтобы вновь собрать группу. Во-вторых, вероятность нападения каракатиц даже ночью не была нулевой, а обороняться вчетвером, прикрыв все направления, было бы проще и надёжнее.
Глядя на споро работавших под началом своего белого вождя туземцев, Лис сказал Терпу и Монре:
— Похоже, мы присутствуем при зарождении воздухоплавания в этом мире. Теперь они сообразят, что так можно перемещаться на большие расстояния по воздуху.
— Одна проблема — эти летающие каракатицы, — заметил Терп. — У них ведь нет действенного оружия, поэтому дневные полёты будут невозможны.
В разгар работы на поляне случилось событие, которое заставило Лиса показать своё тайное оружие. В чаще раздался топот и на поляну выбежал очень крупный слон-кровопийца. Он растоптал двоих воинов, находившихся на его пути и устремился в центр людского скопления. Всё оружие, которым они располагали — винтовка, два пистолета и лучемёт, пока было у сержанта. Филип на секунду замешкался, потом схватил лучемёт, справедливо полагая, что в данном случае он эффективнее, но промедлил ещё мгновение, пытаясь вспомнить, как им правильно пользоваться. Лис ничего не оставалось делать, как вскинуть руку и использовать один из остающихся у него четырёх зарядов микрогранул. Сгусток энергии пробил сорокасантиметровую дыру в боку зверя, и тот повалился, к несчастью подмяв под себя ещё одного воина.
Все, включая Творцов, с изумлением посмотрели на Лиса. Аборигены упали на колени, готовые молиться ему не как посланнику небес, а как самому богу. Они лопотали что-то, показывая пальцами на Лиса и округляя от ужаса глаза.
— Что они говорят? — поинтересовался Лис у Филипа, как ни в чём не бывало.
— Они называют тебя «Нгар-ксунтар» — «убивающий палец». Теперь это твоё официальное имя в племени, — машинально перевёл ошарашенный сержант.
— Весьма польщён. Если бы ещё палец этот действовал постоянно…
— Это как понимать? Почему ты молчал? — спросила Монра, к которой вернулся дар речи.
Лис объяснил, заметив, что молчать о некоторых потайных видах вооружения научился у неё — на всякий случай. Терп поинтересовался, многими ли подобными вещами располагает Сварог.
— Видите ли, — сказал Лис, — у меня сложилось впечатление, что он может использовать далеко не всё, что может дать этот Центр. Иначе он был бы всемогущим, а таковым он не является, во всяком случае, как показал опыт. Кое-что — да, Центр как бы даёт использовать с широкими возможностями, например, перемещения в пространствах, а многое, по-моему, как-то лимитировано. Каким образом, не понимаю.
— Почему ты не использовал это оружие против меня? — включился в разговор почти потерявший дар речи Фил.
— Это лишнее доказательство, что я играл, играю и буду играть с тобой в открытую, пока в открытую играешь ты, — ответил Лис и добавил: — Я имею в виду, что, если мы вырвемся отсюда, ты не будешь предпринимать никаких выходок в дальнейшем без советов с нами. Сейчас давай решим, кто какое оружие возьмёт. Мы все должны быть вооружены. У меня осталось всего три заряда — их я приберегу на самый крайний случай.
Филип, немного поколебался, но наличие у Лиса «убивающего пальца» убедило его, что опасаться ему нечего, и позволил всем взять оружие. Поскольку Монра почти не имела навыков обращения с огнестрельным оружием, Лис отдал ей лучемёт, а они с Терпом взяли пистолеты: сам Лис ОЦ-27, а Терп «кольт» сержанта, к которому сохранилось ещё немного патронов. Кроме того, по всеобщему согласию доспехи были отданы единственной даме.
Солнце зашло, но в небе висела одна из планет, давая свет раза в четыре ярче, чем полная земная луна. В этом ночном освещении и при свете разведённых костров изготовление кустарного аэростата вскоре было завершено. Лёгкая площадка, привязанная к нескольким кустам, рвалась вверх силой огромных связок воздушных пузырей. На площадку положили несколько больших камней, чтобы использовать в качестве балласта, если потребуется увеличить подъёмную силу.
Перед тем, как сесть в гондолу, сержант сказал краткую речь своим воинам.
— Что ты им сказал? — поинтересовался Лис.
— Приказал им через день явиться к пирамиде и посмотреть, ушли ли мы к богам. Если нет, то они приведут лошадей, и мы вернёмся в деревню. А если я не вернусь, то приказал им выбрать нового вождя и разрешил им пользоваться моим имуществом. Боюсь только, что у меня осталось слишком много самогона.
Лис усмехнулся: упьётся вся деревня.
Верёвки были перерезаны, и аэростат резво взмыл вверх, увлекаемый сначала слабым, а по мере подъёма всё более быстрым воздушным потоком. Все расположились, наблюдая за каждой из четырёх сторон, но, как и говорил сержант, ночь была тиха и спокойна, если не считать посвистывания ветра в натянутом такелаже. Каракатиц не было видно, что радовало и успокаивало. Внизу проплывали леса, один раз они заметили довольно крупное озерцо, питаемое, как пояснил Фил, регулярными дождями.
Им повезло ещё и тем, что нынешняя ночь была одной из достаточно редких, когда не шёл дождь. Перспектива стоять на открытой шаткой площадке под хлещущими струями на высоте нескольких сот метров над землёй не привлекала никого.
Скорость движения составляла не менее пятидесяти километров в час. Сержант прикинул возможное время достижения цели, и получилось, что прибыть они должны будут под утро. Поскольку Инглемаз существенно опережал их, то он должен был бы добраться до своего Дворца ещё среди ночи, если, конечно, на него, пока было светло, не напали каракатицы.
В принципе, было два варианта развития событий. Первый, если Инглемаза сожрали бы звери, был самым предпочтительным, ведь, судя по всему, он не менял коды доступа в свой Дворец давным-давно, не знал, что там побывал Терп, а, значит, последний мог открыть вход.
Если же их враг благополучно достиг своего Дворца, то, безусловно, другим туда уже не попасть. Это было равносильно ссылке в Недоделанный мир на неопределённое время. Творцы и Лис, как долгожители ещё могли на что-то рассчитывать, хотя вряд ли Инглемаз оставит им хоть один шанс воспользоваться возможностью выхода отсюда. Для Филипа Джеймса такое развитие событий значило, что он остаток своих дней безусловно обречён провести со своими туземцами. О таком варианте все четверо старались не думать.
Час проходил за часом, и когда небо на востоке начало уже чуть светлеть, они увидели впереди пирамиду, блестевшую в лучах ещё не зашедшей луны. Они прокололи несколько пузырей, и аэростат снизился. Теперь он летел на высоте всего нескольких метров над верхушками деревьев. Когда лес кончился, они снизились ещё.
Равнина за двадцать пять лет, прошедших с момента появления здесь сержанта, покрылась более густой порослью кустарника. Лис внимательно смотрел в бинокль и, наконец, когда до пирамиды оставалось немногим более полукилометра, увидел то, чего не хотел бы увидеть: валяющуюся на открытом участке охапку сморщенных пузырей. Это могло означать только одно: здесь Инглемаз спустился на землю. Лис вздохнул и, кивнув своим друзьям на брошенный аэростат, начал прокалывать пузыри. Полёт закончился.
Поскольку утром у самой земли ветер был совсем слабым, они без проблем приземлились и направились к пирамиде по следам Инглемаза. Все молчали, поскольку дальнейшая перспектива была более, чем ясна.
Солнце показалось над горизонтом, и сразу стало заметно жарче. Лис вяло подумал, что они зря не взяли воды, кроме небольшой фляги на каждого. Вообще в целях меньшего веса поднимаемого аэростатом груза их экипировка состояла в основном из наличного оружия. Единственное, что сержант позволил себе лишнего, была небольшая баклажка с самогоном. В принципе, через день прибудут воины Фила, так что они вполне вытерпят.
— Проверим вход? — спросил Лис, чтобы как-то завязать разговор и постараться отвлечь спутников от невесёлых мыслей.
— Ну, да, — мрачно кивнул Терп, — для очистки совести.
«Я сделал ошибку, что не оставил сообщение для Сварога, куда отправился», — думал Лис, вяло, как и все остальные, переставляя ноги. — «Хотя, и времени-то не было, чтобы как-то ему сообщить, да ещё и вопрос, нужен ли я ему после того, как сделал всё, что он хотел? Может, он только был бы счастлив, что я отсюда не выберусь?»
До пирамиды оставалось примерно метров двести. Если бы она не была гладкой и блестящей, то не хватало бы только сфинкса, лежащего у подножия, чтобы общая панорама сильно напоминала изображения знаменитых египетских пирамид, которые Лис, правда, видел только в журналах и в кино. Лис гадал, увидит ли он ещё что-то кроме пейзажа, расстилающегося вокруг.
Как бы в подтверждение самых мрачных его мыслей, из-за пирамиды на бреющем полёте выскочил гравилёт. Честно говоря, Лис не думал, что Инглемаз останется, чтобы сводить окончательные счёты. Он полагал, что Творца гораздо больше интересует перспектива захвата Центра и очень надеялся, что он поспешит вернуться на Землю, чтобы разобраться, может ли он уничтожить Сварога. Однако, Инглемаза заставила остаться, скорее всего, садистская струнка, просматривавшаяся в его натуре. Ему явно хотелось получить удовольствие от своего превосходства в данном случае и от отчаяния, страха и унижения противников, прежде всего Лиса, доставивших ему, в свою очередь, столько переживаний и того же унижения. «Да уж», — подумал Лис, — «он мне припомнит «поводок».
На гравилёте торчал ствол большого излучателя, но, несмотря на безнадёжность ситуации, все четверо вскинули оружие. Луч, установленный на большую мощность, ударил в нескольких метрах перед ними, мгновенно обратив в пепел несколько кустов и заставив землю затрещать от жара.
— Бросить оружие! — зазвучал через усилитель голос Инглемаза.
Лис и его спутники переглянулись. Можно было, конечно, открыть огонь, чтобы умереть красиво. Но теперь, несмотря ни на что, у них появился шанс. Если Инглемаз не сжёг их сразу, значит, он хочет поиздеваться, а это позволяет выиграть время. Лису, этому богу «убивающего пальца», нужно было только удачно выстрелить, так, чтобы, не убив врага, лишить его возможности применить большой излучатель.
Гравилёт завис недалеко от группы на высоте метров двух над землёй, и Инглемаз повторил своё приказание, подкрепив его новым, на сей раз пущенным над головами людей, лучом.
Лис ещё раз посмотрел на Терпа и Монру, и ему показалось, что Творцы поняли его.
— Почему не уничтожишь его сейчас же своим «убивающим пальцем»? — шёпотом спросил Лиса сержант. — Он не пробьёт эту машину?
— Пробьёт, скорее всего, — так же тихо ответил Лис, — но, если на то пошло, он нам нужен живой.
— Хватит болтать! — Гравилёт медленно подлетел поближе. — Оружие бросить на землю, руки за голову и всем десять шагов ко мне!
Люди подчинились, но Лис, оставаясь верным своему прозвищу, бросил пистолет немного вперёд и в сторону, надеясь, что Инглемаз не обратит на это внимания. Гравилёт остановился метрах в десяти, и створки кабины раскрылись. Инглемаз, держа в руках лучемёт, встал, опираясь одной ногой на край борта. Он был в доспехах с откинутым щитком шлема и улыбался.
«Калашникова», — подумал Лис, — «полцарства за автомат! Оружие Сварога слишком мощно, а пулей я бы, наверное, рискнул попробовать также, как меня подстрелил Фил».
— Как я рад видеть всех вас вместе! — сказал Инглемаз. — Самый радостный день у меня за последнюю тысячу лет. Особенно, я рад нашей встрече с тобой, ванвир! — Он почти ласково посмотрел на Лиса.
— А я нет! — сказал Лис. — Ты как истинный садист, не мог напоследок не поиздеваться.
— Это верно! — Инглемаз, посмеиваясь, присел на борт кабины. — Я не мог не доставить себе удовольствия не попрощаться с тобой персонально! Да и с ними, — Он кивнул на Терпа и Монру, — мне тоже приятно попрощаться. Помнишь, ванвир, что я говорил тебе про центр мира? Мне доставит удовольствие, что на пару моих соплеменников станет меньше. В конце концов, должен будет остаться только один из всех нас, и, надеюсь, это буду я!
— Однако, ты самоуверен! — сказал Лис, переминаясь с ноги на ногу и осторожно смещаясь в сторону брошенного пистолета.
— Ты думаешь о Свароге? Ничуть, я всё равно выиграю у всех, в том числе и у него, в конце концов.
Лис понимал, что Инглемаз, видимо, как ни крути, психически не вполне нормален. Стараясь поддерживать разговор, Лис рассчитывал потянуть время как можно дольше и, улучив удобный момент, отстрелить из своих микрогранул ногу или руку противника, но так, чтобы не убить его наповал. Сделать это точно ввиду большой мощности оружия можно было только с более близкого расстояния. Суметь отвлечь Инглемаза и прыгнуть за пистолетом, чтобы легко ранить Творца, было, конечно, почти безумием, но Лис прикидывал и такой вариант.
— Ты забываешь, что Сварог теперь предупреждён о том, кто ты есть, о твоей сущности. Он будет очень осмотрителен.
— Я найду способы разделаться с ним, будь уверен, и, знаешь, мне даже жаль, что ты этого не увидишь.
— Если жаль, предоставь мне возможность посмотреть — я никуда не тороплюсь, тем более, в Великое Ничто, как выражались твои бывшие друзья. Будет любопытно увидеть дальнейшее развитие твоих отношений со Сварогом.
— Жаль, жаль, я же говорю, мне жаль, что ты не увидишь многого, — сокрушённо покачал головой Инглемаз, — но это как раз та роскошь, которую я точно не могу себе позволить.
Он посмотрел по очереди на всех четверых.
— А это кто такой? — Он ткнул стволом лучемёта в сержанта. — Ванвир или Творец? Отвечайте, когда я спрашиваю!
Лис объяснил.
— Вот как? Надо же, как интересно! И он давно здесь?… Ты смотри, даже вождём заделался…
Он о чём-то задумался, скаля зубы.
— Американец? — переспросил он по-английски, обращаясь персонально к Филипу. — Двадцать пять лет среди этих черномазых обезьян?
— Так получилось, — мрачно ответил сержант.
— И что, хочешь вернуться на Землю?
— Ещё бы, — кивнул Фил.
— Понятно, — согласился Инглемаз, — но не рассчитывай на это. Однако, я тебе решил сделать подарочек. Я тебе подарю жизнь, и ещё кое-что, — Он хитро подмигнул Лису. — Ты, наверное, американец, соскучился здесь без нормальной красивой бабы, а?
— Вот тварь! — процедила сквозь зубы Монра.
— Ну, конечно, ты такая умница! — широко улыбнулся Инглемаз, и сказал, обращаясь уже к Лису. — Помнишь, я хотел переписать разум твоей подружки в вокзальную бомжиху в твоём родном городе на Земле? Я придумал кое-что, более забавное. Сейчас твой американский друг на твоих глазах оттрахает твою Монру, а потом вас по очереди застрелит. В смысле — Терпа, а потом тебя. Подругу вашу я оставлю американцу в подарок, пусть живут счастливо в этом мире. Может, она ему ещё детей нарожает, улучшат местную породу, так сказать!
— Сволочь! — сплюнула Монра. — Если ты это сделаешь, я всё равно найду выход отсюда!
— Нет, не найдёшь, я ликвидирую все внешние точки перехода, а во Дворец тебе не попасть, хоть ты сто тысяч лет будешь грызть своими красивыми зубками его стены. Тебя ждёт хорошая, весёлая жизнь здесь! Твой будущий муж, — Он кивнул на Филипа сдохнет лет через двадцать как обычный человек, а ты, если выживешь, ещё сотни, если не тысячи лет будешь жить в диком племени, и тебя будут трахать аборигены с серьгами в носу и расписными рожами. Это посмешнее, чем вокзал в Екатеринбурге, и, главное, дольше и надёжнее! — Инглемаз захохотал.
— Ну, действительно, какая тварь! — сказал Терп. — Я наблюдал на Земле гестаповцев в Германии во время войны, так и то те были меньшими извращенцами.
— Не скажи! — наставительно возразил Инглемаз. — Я был хорошо знаком со многими, например, с доктором Геббельсом, да и с самим Адольфом. Он, можно сказать, мой крестник. Так вот Геббельс содержал балет из юных девочек. Он, хоть и имел пятерых детей, как мужчина был слабоват, и его хватало в лучшем случае на одну девчушку. Но он очень любил смотреть, как их имели его гориллы, вот так вот. Ну, так что, ты согласен? — Он прикрикнул на Фила.
Сержант искоса посмотрел на Лиса и вдруг кивнул:
— Знаете, мистер, это намного больше, чем я мог рассчитывать, уж коли вы оказались в победителях. Вы мне жизнь сохраняете, да ещё такую бабу отдаёте! Огромное спасибо, одним словом. Прямо сейчас ей и засадить?
— Конечно, давай — я жду, не дождусь!
— Mother fucker! — сказал Лис по-английски.
— Ну, она не моя мама, хоть и нехорошо так сказать, — ухмыльнулся американец и подмигнул Инглемазу: — Она намного лучше, правда мистер?
— Правда, правда, давай, начинай работать!
Сержант направился к Монре, на ходу расстёгивая штаны. Монра попыталась сопротивляться, но Инглемаз пустил луч чуть ли не вплотную к ней.
— Стой смирно, радость моя, — приказал он. — Или лежи — это в зависимости от того, какие позы предпочитает твой новый сожитель. Ведь ты же не хочешь доживать здесь калекой?
— А ты ещё сомневался, что делать с этой сволочью! — бросил Лису Терп, кивнув на Филипа.
«Сейчас я всё-таки выстрелю», — подумал Лис. — «Чёрт с ним, убью наповал, так убью — выхода всё равно нет. А ведь надо же, американец мне сперва даже понравился… Ну, я совсем, что ли, в людях ничего не понимаю?»
Лис начал осторожно выгибать кисть так, чтобы нужный палец оказался направлен на Инглемаза. В этот момент американец взмахнул рукой. Краем глаза Лис увидел, что что-то небольшое как теннисный мячик полетело в кабину гравилёта.
Сверкнул луч, и одна нога сержанта подломилась, срезанная почти в паху. Заливая кровью землю, Филип Джеймс повалился почти на Монру. Одновременно раздался хлопок, и открытая кабина гравилёта окуталась дымом. Догадываясь, что, очевидно, Фил бросил гранату, но гранату какую-то странную, Лис, кувыркаясь, чтобы в него труднее было попасть, метнулся к валявшемуся пистолету. «Только бы успеть», — подумал он, переворачиваясь и кривясь от боли в ещё не полностью зажившем плече.
Ему казалось, что он двигается очень медленно. Схватив пистолет, он прицелился, стараясь попасть по ногами Инглемаза, и уже видя, что Творец, согнувшись пополам и кашляя, выронил лучемёт, выпадая из кабины, дважды выстрелил практически наугад. «С такой точностью можно было стрелять микрогранулой», — мелькнула мысль. Густой дым взорвавшейся гранаты медленно сносило ветерком.
Терп, не теряя времени, схватил винтовку сержанта, и припал на колено, тоже готовый стрелять, но этого не потребовалось. Инглемаз, давясь кашлем, корчился на земле под продолжавшим стационарно висеть гравилётом. Подбежав к упавшему Творцу, Лис увидел, что попал в него только один раз, и в грудь.
— Присмотри-ка за этой тварью, — попросил Лис, а сам подошёл к Монре, которая пыталась оказать помощь сержанту.
Филип Джеймс потерял много крови, которая продолжала хлестать, несмотря на попытки Монры наложить повязку из аптечки. Она ввела обезболивающее, но рана была такова, что перекрыть разрезанные артерии жгутом не получалось, а поток крови смывал даже заживляющий коллоид.
Подошёл Терп, неся на плече лучемёт Инглемаза.
— Не сдохнет пока, — сказал он, имея в виду Инглемаза, — но у него, похоже, пневмоторакс: ты ему лёгкое пробил. А тут как?
— Как видишь, — Лис кивнул на сержанта, почти плававшего в луже крови.
Филип Джеймс приоткрыл глаза.
— Я его газовой гранатой, — почти прошептал он, слабея. — Последняя оставалась, думал, не нужна будет никогда…
— Так ничего не сделать, — с отчаянием сказала Монра. — Нужно специальное оборудование!
Тепр и Лис переглянулись.
— Где бы его взять, — сказал Терп. — Ребята, — прошептал Фил, — вы не думайте… я…
Он вдруг обмяк и замолчал. Веки сержанта, которые он, было, смежил, начали медленно приоткрываться. Лис слишком часто видел подобные сцены, чтобы не понять, что это значит. Он опустился на колени рядом с Монрой и прикрыл глаза Филипа Джеймса, солдата сержанта армии США и просто человека с Земли.
— Прости, дружище, — медленно произнёс он, — я плохо о тебе подумал. Жаль, что не могу помочь тебе вернуться в твою Аризону и начать свой собственный бизнес.
— Да, — сказал Терп, — признаю, и я думал о нём гораздо хуже. Но ты знаешь, — он потрогал плечо Лис, — так, возможно, даже лучше, а?
— Кто знает, кто знает, может быть… — сказал Лис. — Его надо будет похоронить.
— Разумеется, — согласился Терп.
Лис встал, зачем-то посмотрел вокруг и на розовое небо, и, сдув песок с пистолета, произвёл прощальный выстрел в небо. Затем он пошёл к Инглемазу, валявшемуся под своим гравилётом.
Запах едкого слезоточивого газа, которым американцы выкуривали вьетконговцев из дзотов и землянок, уже почти не ел глаза и только вызывал ещё легкое покашливание. Лис взял застонавшего Инглемаза подмышки и, задерживая дыхание, оттащил подальше в наветренную сторону. Он крикнул Монре, чтобы она принесла аптечку. Сняв с Творца доспехи, Лис обработал рану, но укол обезболивающего делать не стал. Потом он взял фляжку сержанта и сделал несколько глотков обжигающего горло чистого самогона. Когда Лис перевёл дух, Терп молча тоже протянул руку за флягой.
Инглемаз перестал стонать. Лис посмотрел на него, снял пистолет с предохранителя и сел рядом на землю. Он легонько, почти нежно, потряс Творца за плечо. Инглемаз открыл ещё слезившиеся глаза. Лис взял свою флягу с водой и, тратя драгоценную в этой пустынной местности влагу, полил на лицо раненому, смывая едкое вещество.
— Ну, как, — тихо и безучастно осведомился он, — всё ещё рассчитываешь выиграть?
Инглемаз, усмехнулся, кивнул и сказал слабым голосом:
— Тебе опять немного повезло, но ты только отсрочил свой конец. — Интересно, — покачал головой Лис, переглянувшись с Творцами, — почему ты так уверен? Сейчас ты нам расскажешь, как войти в твой Дворец…
— Не расскажу, — Инглемаз закашлялся, перхая кровью, но, продолжая кривиться в усмешке.
Лис был даже озадачен: уж очень уверенно, превозмогая боль от прорывающегося в грудную клетку воздуха, смеялся Инглемаз.
— И не такие люди начинали говорить, — сказал Лис. — Я не сторонник насилия, но мы будем пытать тебя. Радует такая перспектива? А если расскажешь, я оставлю тебя жить, так и быть. Здесь, в Недоделанном мире, но живым. У сержанта сохранился неплохой дом, сможешь поселиться там, а я попрошу аборигенов, чтобы тебя терпели.
— В этом доме поживёте вы, — сказал Инглемаз. — А потом я вернусь, и наша разборка продолжится.
— Не понял? — Лис обернулся к Терпу и Монре, стоявшим за его спиной. — Он бредит, что ли? Говори, как открыть вход во Дворец!
Инглемаз помотал головой и опять попытался усмехнуться, пуская ртом кровавые пузыри:
— Хер тебе… в задницу, как говорят у тебя на родине!
Лис кивнул, сказал «Ага!» и выстрелил Инглемазу в голень ноги — ему показалось, что он даже слышит треск кости, разбиваемой пулей. Тело Инглемаза скрючилось от боли, а из горла вырвался хрип, и новая порция крови побежала по подбородку.
— Мы не будем тратить на тебя уколы, — пообещал Лис. — Называй коды доступа!
— Правильно, — сдавленным голосом просипел Инглемаз, — уколы вам самим понадобятся!
— Я повторяю, — сказал Лис, — ты что, хочешь мучаться дальше? Назови коды, и мы тебя вылечим и оставим в покое.
— Да пошли вы все! — В голосе Инглемаза было столько ненависти, что Лис в который раз поразился. — Очень скоро я вернусь, идиоты, и мучаться будете вы, обещаю! Чем быстрее вы меня убьёте, тем скорее я вернусь…
— Точно бредит! — убеждённо сказал Монра.
Инглемаз кривился от боли, но, тем не менее, изгибая кровавые губы:
— Кретины… и вы, Творцы, и ты, ванвир! Я открыл способ дублировать сознание, я сделал то, что не смог раньше никто… Я записал себя в шар, оставшись самим собой, и сделал тело-клон. Как только я погибну, моё второё «Я» возродится! Так что давайте, убивайте меня!
— Да, интересно, — сказал Терп, — если это правда, то, действительно, открытие. Такого не удавалось никогда: снять копию с сознания. Но ты же снимал её не час назад, даже если твоё тело и возродится, ты не будешь помнить чего-то, произошедшего за определённое время.
— Я всё учёл, — презрительно прохрипел Инглемаз. — В этом Дворце у меня стоит аппаратура, которая записывает моё сознание в данную минуту на расстоянии…
— Твой клон здесь же? — спросил Лис.
— Как бы не так! Сейчас приборы фиксируют мои ощущения, мою ненависть, всё, что я вижу вокруг… Как только биопотенциалы не будут поступать на датчики, капсула с информацией будет переброшена в один укромный мирок, где и спрятан мой клон и шар с копией моего сознания. Дополнительная информация будет переписана в шар, и система жизнеобеспечения клона начнёт считывание полной информации из шара в мозг: я буду возрождён, и я буду помнить всё до последней минуты. Месть моя будет ужасна! Я вернусь сюда за вами.
— Что ты будешь делать? — сказал с досадой Терп.
Он поднял пистолет сержанта и выстрелил Инглемазу во вторую ногу. Творец завыл, но продолжал сыпать проклятиями и угрозами. Лис и Терп отошли в сторону, подозвав Монру.
— Что скажите? — спросил Лис.
— Будем продолжать, — развёл руками Терп. — Будем колоть стимуляторы, и пытать. Ничего иного не остаётся: либо он нам скажет, либо мы останемся здесь.
— А если он говорит правду, и у него действительно создана эта система оживления? — спросила Монра.
— Ну, так что? — Терп пожал плечами. — Выхода всё равно нет, будем пытать, пока эта сволочь жива, пока хватит препаратов в аптечках. Я тоже не в восторге от такой работы, но что делать?
— М-да, — задумчиво сказал Лис. — Ну, что «м-да»? — Голос Терпа звучал раздражённо. — Если бы у нас была аппаратура для сканирования мозга, тогда, конечно. А так…
— Ладно, — сказал Лис, — что делать? Попробуем ещё индейским методом. Они называли это «тлеющее бревно».
— Это как? — поинтересовалась Монра.
— Сейчас увидите, — обречёно сказал Лис, которого нисколько не увлекал процесс пытки.
Он связал изрыгающего проклятия Инглемаза по рукам и ногам, прикрутив руки к туловищу так, чтобы тот не мог ими размахивать. Затем он собрал как можно больше сухих веток и развёл костёр так, чтобы ноги Инглемаза находились в нём.
Огонь начал лизать обнажённые ступни. Инглемаз закричал, запахло палёным мясом. Монра скривилась и отошла подальше от костра в сторону ветра.
Когда боль стала невыносимой, Инглемаз потерял сознание. Они сделали ему укол стимулятора и продолжили пытку. Лиса уже начинало мутить, но иного выхода не было. Можно было сколько угодно сожалеть об отсутствии «препарата правды», наличие которого сделало бы эти жестокости ненужными, но его взять было негде, и если они хотели вырваться отсюда, то оставались лишь методы средневековой инквизиции.
Лиса поражало, что Инглемаз настолько здорово держится. Это, скорее всего, говорило, что слова о системе сохранения жизни, спрятанной неизвестно где, не были блефом, и Творец был уверен, что он возродится как птица Феникс в прямом и переносном смысле. Очень неприятная в данном случае птица.
Хотя и Лис, и, тем более Терп, имели богатый жизненный опыт, они никогда сами не занимались выколачиванием признаний и никогда сами никого не пытали. Опыт палача — это тоже опыт, который приобретается только практикой. Кончилось тем, в конце концов, что Инглемаз не выдержал боли. Когда он не пришёл в себя после очередного укола стимулятора, стало ясно, что их враг умер.
— Одно могу сказать, — Терп поднялся и пнул тело Инглемаза ногой, — держался он, сволочь, хорошо.
— Да, уж, — пробормотал Лис.
Он вытер пот со лба и посмотрел на сверкающую грань пирамиды, возносящуюся неподалёку от них. Где-то там сейчас сработал механизм, выбросивший в неизвестное пространство капсулу с записью последних минут жизни Инглемаза, чтобы он возродился и вернулся, охваченный жаждой мщения. Это было куда хуже того случая с дихлофосом. Лис покачал головой.
Копая ножами, они похоронили тело сержанта. Труп Инглемаза на гравилёте отвезли к лесу, и там подвесили на дерево: копать под палящим солнцем вторую могилу не были ни сил, ни желания.
Вернувшись к пирамиде, они сели и стали ждать неизвестно чего. Отряд воинов из деревни был им сейчас, в общем-то, и не нужен. На гравилёте они могли бы попасть туда меньше чем за час, но они просто не знали, что делать. Перспектива начинать первобытную жизнь, не улыбалась. Так они просидели часа три, и даже жажда, казалось, была оттеснена куда-то тягостным раздумьем.
— В конце концов, — сказал Лис, что бы хоть что-то сказать, — у нас есть ещё возможность искать иные точки перехода. У нас есть гравилёт, мы сможем обследовать большую территорию и быстро.
Творцы вяло согласились. Вдруг Монра сказала:
— Слушайте, как бы то ни было, а что мы тут сидим? Если Инглемаз не врал, он может вернуться! Я не знаю точно, сколько потребуется по его методике времени, но не думаю, что много. Чего мы дожидаемся?
— Наверное, меня! — насмешливо сказал кто-то сверху.
Несмотря на угрюмое настроение, реакция Лис и Творцов была мгновенной: они вскочили и схватились за оружие, но, увидев говорившего, Лис опустил лучемёт: на бордюре, наклонно идущем по граням пирамиды, стоял, усмехаясь Сварог.

ГЛАВА 22

Лис почувствовал, как у него немного начинают дрожать ноги — это было слишком. Он почти уже настроился на неопределённо долгую жизнь в этом мире, и даже не помышлял, что помощь придёт от Сварога. Он вообще полагал, что после разборок в Центре Сварог вряд ли вспомнит о его персоне, да, честно говоря, он скорее, предпочёл бы, чтобы и не вспоминал, поскольку, весьма вероятно, что, учитывая общую ситуацию, он является для этого Творца «лишним свидетелем». Хотя что-то непохоже, что сейчас Сварог появился для того, чтобы кого-то тут ликвидировать: он мог сделать это уже не один раз, пока стоял у них за спинами. Но на примере того же Инглемаза Лис знал, что подобные «масштабные» личности часто склонны к позёрству. Инглемаз тоже мог бы расправиться с ним без лишних разговоров, но ему потребовалось показать себя, покрасоваться перед беззащитными противниками. На этом он и проиграл, а решила-то всё какая-то несчастная газовая граната, сделанная четверть века назад, если не больше, на Земле. Но никак не было похоже, что Сварог в данный момент имеет дурные намерения, и Лис опустил оружие.
Монра и Терп не знали Сварога в лицо и продолжали держать его на прицеле, а тот с лёгкой усмешкой стоял и смотрел на них сверху вниз. Оружия у него в руках не было видно, однако, Лис уже знал, что знакомые ему микрогранулы могут оказаться у Сварога в пальцах или, вообще, в кончике носа, например.
Чтобы не демонстрировать минутную слабость, он, лениво, как бы, нехотя, опустил лучемёт и, вытащив фляжку с самогоном, сделал три больших глотка. Терп не спускал глаз со Сварога, но уже понял, что если бы неизвестный хотел причинить какой-то вред, то он мог уже причинить его если не двадцать, то, по крайней мере, два раза.
— Ты молодец, — одобрительно сказал Сварог, обращаясь к Лису. — Даже не думал, что очистишь терминал практически полностью.
— Мне помогли, — криво усмехнулся Лис. — Они стреляли друг в друга, а я при этом в тех и других. Повезло.
— Микрогранулы все использовал?
— Осталось три заряда, — сказал Лис.
— Экономно! — усмехнулся Сварог. — Как бы то ни было, я твой должник, да ещё какой, — Он развёл руками, показывая, видимо, размер своего долга.
Сварог, продолжая усмехаться, спустился и встал рядом с троицей. Монра тоже начала понимать, что происходит, и опустила лучемёт.
— Это и есть твои друзья, — скорее утвердительно, чем вопросительно спросил Сварог.
Лис кивнул, соображая, чего ему, все-таки ждать от «хозяина» Земли. Он не был готов расслабиться полностью.
— Что-то ты неразговорчивый, — усмехнулся Сварог. — Нет полного доверия?
— Даже трудно сказать, — уклончиво ответил Лис. — Хотелось бы надеяться, что есть.
— Ладно, — кивнул Сварог, — мне не нравится иметь лишних слушателей, но, вижу, беседовать с тобой наедине было бы не совсем правильно…
— Вот ты какой, — задумчиво сказал Терп, разглядывая Сварога. — А я довольно долго пытался понять, кто управляет на Земле.
— Я это видел, — подтвердил Сварог. — Но сейчас я предлагаю обсудить наши вопросы в более подходящем месте. Полагаю, в этом мире вас мало что держит?
— Ничего не держит, — согласился Лис.
— Тогда — пошли, — жестом Сварог пригласил следовать за собой.
— Ты освоился во Дворце Инглемаза? — спросил Лис, когда они поднимались по бордюру. — Что если он вернётся?
— Не вернётся, всё закрыто. Я вскрыл коды доступа и перенастроил все имевшиеся переходы, а многие вообще закрыл. Точнее, — Сварог понизил голос так, чтобы его слышал только Лис, но не идущие следом Творцы, — это, конечно, сделал Центр.
— Я так и думал, — сказал себе под нос Лис.
Они поднялись наверх пирамиды и спустились на лифте, похожем на тот, которым Лис впервые воспользовался во Дворце Терпа.
— Поговорим прямо здесь? — спросил Лис, когда они оказались в комнате управления, очень напоминавшей ту, с которой началось знакомство Лиса с устройствами резиденций Творцов.
— Зачем же здесь? Даже в этом Дворце есть помещения и получше, но я вообще предлагаю покинуть этот мир. Отправимся ко мне, не хотелось бы оставлять тот вход в терминал, что тебе уже знаком, без присмотра. Дело в том, что шаровики перебили всю обычную охрану, и я опасаюсь, не сунется ли туда кто-то вообще посторонний, просто какие-нибудь ворюги. Им там видеть что-то ни к чему: я не наводил там никакого порядка по большому счёту, не успел.
— Шаровиков хоть сколько-то осталось?
— Когда я вышел из Центра, я нашёл троих, да и то двое были легко ранены. Они как раз совещались, где им добыть новые тела, когда я их обнаружил.
— Справился? — больше риторически спросил Лис.
— Как видишь. Со штуками, которые тебе уже знакомы, — Сварог пошевелил растопыренными пальцами правой руки, — разделаться с ними не представляло большого труда, тем более, они слишком расслабились: считали, видимо, что уже всё закончилось, и они остались одни.
— Так, но что теперь? — подал голос Терп.
— Я же говорю: вернёмся на Землю и всё обсудим. Я установил временный переход сюда во Дворец Инглемаза, естественно, прямо из своей резиденции. Всё очень просто, точка перехода — вон в том углу, совмещена с уровнем пола здесь.
Он достал из кармана знакомый всем троим Ключ и набрал несколько кодов на его миниатюрной панели, после чего сделал приглашающий жест рукой. Лис переглянулся с Творцами. Сварог понимающе усмехнулся, и сам шагнул в зону перехода.
Когда Сварог исчез, Монра спросила Лиса:
— Ты думаешь, он играет честно?
— Он мог бы просто убрать всех нас, зачем ему организовывать какой-то спектакль сейчас? Уверен, что никакого подвоха нет, — сказал Лис и добавил: — Во всяком случае, пока.
— Значит, ты думаешь, что пока? — Терп, по-прежнему держа автоматическую винтовку, доставшуюся им от американца, задумчиво щёлкал флажком перевода огня.
— Ну, полагаю, что он захочет как-то с нами договориться, причём так, чтобы это было убедительно для него, захочет каких-то гарантий, по крайней мере, словесных обещаний невмешательства в его дела на Земле с нашей стороны.
Терп резко забросил винтовку на плечо и сделал какое-то, как показалось Лису, судорожное движение руками. Лис, понимавший сложность ситуации, внимательно смотрел на Терпа.
— Знаешь, — сказал Творец, — мы, то есть, я, — Он многозначительно посмотрел на Мору, — контактировал с тобой совсем немного. Если бы мне кто-то сказал, что я буду планировать и тем более проводить какие-то операции с… э-э… — Терп запнулся.
— Говори уж прямо: с ванвирами, — пришёл на помощь Лис. — Да, нет, не сравнивай меня с Инглемазом. Но пойми меня правильно, я…
— Я всё понимаю, — вздохнул Лис, — одно меня удивляет, что у тебя сохранились какие-то комплексы. Наверное, я и сам поэтому питаю к тебе симпатию. — Он улыбнулся.
— Ну, хорошо, — кивнул Терп, — хорошо, что ты понимаешь. Я хотел сказать вот что: достаточно долго, во всяком случае почти последние сто лет я пытался понять жизнь на Земле. Я настолько увлёкся этим занятием, что стал всё реже и реже бывать в собственном, так сказать, мире…
— Извини, — перебил его Лис, — мне кажется, нас ждут. Ещё раз прошу прощения, но, может быть, мы поговорим обо всём там? — Лис показал рукой в то место, где исчез Сварог. — Я очень хочу тебя послушать, но у нас впереди достаточно сложная беседа, где, как мне кажется, нам всем нужно будет высказаться. Скрывать что-то вряд ли правильно, чтобы не усугублять возможных подозрений. Не обижайся, что прерываю, но я вас очень прошу: пойдём и расставим все точки над «и». Или над «ё», как говорили когда-то в нашей студенческой компании. — Он улыбнулся.
Терп секунду-другую смотрел на него и вдруг тоже усмехнулся:
— Хорошая фраза, любопытная идиома. Я такого не слышал, хотя очень интересовался языками Земли, русским в частности.
У Лиса немного отлегло с души. Он подозревал, что может назревать конфликт, связанный с неприятием одним Творцом другого (или группой таковых, если рассматривать Терпа и Монру как группу). Он очень опасался, что, придя к пониманию положения вещей на Земле, Терп займёт резкую позицию в отношении иного Творца, завладевшего некими, недоступными конкретно ему техническими возможностями. Лису в какой-то степени казалось, что желание Терпа понять, кто же хозяйничает на Земле, о котором он сам говорил, продиктовано в значительной мере мотивами, схожими с теми, которыми руководствовался то же Инглемаз. А это означало бы, что виток борьбы за власть над Землёй начнётся с новой силой.
Но как он мог бы начаться? Сейчас сила была полностью на стороне Сварога, значит, Терпу оставалось только действовать вероломно, чего не хотелось бы Лису. Ведь заяви о таких намерениях Терп, сам Лис не знал бы, как поступить. Для него в сложившейся ситуации в принципе невозможно было бы предавать кого-то из двоих, и он очень боялся, что окажется поставленным перед необходимостью делать сложный выбор, на чью сторону встать.
— Ладно, — махнул рукой Терп, — давай так и сделаем, чёрт возьми!
Лис вздохнул с облегчением: то, что Терп не настаивал на конфиденциальном от Сварога разговоре, свидетельствовало, что он готов играть в открытую.
— Твоё мнение? — Лис посмотрел на Монру.
— Если ты считаешь, что ему можно доверять, то я полагаюсь на тебя. Я уже устала. Вообще мне просто хотелось бы домой, в свой мир. Люблю иногда, порезвиться, но последнее время — это уж слишком.
Лис кивнул:
— Ребята, вы поймите: я целиком с вами. Если будет что-то, вас не устраивающее, я буду на вашей стороне. Но мне не хотелось бы априори вести закулисную игру с этой личностью. Сварог, не знаю точно из каких соображений — может, у него просто выхода иного не было, но оказал мне большое доверие, на которое я могу ответить только доверием и честностью. Пока, конечно, доверие с моей стороны не подорвали, — добавил он.
Он направился к зоне перехода, установленной Сварогом. Лис, как всегда, не успел моргнуть глазом, как оказался в другом месте, и место это было ему уже немного знакомо.
Он снова стоял в подземном гараже, где по-прежнему было три автомашины: БМВ, «волга» и «девятка». Если он правильно себе представлял развитие событий по рассказу покойного Лёхи, в гараже должны были валяться трупы, но ничего подобного не было. Очевидно Сварог позаботился об этом, но следы перестрелки с применением лучевого и огнестрельного оружия, правда, остались заметными, как и следы крови на бетонном полу. У красавицы-немки случайным выстрелом из лучемёта были перерублены две стойки крыши и оплавлено лобовое стекло, «волга» стояла чуть наклонившись на бок: переднее левое колесо её и диск были разрезаны пополам вместе с частью крыла и фары и только вазовская машина как-то осталась целой и невредимой.
— Совещались? — то ли спросил, то ли констатировал факт Сварог, который дожидался их, присев на капот БМВ, и Лис понял, что и его волнует данная ситуация.
— Ну а как ты думал? — вопросом на вопрос ответил Лис, имея в виду Творцов. — Их это тоже, мягко говоря, касается. Правда, могу заверить тебя, что с моими друзьями тебе повезло.
— Скажи мне, кто твой друг, и скажу… — начал Сварог. — И, соответственно, наоборот.
— Ну-ну, приятно слышать, — кивнул Лис, и в это время появился Терп, а за ним с интервалом всего в несколько секунд Монра.
Сварог усмехнулся и покачал головой:
— Мы, всё-таки, представители одной исходной цивилизации, — сказал он, явно обращаясь к Терпу и Монре. — Вы мне скажите: этот землянин не ваш потомок, случайно?
— Хотя он и прекрасный во всех отношениях экземпляр, но, к сожалению, точно не мой ребёнок. Если только Терп где-то постарался… — Монра тоже усмехнулась.
Терп пожал плечами:
— Нет никакой связи не усматриваю. А почему вообще встаёт подобный вопрос? — Потому что он — действительно интересный экземпляр, как уже подметила Монра. — Сварог встал с капота машины и направился к обычной, судя по всему, двери из гаража, жестом пригласив своих спутников следовать за ним. — Он как-то так впитал лучшие черты землян и Творцов одновременно…
— Вот это да, — пробормотал Лис. — Может, не надо так: я, чего доброго, возгоржусь непомерно?
— Он обладает бескорыстностью, что в такой форме ещё встречается только среди людей Земли, — продолжал Сварог. — Я имею в виду, что, если его просят о помощи, то он задаёт минимум необходимых вопросов «зачем» и «почему». И, такое впечатление, что он рождён Творцом: он воспринимает все технические нюансы совершенно спокойно, без ажиотажа, паники и удивления. Он мог «кинуть» меня, как говорят сейчас на Земле, когда воевал в терминале с шаровиками и охраной земного входа, так как понимал вполне достаточно для такого поступка, но, судя по всему, даже в мыслях этого не имел.
«Мысли такие, правда, были», — подумал Лис, но промолчал.
— Он всеми силами стремился спасти вас, тех, кого он считал своими друзьями…
— Ну, и не только друзьями, — уже вслух негромко добавил Лис; Монра улыбнулась ему и подмигнула.
— Вот именно! — подчеркнул Сварог. — А мало кто из Творцов способен на это. Я, пробыв столько лет на Земле, многое увидел как бы заново. Наша беда в том, что мы стали разобщены, индивидуализированы и разучились рисковать собой ради остальных…
— Опять таки, видимо не все, — вставил Лис, имея в виду прежде всего поступок Монры, когда она впервые помогла ему во время столкновения индейцев и шаровиков.
— Я говорю в целом. Подавляющее большинство Творцов способны заботиться только о самих себе и ни о ком больше, и преследовать только те цели, которые служат индивидуальным интересам. В этом беда всех нас, поэтому мы перестали полагаться друг на друга, и на это есть основания: именно так, слишком доверившись, я и попал в проблемную ситуацию с Инглемазом.
— М-да, — сказал Лис, — у меня сейчас от гордости за себя сгорят уши. И всё-таки, я не обобщал бы настолько. Инглемаз, конечно, ярко выраженная сволочь, особенно с его рассуждениями о «центре мира», но, можно подумать, что среди землян нет ублюдков. Насколько я понял за пару дней, проведённых там, их очень много. Что уж ты так накинулся на бедных Творцов? Зачем в такой степени заниматься самобичеванием?
— Действительно, — покачал головой Терп, обращаясь к Сварогу, — я или Монра, например, тебя не подводили, не предавали, не нападали на тебя со спины. Ну, я пытался выяснить, кто ты и что, но не втирался в доверие как этот ваш общий с Лисом знакомый, который уже в Недоделанном мире собирался над нами поизмываться лишь для собственного удовольствия, на чём и погорел, кстати. Инглемаз, по-моему, по любым меркам ублюдок.
— Мы ведь хотели обсудить вопросы наших взаимоотношений, — напомнила Монра, — а не устраивать дискуссии по вопросам этики и морали.
— Действительно, — сказал Лис, — давайте поговорим по рабочим, так сказать, вопросам.
— Что ж, пойдём, — Сварог кивнул на дверь, перед которой стоял. — Сейчас можно спокойно посидеть там, в обычном доме, наверху. Потом мне ещё нужно будет привести здесь всё в полный порядок, да и в самой резиденции меня навалена гора трупов.
— Кстати, как ты собираешься от них избавляться? — спросил Лис. — Ну, с шаровиками всё понятно, а люди-охранники? Их же, наверное, будут искать?
— Это определённая проблема, хотя и не очень большая, — согласился Сварог. — Резиденцию придётся переносить, присматривать новое место и всё такое. Если оставаться здесь, то излишнего постороннего внимания уже не избежать. Но пока спешки нет, пару-тройку дней никто никого не хватится.
Лису показалось, что он понимает Сварога. Идти сейчас в помещения, где он воевал с шаровиками, ему тоже не очень хотелось. Он вообще предпочёл бы посидеть где-нибудь на воздухе, например, в лесу или у речки.
За дверью оказалась обычная неширокая лестница, по которой они поднялись и, пройдя через коридор, вошли в одну из комнат дома, под которым располагался гараж. Лис попытался оценить строение в целом, хотя судить, не выходя наружу было достаточно сложно. Похоже, что дом был деревянным, в отличие от большинства коттеджей, которые уже видел Лис в районе Екатеринбурга, но довольно большим, и стоял на берегу какого-то водоёма. Сквозь окна первого этажа, где они оказались, Лис видел находившиеся несколько поодаль сравнительно скромные домики, скорее всего дачи. Местами угадывалось, что дома явно перестроены из деревенских изб, поэтому Лис заключил, что данная резиденция располагалась в каком-то дачном посёлке, существовавшем на месте доживающей свой век деревни.
Стоял день, но пасмурный, и плотные облака закрывали солнце, однако, дождя не было.
Мебель в доме была неплохая, но, опять же, не шикарная. Лис уже отметил стремление Сварога не привлекать излишнего внимания посторонних, встреч с которыми, как ни старайся, иногда не удаётся избежать. Это же правило действовало, похоже, и в отношении помещений, которые занимали его люди.
Данная комната служила чем-то вроде гостиной. Там стоял большой прямоугольный стол, плетёные стулья и такие же кресла. В одном углу размещалась стойка с аппаратурой и телевизором, в другом большой холодильник и шкаф с посудой.
— Дом был оформлен на двоих людей из охраны, они братья, оставшиеся без родителей, и неженатые, — пояснил Сварог, видя интерес, с которым Лис разглядывает всё вокруг. — Для вида они занимались участком земли, выращивали кое-какие овощи на продажу, вроде фермеров. В общем, замести следы тут будет несложно: сгоревший фермерский дом сейчас явление, которое никого не удивит. Вы пока располагайтесь, а я пойду проверю, что там во дворе.
Сварог вышел и вернулся буквально через несколько минут.
— Всё спокойно, дом стоит на отшибе, а соседи давно уже приучены сюда не соваться.
Он подошёл к холодильнику и открыл его.
— Проголодались? Есть, правда, только довольно обычная земная пища, так как, сами понимаете, никаких синтезаторов тут не было. Эти ребята абсолютно ничего не знали.
На столе появились колбаса, сыр, холодные котлеты, разные овощи, банка солёных грибов. Сварог разогрел котлеты в микроволновой печи на кухне и оттуда же принёс нарезанный хлеб и большую бутылку сока. Он покопался в шкафу и, найдя только обычную водку, хмыкнул:
— Такие деньги им платил, а пили что подешевле. Это тебе, наверное, знакомо, — Он, усмехаясь, бросил взгляд на Лиса: — Загадочная русская душа. Вот ни в одной другой стране, где у меня находятся терминалы, такого нет. Там охрана пьёт более достойные вещи, уж если деньги есть.
— Там, наверное, столько и не выпивают, — сказал Лис, — а дешёвой водки даже на достойные деньги можно в любом случае купить больше, чем дорогой. Понимаешь: боль-ше!
Он взял у Сварога бутылку и, отвинтив пробку, понюхал.
— А что уж так тебе не нравится? Водка как водка, «Пшеничная». Будете? — он посмотрел на Монру и Терпа.
— Я бы, конечно, предпочла хорошего вина, но если ничего другого нет… — Она развела руками. — А выпить, вообще, сейчас не против.
— Есть ещё самогон Филипа, — сказал Лис и на всякий случай поставил фляжку рядом с бутылкой водки, хотя понимал, что даже простая водка всё равно лучше.
Они сели за стол, разложили еду и Сварог на правах хозяина наполнил довольно объёмистые рюмки. Лису неожиданно довольно шумно усмехнулся, и все посмотрели на него.
— Ребята, — сказал Лис, видя некоторое удивление Творцов, — может, вы и не понимаете, но ситуация действительно смешная, особенно с моей точки зрения. Я попадал в какие-то параллельные миры, встречался с фантастическими по земным меркам существами, был в совершенно непонятном месте, которое Сварог называет Центром. В конце концов, я тут сейчас сижу рядом с вами, существами, простите уж, людьми, Творцами, возраст которых по меркам простого землянина не поддаётся описанию. Вот ты, например, — Он кивнул на Сварога, — общался с римскими императорами и тому подобное. Это же невероятно, кому ни скажи…
— И не говори никому! — Сварог погрозил пальцем.
— Да я и не собираюсь. Но я вот сижу тут с вами и в стаканы наливаю водку Свердловского… тьфу, то есть Екатеринбургского ликёро-водочного завода. И, самое главное, что меня не это удивляет! — Он сделал паузу.
— А что же тебя удивляет? — Сварог подцепил вилкой солёный гриб.
— Да больше всего меня удивляет то, что это меня не удивляет! — сказал, смеясь, Лис.
— Это у тебя немного нервное, — поставил диагноз Сварог, рассматривая наколотый на вилке крепенький груздок.
— Наверное, — Лис смахнул слезу и ещё раз понюхал водку в стопке.
— Не знаю, как Монра, — сказал Терп, — но Сварог и я, мы, видимо, привыкли к земным обычаям разных мест. Так что мы готовы выпить простую русскую водку.
— Да дело не в водке, но я его понимаю. Ладно, — подытожил Сварог. — Предлагаю выпить за то, чтобы мы пришли к взаимопониманию. Нам нужно будет договориться.
— За него, — искренне кивнул Лис, — за взаимопонимание.
Водка оказалась действительно совсем неплохая, а грибы и вовсе хороши. После того, как Творцы и Лис подзакусили, Сварог сказал, обращаясь больше к Терпу и Монре:
— Мне пришлось прибегать к помощи вашего друга из землян. Я совершил непростительную глупость, доверившись в своё время Инглемазу, и из-за этого оказался в положении, когда, честно говоря, не знал, что и делать дальше. Но вы очень удачно и вовремя попали в поле моего зрения, и я решил рискнуть воспользоваться услугами Лиса, который один в тот момент остался вне досягаемости моего противника. Не скрою, мне выгоднее было использовать землянина: Творцов я больше опасался, и по понятным причинам. Лис согласился фактически сунуть голову Инглемазу в пасть.
— Скажи, пожалуйста, — перебил Лис, — вопрос немного не по теме, но мне это не даёт покоя, и хотелось бы развеять сомнения…
Он в нескольких словах рассказал про вертолёт, с которого их пытались задержать. Сварог покачал головой:
— Ни у меня, ни, тем более, у Инглемаза не было контактов с местными властями на уровне, когда вот так можно было бы отправить вертолёт на ваше задержание. Сами понимаете, что, однажды вступив в подобные сношения пусть даже с отдельными представителями этой самой власти, от них уже не отделаться так просто. Это очень давно можно было так контактировать с власть имущими, но не теперь. Я знаю, о каком вертолёте вы говорите, я слышал местные передачи. Действительно группа бандитов убила инкассаторов — это те, кто перевозит деньги, — пояснил он для Монры, — после чего они ещё на птицефабрике убили нескольких человек, пытаясь раздобыть автомобиль.
— То есть, нас приняли за них? — уточнил Лис.
— Скорее всего, — подтвердил его опасения Сварог. — Значит, — сказал Лис, — мы зря убили людей…
— Ну, я полагаю, альтернативы у вас не было, — Сварог развёл руками. — Если бы вы этого не сделали, то, что, сдались бы? А если бы вы сдались, то с учётом вашей экипировки, вы бы точно уже никуда не вышли, и вам пришлось бы рассказывать правду, что автоматически переправило бы вас, как ты сам говоришь, в руки спецслужб. Ну, а дальше — сам понимаешь. Одним словом, выбора у вас не было. А в свете того, что я знаю о нынешнем положении дел в органах правопорядка в этой стране, пока кто-то из спецслужб заинтересовался бы штучками из ваших рюкзаков, из вас бы начали выбивать показания простые милиционеры. Вас бы любыми методами, подчёркиваю — любыми, постарались заставить дать показания и сознаться в деяниях бандитами, которых действительно искали. Удовольствия, мягко говоря, вам бы это не доставило, и это — как минимум. Да, о чём говорить! — Он махнул рукой.
— Я тоже так подумал, — согласился Лис, — но, всё же…
Сварог встал и прошёлся взад-вперёд по комнате.
— Продолжу свою начальную мысль, — сказал он. — Я воспользовался услугами Лиса, и не ошибся в нём. Я обещал ему в случае успеха разрешить всем вам вернуться в свои миры. Как сказал он, вы бы не возражали. Вообще, причину, заставившую его последовать на Землю за Инглемазом, я уже знаю и понимаю, а что двигало вами? Тобой, Терп, и тобой, Монра?
Терп пожал плечами:
— В общем-то, наверное, это понятно, да и Монра скажет примерно то же: прежде всего это инстинкт самосохранения, выражающийся в стремлении уничтожить шаровиков. А когда мы поняли, что шаровиками руководит некто, похоже тоже Творец, то стало совершенно необходимым разрешить этот вопрос до конца. У Монры, возможно, ещё и причины личного свойства. — Он улыбнулся, но совершенно без иронии, что понравилось Лису. — Я тоже должен признаться, что, встретив Лиса, который в моё отсутствие бывал во Дворце, мне, даже заочно, показалось, что это личность, на которую можно положиться. Находясь здесь на Земле, я часто общался с людьми, естественно, не раскрывая того, кто я есть на самом деле, и среди землян есть очень приличные люди, действительно, заслуживающие доверия. В случае с Лисом, повторяю, я не ошибся. Поэтому если моё присутствие на Земле тебе мешает, да и Лис теперь знает слишком много, я готов уйти отсюда в свой мир. Лис может жить там, где пожелает, хоть в самом Дворце. Если Монра захочет быть с нами, ни я, ни он, уверен, возражать не будем. Я думаю, мы с ними вместе осуществим много интересных проектов в мирах Творцов. Хотя если бы ты… — Он несколько замялся.
— Да? — спросил Сварог, останавливаясь у окна и опираясь на подоконник.
Терп потёр подбородок и совершенно земным жестом хрустнул пальцами. Было видно, что он не уверен в реакции Сварога на то, что хочет сказать.
— Понимаешь, — начал Терп, — я давно интересуюсь миром Земли, поскольку как гласили давние слухи, отсюда есть выход в открытый космос, это не замкнутая вселенная. Однако этого никто по-настоящему не проверял, только хотели проверить. Но это ведь так?
Сварог кивнул и Лис перехватил его взгляд, адресованный ему. Он и без молчаливых напоминаний понял, что кое-чего не следует говорить.
— Да, — подтвердил Сварог, — это не замкнутый мир, хотя его граница может быть просто где-то очень далеко в пространстве.
— После того, что я узнал, — продолжал Терп, — мне страшно интересно, что там дальше, в глубоком космосе, насколько те миры отличаются от нашей исходной солнечной системы и от того, что мы насоздавали своей фантазией. Мне хотелось бы отправиться исследовать пространство, если ты, конечно, не будешь против. Сам ты не предпринимал таких полётов, как я понимаю? Или же ты не будешь возражать против исследований этих параллельных миров, о которых тоже рассказывал Лис, тех, где у тебя нет каких-то интересов. Я обещаю, что представлю тебе все результаты исследований, если это будет тебе необходимо. Если Лис и Монра присоединились бы ко мне, я был бы только рад.
Сварог по очереди посмотрел на каждого из своих гостей.
— Я готов поверить твоему слову, так же как слову Лиса, и не буду просить вас применять ПП для подтверждения правдивости заверений. Более того, кое-что из того, что предлагает Терп, меня действительно интересует. Как в дальнем космосе, так и в параллельных мирах. Я не возражаю, и даже напротив. Правда, работа по созданию корабля, способного быстро перемещаться на огромные расстояния, потребует времени.
— Кое-какая информация по таким кораблям есть у меня во Дворце, — сказал Терп. — Теория, конечно, но будет возможность проверить на практике.
— Можно, конечно, устанавливать переходы в пространстве с помощью Центра, но это будет каждый раз достаточно произвольно, и ты будешь привязан к точке перехода, а в незнакомом мире лучше иметь автономную базу — корабль. Нужно изготовить корабль и перебрасывать его целиком. Ладно, это принципиально возможно, хотя потребует времени, как я уже говорил, — Сварог снова посмотрел на каждого из тройки. — Ну, что вы скажете?
Монра покачала головой:
— Сейчас я не готова для таких подвигов, мне нужно время, чтобы отдохнуть и придти в себя. Может, если только позже, а пока мне хватило последнего месяца.
— Корабль потребует нескольких земных лет работы, — хмыкнул Сварог. — Что скажешь ты, Лис?
— В общем, возражений тоже нет. Чтобы сдержать слово, я готов вернуться в мир Терпа, только теперь мне уже вряд ли будет достаточно скачек по прерии с индейцами или подрабатывания визирем у султана.
Сварог смотрел на него. Лис пожевал губами, сложил ладони вместе и решился.
— Но если уж быть до конца откровенным, — продолжал он, — больше всего меня заинтересовал Центр. Может, мне и не следовало говорить это, но хочу, чтобы ты знал. Мне очень хочется понять, что это такое. В конце концов, получается, что это общая загадка тех миров, которые мы знаем, то есть, мира вообще: и нашего, и вашего.
— Прекрасно, — кивнул Сварог и снова начал ходить взад-вперёд по комнате.
Лис и Творцы переглянулись. Сварог явно о чём-то размышлял, и было неясно, доволен ли он особенно последними словами Лиса, или нет. Наконец, Сварог остановился напротив стола, за которым оставались сидеть трое его гостей.
— Насчёт Центра, — сказал Сварог. — Понять, что это такое, я пытаюсь уже очень, очень давно. Пытались те, кто обнаружил его вместе со мной, но ничего из этого до настоящей поры не вышло. Может, это невозможно, или пока невозможно. Может статься, что нечто, что мы называем Центром, откроет со временем многое из своих загадок, но каково это время — не знает никто. Центром можно пользоваться, но его невозможно понять. Он как мироздание: что-то по отдельности более или менее ясно, а в целом… Хорошо, то, что предлагает Терп — вроде бы оптимальное решение, — Сварог скрестил руки на груди и покачал головой. — Я примерно так и думал, когда решал, как поступать в этой ситуации: мне никто не мешает на Земле, мы договариваемся и выполняем условия взаимных отношений. Но сейчас с вами я готов рискнуть ещё раз. И вот в чём дело: у меня сложности с развитием этого мира, в который я вложил огромное количество времени, своего времени. Я не стал радикально что-то менять в мире Земли со времён эпохи первых экспериментов, но пытался иногда корректировать его развитие. Я уже рассказывал Лису, когда-то это было несложно, в те времена, когда люди готовы были внимать несуществующим богам, однако по мере развития науки и накопления знаний человечеством это стало практически невозможно, остались лишь косвенные методы. А косвенные методы дают зачастую непредсказуемые результаты. У меня тут много проблем…
— Для тебя так важен этот мир? — удивился Терп.
— Важен, — кивнул Сварог, — надеюсь, что вам это понятно. Можно сказать, что я стоял у его истоков, хотя и не один, и так получилось, что я веду, точнее — пытаюсь вести его развитие уже тысячи лет. Мне просто обидно махнуть на всё тут рукой. Наверное, я сделал много ошибок, и очень много отрицательного внёс Инглемаз. Наверное, было ошибкой задавать такую короткую продолжительность жизни людям, но сейчас её просто так увеличить нельзя, поскольку это только усугубит существующие проблемы. Сейчас тут сложности буквально во всём: диспропорции технического и социального развития, неуправляемая демография и, как следствие — приближающееся катастрофическое нарушение культурно-расового и, самое главное, экологического баланса системы. Из назревающих кризисов есть несколько выходов. Первый и самый простой: отбросить цивилизацию в полное варварство, фактически, на пещерный уровень и начинать всё сначала. Но такой подход мне просто не нравится. Иной вариант, тот, что пытался реализовать Инглемаз, состоит в общих чертах в установлении единого жёстко централизованного правительства планеты. Можно долго спорить о целесообразности идеи и методиках её реализации, но, уверен, что это всё-таки не выход. А даже если и выход, то он мне тоже не нравится! Есть вариант, не дожидаясь, пока они откроют это сами, подбросить человечеству в виде «открытия» новые источники энергии, двигатели и тому подобные штучки для начала космической экспансии, которая в отличии от нашего исходного мира здесь возможна. То есть попробовать сделать так, чтобы массы людей, переполняющие мир Земли сейчас, устремились к иным звёздам на колонизацию планет, пригодных для жизни. Цивилизация, может быть, снимет стресс замкнутого пространства, так сказать. Одно «но»: нынешняя сложная политическая обстановка на Земле делает такой вариант вообще абсолютно непредсказуемым.
Сварог произнёс свою тираду быстро и практически на одном дыхании. На несколько секунд он остановился перевести дух и, очевидно, собраться с дальнейшими мыслями.
— Очень хорошо, — сказал внимательно слушавший Лис, — но что в итоге? К чему ты клонишь?
— В итоге получается, что остаются лишь те самые косвенные методы воздействия. По большому счёту, этот мир тоже остался недоделанным, признаю, несмотря на затраченное мной время. Да, это фактически тоже Недоделанный мир, — повторил он, видя, что Лис хочет ещё что-то сказать. — Почему я прибег к помощи Инглемаза, Лис уже знает и, думаю, понимает: я не успеваю оказывать нужные, как мне кажется, воздействия на ход событий, я не успеваю иной раз компенсировать, возникавшие даже без вмешательства Инглемаза, нежелательные явления, и мне по-прежнему нужны помощники, а точнее — даже соратники. Я не мог считать Инглемаза таковым, да и ситуация была иной…
Он немного помолчал и глубоко вздохнул:
— В общем, так: теперь я предлагаю вам троим совместную работу на Земле. Этот мир переживает трудные времена по многим причинам, всё это можно рассмотреть позже, а пока признаю, что один я тут не справляюсь. Мне кажется, что вам это должно быть интересно. Не знаю, как Монре, но Терпу, которым довольно много времени посвятил Земле, и уж тем более Лису, как исторически местному жителю это не должно быть безразлично. Что скажете на это?
Лис задумался. По реакции Терпа он видел, что Творец тоже совершенно не ожидал такого поворота событий, не говоря уже о Монре. Лис не был уверен, что ей захочется работать на Земле в смраде выхлопных газов и чаде заводов, и он сказал об этом вслух. Монра пожала плечами, она явно раздумывала.
— Загрязнение воздуха — тоже характеристика по своему недоделанного мира, хотя, конечно, далеко не всякого, — сказал Сварог, — но нужно тщательно продумывать, как сделать так, чтобы люди сами быстрее нашли выход из создавшегося положения. Ведь не решение проблемы просто взять и «подарить» экологически чистые технологии. Нужно предвидеть, к каким последствиям это приведёт на данном этапе, учитывая конкретные исторические реалии.
— Я страшно устала, — покачала головой Монра, — но, с другой стороны, скажу честно: мне теперь уже довольно страшно долго оставаться одной в своём мире. Во-первых, вдруг остались ещё отряды шаровиков, готовые нападать на миры Творцов? Инглемаз вытащил их из небытия, и мы не знаем, все ли они перебиты. А, во-вторых, помните, что говорил, умирая, Инглемаз? Вдруг он вернётся? Может быть, всем нам, кого он вряд ли забудет, лучше держаться вместе?
— Я об этом тоже не забываю, — поддержал Монру Сварог, — И, если хотите, у меня здесь, конечно, изначально был свой интерес, но сейчас мы четверо просто связаны проблемой Инглемаза, так сказать. Я уверен, что он не оставит Землю, меня, и вас в покое. Обнаружить его нынешнее убежище я не могу даже с помощью такого устройства как Центр. Поэтому мне очень хотелось бы, если бы вместе со мной работала команда единомышленников, которым я доверяю. Кстати, Инглемаз добился очень интересного результата, который мы можем использовать, если поймём, как он это сделал.
— Я понял, что каким-то образом через этот Центр ты получал разные интересные штучки, — сказа Лис. — Ну, хотя бы те же микрогранулы. Я пока не спрашивал, как ты их получал, но не пытался ты получить нечто, что позволяет дублировать разум?
— Знаешь, — ответил Сварог, — я настолько, наверное, свыкся с мыслью, что это невозможно, что действительно даже не думал над таким вопросом. Случай с Инглемазом поднимает данную проблему вновь. То, чего добился Инглемаз с помощью шаров, это — фактическое бессмертие. Именно это было целью разработчиков самих шаров в своё время, кстати, если Лис не знает. Но у них не вышло создать «дублирующую» матрицу сознания. Тут ещё не всё ясно, но мы разберёмся, я нашёл у Инглемаза некоторую информацию по этому поводу, этим нужно заняться.
— А, может, не надо ничего доделывать? — неожиданно для самого себя сказал Лис. — Я имею в виду, тут, на Земле. Может, лучше действительно всем вместе построить корабль и отправиться куда-то в космос?
Сварог внимательно на него посмотрел.
— Лис, — сказал он, — я понимаю тебя, ты странник по натуре. Тебя влечёт постоянно открывать новое. Тебе было интересно разбираться с таким непривычным для тебя в своё время миром Терпа. Ты странник, тебе необходимы, образно говоря, новые и новые грани мира, которые несут ещё одну порцию неизведанного для тебя, странник по граням. Но, поверь мне, здесь, на Земле, ты ещё найдёшь массу перемен, случившихся всего лишь за твоё пятнадцатилетнее отсутствие, ничтожное по нашим меркам тысячелетий. Ты уже и сам кое-что заметил. — Сварог сделал паузу и продолжал: — Таким образом, твой старый мир стал новым для тебя, это новая грань, и хотя форма Земли отличается от той же планеты Терпа, но жизнь здесь многогранна, как нигде в искусственных мирах Творцов. Кроме того, и самое главное: это ведь твой мир, и вряд ли он тебе безразличен, я тебя уже немного понял. Есть, в конце концов, твоя страна, место, где ты родился, и ты можешь многое для неё сделать, попытаться сделать.
Сварог замолчал, молчали и Творцы, размышляя над всем услышанным.
Лис дорого бы дал, чтобы понять, что творится сейчас в голове у каждого из присутствующих. Терпу, безусловно, предложение Сварога интересно по всем показателям: ещё бы, он так увлёкся Землёй, что почти забросил мир, на который потратил уйму времени. А сейчас ещё на Земле открылась такая тайна, как Центр! Разве он откажется?
С другой стороны, Инглемаз когда-нибудь вернётся, поэтому лучше иметь рядом союзников, не позволяя ему плести новые козни против каждого поодиночке. Что если получится так, что, скажем, Инглемаз победит оставшегося одного Сварога и затем примется за остальных? Такой перспективы Лис не хотел, тем более, чтобы на Земле заправлял Инглемаз. Он ведь и вернулся сюда именно потому, что не хотел этого.
Лис пошёл в мир Земли во многом именно потому, что сначала не мог допустить, чтобы здесь хозяйничали шаровики и особенно Инглемаз, когда понял, что между ним и шаровиками самая прямая связь. Одно только то, что Инглемаз по свидетельству Сварога поддерживал большевистский переворот в России и режим Гитлера в Германии говорит, что нельзя допустить, чтобы он снова начал тут что-то решать.
— Надо попытаться, — сказал вслух Лис.
Терп кивнул, как бы соглашаясь, но не понятно было, о чём конкретно он сейчас думает.
— Слушайте, — немного жалобно сказала Монра, — я ещё раз признаюсь, что мне не хочется оставаться одной после всего, но я же говорю: я страшно устала! Честное слово, я хотела бы немного отдохнуть…
— Это несложно устроить, — согласился Сварог. — Если вы в принципе согласны действовать вместе, то, полагаю, некоторое время у нас есть. Давайте организуем отдых — пару недель, месяц. Несмотря на разрушение окружающей среды, на Земле есть пока места великолепно приспособленные для этого. А сейчас, если возражений нет, я попрошу о первом этапе помощи. Здесь надо убрать все следы произошедшего, после чего мы уезжаем…
Они ликвидировали трупы, переправив их с помощью переходов Центра переправив их в мир Карстовых Скал, как назвал его про себя Лис.
— Тут есть хорошие санитары, — сказал Сварог, когда они сложили тела, упакованные в пластиковые мешки недалеко от камеры перехода в виде стального куба, возвышающегося на ровном участке поверхности среди причудливых скал. — Вот, посмотрите! — Он кивнул на огромный след, напоминавший след динозавра, оставшийся в песчаном грунте.
После того, как они вернулись в дом на Земле, Сварог уничтожил точки перехода в подземном гараже. Теперь если бы кто-то и обследовал гараж, за стальными дверями он нашёл только несколько небольших абсолютно пустых чуланов.
Когда дела были закончены и Сварог вывел во двор уцелевшую машину, уже почти стемнело, так что их отъезд мало кто мог наблюдать. В самом доме Сварог установил специальные полностью разлагающиеся патроны, разместив их в нескольких местах по ходу электропроводки, чтобы причиной возгорания было признано электричество в случае, если кто-то и будет пытаться расследовать такие причины. Устройства должны были сработать через пару часов.
Они сели в машину, и Сварог медленно, не включая фар, съехал с небольшого пригорка, на котором стоял дом. Лишь вывернув на следующую улицу посёлка, он включил свет.
Лис расположился на заднем сидении рядом с Монрой. Глядя поверх плеча Сварога на выхватываемую лучами фар лесную, но на удивление асфальтированную дорогу, Лис подумал, что вряд ли они берутся за посильную задачу. Сварог работал тут тысячи лет, и теперь признаёт, что почти ничего не смог, ну, возможно, предотвратил несколько крупных военных конфликтов в последнее время — и по большому счёту всё!
Что вообще значит: доделать мир Земли? Кто они такие, чтобы что-то «доделывать» и «переделывать»? Возможно ли это сейчас? Как просто было бы внедрить какие-то изменения в быт, культуру и вообще в жизнь, например, города-государства Омакс на планете Терпа, или даже тех же гномов, которые даже являются не совсем людьми по большому счёту. Там всё более или менее однородно, понятно, предсказуемо, и так на каждой грани. А здесь: каша, смесь, чёрт знает, что, многогранность, одним словом, хотя граней нет, или есть, но, по Сварогу, вроде как круглые. Лис усмехнулся: круглые грани Земли!
Доделать Землю, она, действительно Недоделанный мир, именно Недоделанный с большой буквы. Но как же её доделать, если нельзя просто придти к людям и сказать: я принёс вам много технических достижений, они решат все сегодняшние проблемы, сделают вашу жизнь лучше, интереснее, освободят от забот о хлебе насущном, который, чтобы самому не сдохнуть с голоду, нужно вырывать из глотки ближнего своего. Эти технические достижения дадут вам возможности усовершенствовать своё тело, каждодневный быт, а если захотите, то даже душу и мысли. Ведь сказал же классик, что у вас, у людей, чёрт побери, всё должно быть прекрасно. Только вот как сделать, чтобы вы захотели, прежде всего, совершенствовать эту самую душу? Вот что самое сложное.
Как же с вами быть? Ведь даже невооружённым глазом видишь, что кому-то можно сказать и дать всё это, а кому-то даже и думать нельзя. Один человек уже сейчас готов не быть скотиной, и действительно будет использовать эти дары, что называется, во благо. Но тут же рядом найдётся другой, который попытается прибрать эти средства только к своим рукам, и не просто прибрать, а с их помощью подмять под себя всех окружающих, чтобы встать над ними, сапогами всех и вся попирать и испытывать от этого самый что ни на есть психологический оргазм. Того же, кто принёс ему эти блага, он, конечно, постарается ликвидировать, чтобы не напоминал, кто дал всё это.
Как это всё знакомо и страшно, что для многих, очень многих людей это естественно! Вот, например, те, что вылезли из джипа, когда они со Сварогом выходили со стоянки. У них-то ничего особенного и нет, просто, видимо, украдено тем или иным путём какое-то количество денег, куплены хорошие машины, дома и шмотки, а они уже полагают, что можно не считаться с теми, кто рядом. Этакие «центры мира»! А дай им, скажем, антигравитационный пояс или лучемёт, они найдут им достойнейшее применение: банк ограбить, или конкурента устранить и тихо улететь в ночное небо. И эти ребята ведь мелочь, шваль, в общем-то, а настоящие заправилы, сильные мира сего, что им-то придёт в головы? Ну, положим, не всем, но хватит и тех, кому такие мысли придут, к сожалению, хватит.
Но ведь всё-таки есть нормальны люди, для которых это совсем не так. Вот он сам, Лис, он не святой, но у него мыслей не было обратить то, что нашёл во Дворце Терпа, для собственного возвышения над миром. Не один же он такой! Надо искать нормальных людей и помогать им делать дело тут, на Земле. Они ведь, по сути дела, мученики, обречённые на неравную борьбу со злом. Неравную, потому что зло всегда действует более грубо, подло и беспринципно, так что надо помочь хоть как-то нейтрализовать тех, других, со скотскими, недоделанными мыслями. Вот где самая большая недоделка на Земле — головы людей.
Получается, что остаётся только действовать, как действовал Сварог: осторожно, не всегда предвидя результат, оказывать какие-то влияния на отдельные процессы, происходящие в этом запутанном мире, где переплетены разные расы, культуры, религии, где для ненависти одного представителя рода человеческого к другому достаточно иного вероисповедания или иного разреза глаз.
А, всё-таки, опять в который раз встаёт вопрос, есть ли не то, что у него, Лиса, а у того же Сварога, который прожил на свете намного больше, но тоже не очень-то понимает, что делать, хотя может частично сказать, кто виноват, право на то, чтобы вершить судьбы человечества? Пусть бы даже из благих намерений, которыми вымощена дорога в место под названием Ад? Об этом столько сказано и написано, и трудно быть не то, что каким-то богом, а даже обычным нормальным человеком не всем удаётся быть.
Но, может быть, и не нужно быть богом? Самая большая сложность всегда и везде оставаться человеком, сочувствующим другим людям, но вот как разделить сочувствие к человечеству в целом и сочувствие к отдельным личностям, которых прогресс того же человечества зачастую давит, как катком?
Жизнь на Земле многогранна, нечего сказать, и, так или иначе, то, что ему предлагают сейчас, это тоже очень увлекательное путешествие, правда, не по иным планетам, а по граням жизни. По круглым граням Земли.

Х Х Х

Екатеринбург
сентябрь 1998 — ноябрь 1999 г.